Отвергни меня (ЛП)

— Не выгляди такой шокированной. Я устраиваю тебе пикник-сюрприз, так что посиди со мной.
Из меня вырвался смешок, и я подошла, чтобы сесть рядом с ним.
— Какую пиццу ты заказал?
— Гавайскую. Ага. — Он открыл коробку и начал раскладывать кусочки.
— Ты слишком добр ко мне, Парнишка-Джейми, — я разомлела. Джеймсон настроил свой телефон на джазовую станцию, пока мы ели.
Когда я наелась, я откинулась назад и застонала.
— Думаю, пятый кусочек был лишним. Мои штаны лопнут.
— Тогда рекомендую их снять, — предложил он.
Я лишь закатила глаза.
Он поднял мусор и поставил его у двери, чтобы мы могли забрать его на выходе. Ложась обратно, он протянул ко мне руку, и я подвинулась, чтобы свернуться калачиком у него на груди. В его объятиях я расслабилась и поделилась тем, что меня волновало.
— Моя мама приезжает в город на мой день рождения через пару недель, — нерешительно объявила я. Мы мало говорили о моей маме. Но у нас и не было повода для этого, поэтому я старалась избегать этой темы, помня, как жалко все прошло на Ямайке. Я знала, что ему было любопытно после того, как Лу ушла на прошлой неделе, когда она спросила, как отнесется к этому моя мама. Но каким-то образом мы оба решили не говорить об этом.
Пока она не сообщила мне, что приезжает в город, и я не поняла, что должна как-то подготовить нас.
— Знаю, что я мельком встречался с ней, но было бы приятно узнать ее получше, теперь, когда я встречаюсь с тобой.
— Ага, — тихо проговорила я. Я любила и уважала свою маму каждой частичкой своего сердца. Но я знала, что она бы забеспокоилась обо мне, если бы узнала, что я долгое время с кем-то встречаюсь. Она могла быть недальновидной, когда дело касалось отношений. Она всегда смотрела в конец и понимала, как мне будет больно, если я позволю этому зайти слишком далеко. По крайней мере, так она мне говорила. У меня никогда раньше не было отношений, так что нам не приходилось сталкиваться с этим.
Джеймсон подвинулся, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Почему у тебя такой испуганный голос?
— Просто я нервничаю. — Я глубоко вздохнула и приготовилась к попытке объяснить ему. — Она лишь не хочет, чтобы мне было больно. Она может быть похожа на питбуля с костью, когда поощряет меня к успеху. — Я говорила бессвязно и плохо справлялась с объяснением стеснения в груди. — У меня ведь никогда не было отношений, и я не знаю, как она отреагирует. Мне даже не нужно было вступать в отношения, чтобы она вбивала мне в голову, насколько я важна и что мне нужно заботиться о себе. Могу только представить, что будет теперь.
— Меня нелегко напугать. Она может придумать тысячу причин, по которым это не сработает, и я назову ей одну причину, почему это сработает.
Мое сердце пропустило удар, а кожу головы защипало, когда я подумала, что он скажет. Конечно, он бы не сказал «любовь».
Блядь. Блядь. Блядь.
— И ч-что это? — заикаясь, выдавила я.
— Упрямство. — Я выдохнула тяжелый воздух, который застрял в моих легких. — Мы оба слишком чертовски упрямы, чтобы сдаться и покончить с этим без боя.
— Ты, наверное, более упрямый, — по-детски возразила я.
— Эвелин… — он приподнял бровь, глядя на меня, уличая во лжи.
— Знаю. Ты прав. Я бы точно надрала тебе задницу в «упрямстве».
Мы закончили разговор, и я позволила музыке и биению его сердца успокоить меня. Было комфортнее, чем я когда-либо могла себе представить. Я не могла не задаться вопросом, почему я так долго боролась.
— Почему ты всегда сдерживался? — вопрос вырвался сам собой.
Его грудь поднялась при глубоком вдохе.
— Знаешь, ты всегда была такой женщиной, с какой я себя представлял.
Услышав его признание, я приподнялась с широко раскрытыми глазами.
— Что? — я ахнула.
Рассмеявшись над моей преувеличенной реакцией, он снова притянул меня к своей груди.
— Не притворяйся такой удивленной. — Он нежно поцеловал меня в макушку и продолжил. — За эти годы я во многом утратил свою дикую сторону. Чем больше я ее терял, тем больше представлял, что остепенюсь с женщиной, которая вернет мне все это. Наблюдая за тобой на протяжении многих лет, я понял, как сильно я хотел, чтобы кто-то уравновесил мою серьезность. — Я издала утвердительный звук, давая ему понять, что слушаю, но не хотела перебивать. Вместо этого я провела рукой вверх и вниз по его груди и животу. — Но ты всегда была недосягаема из-за своей неспособности остепениться. — Даже если это было правдой, я не могла отрицать иррационального стеснения в груди из-за того, что он не мог обладать мной. Эмоции, казалось, захлестывали меня исподтишка с тех пор, как я впустила Джеймсона. Обычно в них не было смысла, поэтому я держала их при себе. — И я не хотел менять наши отношения ради одной ночи. Не важно, как сильно ты меня искушала.
 
— Я не всегда тебя искушала, — поддразнила я.
— Само твое существование искушало меня. Твое свободное принятие жизни, заключенной в это греховное тело, было большим искушением, чем должен был способен вынести мужчина.
— Что изменило твое мнение на Ямайке?
Его грудь сотряс смех.
— Черт, не знаю. Может, я просто был пьян. — Его рука дернула меня за волосы и откинула мою голову назад, чтобы я посмотрела на него. — Может быть, ты достаточно вывела меня из себя, чтобы сказать «к черту» и, наконец, получить то, что я хочу.
— И чего же ты хочешь? — спросила я, поддразнивая.
— Смутно припоминаю, что ты говорила что-то о том, чтобы прокатиться верхом по моему лицу, — сказал он, поворачиваясь так, что навис надо мной. — Или это были только пустые разговоры?
— Ох, я никогда не говорю ничего, что не готова подтвердить. — Выдержав его вызывающий взгляд, я потянулась вниз и начала расстегивать свои штаны.
— Хорошо. — Он сел на корточки и стянул с меня штаны. — Потому что я дрочил на эту фантазию годами. Пришло время воплотить ее.
* * *
После того, как мы с Джеймсоном основательно окрестили его новый бар, мы лежали полуголые на одеяле, позволяя прохладному воздуху из вентиляционных отверстий высушить пот с нашей кожи. Вспомнив электронное письмо, которое я получила ранее, я решила, что сейчас самое подходящее время поднять этот вопрос, пока мы расслаблены и сыты.
— Я рада, что у нас есть это время. Я давно хотела тебе кое-что сказать. Я не упоминала об этом раньше, потому что никогда не думала, что из этого что-то выйдет. Но затем, сегодня утром я получила электронное письмо. — Я глубоко вздохнула и подняла глаза, чтобы увидеть, как его глаза вопросительно прищурились. — Несколько месяцев назад я с бухты-барахты подала заявку на стажировку в Италии, и я даже не думала, что получу ее… Но я получила. Они предложили мне двухмесячную стажировку в Италии. Может быть, и дольше, если им понравится моя работа.
Джеймсон убрал руку с моего плеча и сел.
— Что? — тихо спросил он.
Я тоже села, подтянув рубашку к груди.
— Это огромная возможность. Я бы познакомилась с известными дизайнерами и прославила свое имя. Это всего лишь два месяца. Но это открыло бы так много возможностей для меня, — нервно бормотала я.
Он грубо запустил руки в волосы и зажмурил глаза.
— Какого черта, Эвелин? Два месяца. Мы вместе — сколько? Один месяц? Значит, ты будешь отсутствовать дольше, чем пробыла со мной? — я знала, что он не обрадуется моему отъезду, но я не была готова к тому, что он так расстроится. — Что будет, когда ты вернешься? Снова уедешь? — грубо спросил он.
Я почувствовала, что моя защита усиливается.
— Ты знал, что я такая.
— Я не знал, что ты хочешь уехать, — закричал он, широко раскидывая руки.
— Не кричи на меня, Джеймсон, — выдавила я. Я стояла на своем, глядя на его сжатые губы и челюсть. Я понимала, что он будет недоволен, но я не собиралась сидеть и позволять ему срываться на меня. В тот момент, когда мы смотрели друг на друга, тяжело дыша, я услышала слова моей мамы.