Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)

Под разгар новой беседы я решительно отошла от еды и направилась к своей лежанке. Взглянула на широкую кучу веток и замерла с плохим предчувствием. Ветки частично укрывал мой плащ, а часть была пуста. Я украдкой оглянулась и только теперь заметила, что Кейел соорудил себе отдельную лежанку.
Горло сдавило, во рту пересохло. Я попыталась усесться, словно ничего не случилось, но не смогла сдвинуться с места. Пользуясь тем, что костер освещает мне спину, а лицо укрыто в полумраке сумерков, зажмурилась и сильно сжала губы. Только бы не разреветься глупо.
В голове прокрутился дневной разговор о Лери, об их ребенке, о планах Кейела… Руки задрожали.
Пару раз глубоко вдохнув, я сумела взять себя в руки. Быстро устроилась на лежанке, отвернулась от костра и укрылась. В конце концов, у меня есть вопросы серьезнее моего предстоящего одиночества. Нужно раздобыть последний ключ и провести всех через ловушки в сокровищницу. Никто не должен погибнуть.
Беспокоили слова Кейела о том, что его попросту не отпустят в город и в гильдию. В первое мгновение я даже всерьез задумалась о предложении Дарока с воровством Лери, но быстро сообразила, что это ничем не поможет. Надежда была только на Роми. Рогатый должен что‑то придумать, чтобы вытащить и Кейела, и Лери из чертовой деревни. Поэтому я решила сначала вернуть Роми память о прошлой жизни, а потом обдумать с ним варианты, чем помочь Кейелу. Его необходимо защитить.
– Рано ложишься спать, Асфи, – протянул Дарок. – Следующим рассветом ведь еще отдыхаем тут. Ты сказала, что надо набраться сил.
– Да, надо. – Я натянула одеяло до подбородка. – Но я хочу спать.
Спать не хотелось. Тем более тоска толком не проходила. Значит, Кейел поставил точку. Немного раньше, чем я планировала. В итоге я оказалась не готова.
Я крепче закрыла глаза и попыталась уснуть.
Кейел  
Трудно вслушиваться в слова разговора, когда все мысли об Асфи. И невозможно читать – текст попросту расплывается перед глазами. Но я крепко держал книгу и пытался дочитать хотя бы одно предложение. Их смысл все время ускользал.
Перевернув страницу, я задумался о Лери. Попробовал вспомнить ее смех. Кажется, сумел. Попытался вспомнить поцелуи – и зашевелил языком во рту, невольно вспоминая поцелуи Асфи. Пришлось постараться, чтобы снова представить перед глазами Лери. В голове образом возникла наша последняя беседа. Будет ли Лери опять требовать меня убить уродов?
Хоть бы простила…
Представил, что простила. И вот живем вместе, в доме моих родителей, как я всегда хотел. Я могу обнимать ее перед сном и называть ласково любимой… Целовать ее на рассвете, смешить и любоваться.
Я ждал, прислушиваясь к себе. Но ничего не происходило. Былая радость от таких мечтаний не охватывала, как происходило раньше.
Совсем скоро я вернусь к Лери. Так сказала Асфи. Немного осталось… Потерпи немного.
Сердце сжалось, уши заложило. Я закрыл книгу, бережно обернул ее в кожу и засунул в сумку. На миг задержался на лежанке, которую подготовил для себя, пытаясь остановиться и поступать правильно, но поднялся. Одновременно с приливом затаенной радости ощутил тревогу. А вдруг Асфи сейчас оттолкнет? Она ведь не глупая, все поняла. Просто ей все равно.
От последней мысли накатила досада.
Я лег позади Асфи, пробрался под одеяло и обнял ее за талию. Затаил дыхание, когда она быстро перевернулась ко мне лицом. От испуга пробрал озноб. Но Асфи лишь обняла, уткнувшись носом мне в грудь. И меня отпустило. Я запустил пальцы в ее волосы, прижал крепче голову к себе и поцеловав в лоб, прошептал:
– Пусть духи уберегут твой сон от кошмаров, Асфи.
– И тебе добрых снов, Кейел, – тихо ответила она и дотянулась губами к моему подбородку. Нежно поцеловала и шепнула: – С тобой теплее.
Воздух стал слаще.
***
– Ты куда? – прошептал я, чувствуя, как Асфи осторожно вылезает из‑под моей руки.
 
– Тише, спи. Я по нужде. Приспичило.
Я приоткрыл глаза, прикидывая время. На небе вовсю сияли духи, Луна единолично владела Фадрагосом.
Асфи чмокнула меня в щеку, в губы. Хотелось ответить, но глаза слипались, клонило дальше в сон.
– Давай скорее. И возвращайся, – поторопил я девчонку и зевнул.
Она угукнула и погладила меня по голове, окончательно усыпляя.
* * *
Холод пробрался под одеяло, тронул шею, пощекотал грудь под рубахой. Я зябко поежился и попытался прижаться к Асфи ближе. Куда она отлегла?
Грудь ни во что не уперлась, рука прощупала под плащом остывшие ветки. Я нахмурился, вспоминая, что Асфи разбудила меня и отошла. Как давно это было?
Приоткрыл глаза. Сизое небо едва загорелось лиловой дымкой. Духи погасли, Луна исчезла из виду в ожидании рождения Солнца, вокруг стояла тишина. Недоброе чувство кольнуло сердце.
Я быстро сел и осмотрелся.
Васоверги спали, но вот‑вот должны были проснуться; они никогда не пропускали ритуал на рассвете. Остальные кутались в одеяла, наверняка собираясь проспать чуть ли не до пятого шага Солнца. В кострище тлели угли, отдавая последнее тепло. Асфи нигде не было.
Лес отдыхал. Молчали птицы, ветер будто тоже дремал. Молочный туман поднимался в низинах, копился в кустарниках. Тишина казалась незыблемой. Я ждал, что хрустнет ветка, и вскоре откуда‑нибудь появится Асфи, но ничего не происходило. Мивенталь бесшумно скользнули в виде волка между деревьев; этой Луной никто не беспокоил нас. Сообщили бы мне духи, если бы с Асфи что‑то случилось?
Тревога нарастала. Но чем дольше я осматривался, тем сильнее она сходила на нет. Сумка Асфи была на месте, плащ мялся на лежанке. Выходит, она где‑то поблизости. Я поднялся и отправился осматривать окрестности.
В высокой траве прятались сгнившие ветки и упавшие плоды дикой груши. Первые хрустели под ногами, мешая слушать лес, вторые трескались, превращаясь в скользкую кашу. В низинах уплотнялся туман, холодил густой влагой неприкрытую одеждой кожу. Ветки деревьев осторожно прикасались к плечам, листья шептались над головой. Я обошел лагерь, но Асфи не заметил. Вернулся на поляну с надеждой, что мы попросту разминулись, и она уже вернулась. Но наша лежанка пустовала.
Пришлось вернуться в лес и потревожить Мивенталь. Волк при первом же тихом обращении выбежал из кустов и потрусил ко мне.
– Приведите меня, пожалуйста, к Асфи, – почесывая духов за ухом, попросил я.
Зеленые глаза взглянули с укором. Волк отступил и, мотнув головой, прильнул к земле. Фыркнул недовольно и направился в сторону. Я с облегчением поспешил за ним.
Вскоре волк привел меня к опушке леса и сел. В растерянности я обошел каждый куст. Отступившая совсем недавно тревога обратилась в ледяной страх, сковывающий сердце и мешающий вдохнуть. Несмотря на понимание, что я разбужу всех в лагере, все‑таки сложил ладони лодочкой вокруг рта и крикнул:
– Асфи!
Эхо не заставило ждать. В разных сторонах одна за другой вспорхнули птицы. И все…
Стоя в полной тишине, я видел, как макушки деревьев, подсвеченные сизой дымкой, медленно пришли в движение и вскоре закружились. Птицы черными точками пересекали светлеющее небо. Через миг их стало так много, что показалось, будто без рассвета Солнца наступило время Луны. Незримая тяжесть заставила пошатнуться и отняла силы, но я устоял. Закрыл глаза и стиснул кулаки.
Асфи исчезла.
Асфи  
 
Все же духи Предков замечательные. Ночью я проснулась на чистом упрямстве, а ведь безумно хотелось спать. Потом боялась сильнее потревожить Кейела, поэтому даже плаща не прихватила. Долго шла в ночном холоде в кожаной куртке, обнимая себя за плечи и стуча зубами. Кляла мысленно всех духов и несносный Фадрагос. Только когда отошла на безопасное расстояние от рощицы и убедилась, что слежки нет, что Мивенталь не завыли, сдавая мое бегство, – что все прошло хорошо, – я разулась. Тогда дорога пошла проще: я перестала спотыкаться, быстро согрелась и, естественно, повеселела. Однако все равно зевала и хотела спать. И вот духи Предков, пока духи ветра переносили меня от одного священного кольца к другому, насытили меня бодростью, да и голод утолили. Даже очнулось идиотское любопытство: если буду умирать с голоду, такие перемещения спасут организм от истощения?