Фадрагос. Сердце времени. Тетралогия (СИ)

– В этом все и дело. Убей его собственными руками! Казни этой же Луной! Может, ты и не поверишь мне, но срубив лишь ему голову, ты обезглавишь многоголового монстра засевшего в Васгоре! Многие васоверги разбегутся кто куда. Многие сразу же перейдут на твою сторону! Другие этой же Луной притащат тебе старого вождя живьем!
Дарок думал недолго. Хмурясь и стискивая клыки, посмотрел на Гахсода, слушающего нас внимательно, и кивнул ему.
* * *
Эта ночь была неспокойной. Яростные васоверги омывали улицы города кровью слабых. В доме на скале стояла гнетущая тишина.
Его владелец встретил меня воодушевленно и удивился, когда вслед за мной внутрь ворвались Архаг и Норкор. Мне пришлось ждать на плато, пока они не прошли свое испытание боем, а затем вести их к первой нити заговора. Страшное преступление – ставить даже безымянную метку на лоб кому‑либо, когда сам не достоин зваться яростным. Наверное, этой ночью он еще сумеет спасти свою жизнь, рассказывая на площади перед воинами обо всех предательствах и подлостях, к которым принуждал его Фаррд. Жалкую жизнь пощадят, если парень как следует покается.
Теперь же в доме было пусто.
Снаружи доносились звуки. Громкие возгласы, предсмертные крики, глухие удары, свист плетей… Агония иллюзорного монстра.
Дарок велел мне не высовываться. В такой суматохе его же воины могли случайно убить меня. Празднование ритуала не состоялось. Вместо этого яростные васоверги устроили очищение дома от скверны и слабости.
Я стоял у окна и наблюдал за мраком улицы. Ждал, когда новый вождь вызовет меня к себе. Ближе к рассвету над городом бесшумно промчались огромные тени. Они исчезли по направлению той части, где выстроил себе крепость старый вождь. Я понял, что ждать придется дольше.
С восходом ветер принес запах гари. Не удивлюсь, если дракон Кхангатора оставил свой след в этой битве. Еще через полчаса дым заполз в дом и быстро заволок комнаты. Я собрал вещи и покинул пристанище.
Сбежал по крыльцу, глядя на ранние тени и свет солнца, создающие собой причудливые фигуры. В одной тени, залегшей в укромном месте скалы, почудились обнимающиеся парень и девушка. Дым, поднимающийся вдали, тоже падал тенью у их ног, будто хотел прикрыть бесстыдство. Я отвернулся.
Но от рассвета спрятаться не мог.
На верхней ступени лестницы остановился. В этот раз чувствовал себя при встрече с васовергами спокойнее – я был вооружен полностью: за спиной меч, на одном боку кинжал, на другом – топор, в мыслях имя Алурея, в душе вера в свои силы.
Два васоверга, измазанные кровью, бодро поднимались ко мне. Дым щекотал ноздри, заставлял морщиться и щуриться. С каждым мигом от него все сильнее щипало глаза.
– Он чуять, что мы идти за ним!
Ломаный общий говор Норкора позволил мне узнать утренних гостей. Настороженность не прошла до конца, но волнение, что придется снова убивать, отпустило.
– Мы за тобой, волчонок! – На грязном лице Архага блеснули белизной клыки.
Я ответил на их улыбки молчаливым кивком.
По городу носились воины, разбитые по тройкам и четверкам. В домах, где жило обычное население, были закрыты ставни и двери. Через каждые несколько метров можно было разглядеть брызги крови. Запах смерти заполонил собой каждую улочку. Мы быстро двигались в сторону крепости старого вождя. В нескольких местах за высокими стенами клубился черный дым, в другой части все было объято зеленовато‑желтой дымкой.
Архаг оглянулся на меня в тот момент, когда я разглядывал ядовитые испарения дракона.
– Это склад амулетов, – пояснил васоверг, удовлетворяя мой интерес. – Ну… До нас доходили слухи, что там вождь разместил скверну, позорящую истинную силу васовергов. Дарок предлагал его прислужникам сдаться и доказать свою силу в поединках. И он предупреждал, что если кто‑то решит зайти в склад и прибегнуть к скверне в бою, то Хайко плюнет на них. Они не слушали его! Ринулись на склад скопом.
Этот васоверг болтал всю оставшуюся дорогу. Изредка Норкор поправлял его на ломанном общем языке, словно они забыли, что на ритуале я говорил на васовергском. Либо решили, что за небольшой срок я не мог выучить его достаточно хорошо.
 
На территорию крепости вошли через дыру в стене.
– Хайко так и не научиться нормально приземляться, когда волноваться, – сообщил Норкор. – А бой и дракону волнительно.
– Старый вождь никогда не выходил из крепости? – спросил я, обходя обгоревшую груду досок.
– А зачем ему выходить? – Архаг махнул рукой, ускоряясь и сворачивая к тесным улочкам. – Ему все приносили. Жил, как правитель слабых регионов. Ничего, Дарок напомнит всем, что мы смелые воины, а не изнеженные девицы. Нам сюда. На центральной улице от жара пламени обвалилась земля и дома.
Сама крепость не попала под дым. Ветер относил его в сторону. Толпа васовергов воодушевленно переговаривалась, стоя возле сгруженых в кучу трупов. Они заметили нас и дружно смолкли. С уважением кивнули Архагу и расступились. Мы взбежали по широким ступеням и вошли в арку дверей. Их створки валялись внутри вместе со щепками.
– Ты был прав, человек, за старую мразь почти никто не заступился. Лишь горстка идиотов. Пока часть их кинулась к складу с амулетами, другая – решила дать бой своими руками. Но больше половины собратьев, находящихся внутри, стоило им дослушать речь Дарока, выбросили плети против упрямых союзников. Им не хотелось прислуживать куче старых костей с дряхлой плотью. И многие находились тут совсем по другим причинам. Теперь будем разбираться с каждым!
Лучи рассветного солнца проникали внутрь через бойницы и разгоняли полумрак. На стенах виднелись черепа драконов, головы огромных медведей, волков и пустынных котов. Столы лежали перевернутыми прямо напротив входа, будто ими выстраивали баррикады. Скорее всего, так и было. Архаг и Норкор исчезли за поворотом, и я поспешил за ними.
Лестница привела нас в просторное помещение. Большие зарешеченные окна тянулись во всю стену и открывали вид на весь Васгор. Отсюда казалось, что он горит от Солнца. Яркий свет растворял в себе даже клубы дыма, вьющиеся в нескольких местах. Дарок стоял на небольшой возвышенности в центре зала с кружкой в руке и любовался своим городом. Несомненно, огромная обитель всей его расы теперь принадлежала лишь ему одному. Кожаная куртка, изодранная со всех сторон едва ли не в клочья, лежала в ногах. Если на полуобнаженном теле воина и была его кровь, то давно смешалась с кровью врагов. Порезы виднелись и на мускулистых плечах, и на толстой шее; штаны были с прорехами, и края слиплись от крови. Она же спеклась сгустками и превратила лохмы волос в пакли. Из‑за нее почти нельзя было разобрать черты лица. Лишь глаза сияли на темной маске из смеси красно‑бурой грязи.
Норкор встал ровно за мной, будто опасался, что я могу выкинуть что‑нибудь дурное, и на этот случай собирался быть поближе. Новый вождь склонил голову и покосился в нашу сторону. Архаг выступил впереди меня и отчитался:
– Всех, кто пытался сбежать поймали. Их собирают на площади Жатвы. Мы ждем, когда ты казнишь их! Те, кто сдался добровольно, ждут сортировки. Слабых будут судить воины. Это наше к тебе требование! Твоих воинов. Сильных оставляют для суда тебе. Но суд должен быть публичным!
– Это тоже ваше требование?
Архаг подтвердил. Дарок оскалил в улыбке клыки и повел кружкой в воздухе, поглаживая грудь.
– Пусть будет так! Мои воины заслужили несколько рассветов и Лун празднования! Скрасим его судом. Что с перебежчиками?
 
– Они приняли твои условия и готовы пройти поединки и доказать тебе свою Ярость! Никто не смеет оспаривать твое положение. – Архаг склонил голову к груди. – Ты вождь, Дарок!
Я не удержал улыбку, глядя на неприкрытое удовольствие васоверга. Серые глаза были наполнены мечтательностью.
– Разыщите Гахсода. Он должен проверять пострадавшие стены крепости. Скажите, чтобы отправил воинов в дома тех, кто сдался и ждет суда. Пока приговор не вынесен, охраняйте владения каждого. Кто‑то из наших собратьев будет оправдан и вернется к себе. Они должны быть приняты нами с должным уважением. Понимаешь, для чего, Архаг?