Отвергни меня (ЛП)

Я пошла в ванную и уставилась на женскую оболочку в зеркале. Мои волосы были в сальном, спутанном беспорядке. Темные круги под глазами резко контрастировали с моей бледной кожей и тусклыми голубыми глазами. Я сжала челюсти, глядя на женщину в зеркале, которую не узнавала. Я с отвращением отвернулась и потянулась, чтобы включить душ.
Когда я впервые проснулась, я начала новую мантру на этот день. Я встану с постели. Я перестану быть трусливым дерьмом и позвоню Джеймсону. Я приму душ. Я больше не буду плакать.
Но я потерпела неудачу, как только начала думать о встрече с Джеймсоном, а не о том, чтобы обнять его и поцеловать. Это было то, о чем предупреждала меня моя мама, и среди сокрушительной боли в груди и тошноты, накатывающей на желудок, я не могла придумать, как это исправить.
Когда я подумала о том, чтобы попросить Джеймсона сделать так что у нас все сработало, мне вспомнились слова моей мамы, напомнившие мне, что позже мне будет еще намного хуже, потому что к тому времени я бы потеряла себя в Джеймсоне. Иногда я представляла, что все равно заставлю все это сработать, или даже, возможно, я откажусь от должности. Но моя мама никогда не давала мне неправильных советов. Никогда. Я должна была верить в нее. Ее советы привели меня туда, где я была, и они не подведут меня.
Смятение нахлынуло на меня и смешалось с горячей водой. Поддавшись буре расстройства, бушевавшей внутри меня, я заплакала. Я решила, что это будет в последний раз, а потом я накрашусь, оденусь, поем и отправлю электронное письмо с согласием поехать в Италию.
Когда я вышла из душа, то по привычке посмотрела на свой телефон, и мои планы по макияжу и выходу из дома вылетели в окно.
Джеймсон (14:01): Я скучаю по тебе. 
Четыре простых слова, которые поразили меня, как товарный поезд. Это Джеймсон. Брат моей лучшей подруги. Мужчина, которого я дразнила много лет. Которого я любила заставлять краснеть и расстраиваться.
Это Джеймсон.
И я больше не могла позволять своей печали и замешательству по поводу того, оставлю я его или нет, руководить им. Я должна была покончить с этим скорее раньше, чем позже.
Но, когда мой палец завис над кнопкой вызова, я отступила и вместо этого набрала текстовое сообщение. Я стала таким трусливым дерьмом. Джеймсон рассмеялся бы мне в лицо от того, какой слабой я стала.
Я (13:53): Джеймсон. Не знаю, говорила ли тебе Лу, но я собираюсь принять работу в Италии. Прости, что не отвечала на твои сообщения; я просто была безумно занята подготовкой всего к отъезду. Я уезжаю в следующем месяце. Но, приняв это решение, я понимаю, что мне нужно сосредоточиться на себе и на том, что мне нужно в течение следующих пары недель. Ты знаешь, что последние пару месяцев мне было очень весело, но мы два разных человека, которые хотят разных вещей в жизни. Вместо того чтобы затягивать с этим, я решила, что буду очень занята, и не хотела разделять свое время. Знаю, ты поймешь. Ты моя семья, мой брат, и мы по-прежнему будем видеться за воскресными обедами. 
Дрожащим пальцем я нажала «Отправить», уронила телефон на пол и, как зомби, побрела обратно в свою комнату. Я позаботилась о том, чтобы выложить все максимально точно. Даже зашла так далеко, что назвала его своим братом. Джеймсон был самым далеким человеком от брата, которого я только могла себе представить. Но он был упрямым человеком, и, если бы я проявила хоть каплю сомнения, он вклинился бы и переубедил меня. Поэтому вместо этого я солгала.
Даже не потрудившись снять халат, я заползла обратно в постель и зарылась под одеяло, надеясь, что оно даст мне хоть каплю комфорта и спрячет меня от всего мира.
Самое трудное было позади.
Следующий день станет легче.
Боль постепенно исчезнет, и с каждым днем будет лучше.
Я уже солгала один раз, что плохого в том, что еще один обман поможет мне уснуть?
* * *
Я резко проснулась, оглядывая свою темную комнату в поисках того, что меня разбудило. Раздался громкий стук в дверь, и я скосила глаза на часы, чтобы посмотреть, который час: восемь тридцать две. Я проспала пять часов. Блядь. Я никогда так много не спала. Проведя руками по лицу и волосам, я попыталась сосредоточиться.
 
Стук раздался снова, и я встала с кровати. Я не знала, кто мог стучать в мою дверь, но у меня появилась мысль. Я осторожно ступила на паркетную доску, убедившись, что не произвожу никакого шума и не включаю свет.
Наклонившись, я посмотрела в глазок и увидела усталого Джеймсона, хмуро смотрящего с другой стороны. Со слезами на глазах я позволила себе рассмотреть его сквозь крошечный осколок стекла. Даже с темными кругами под глазами, такими же, как у меня, и большим количеством волос на лице, чем обычно, он выглядел потрясающе в рубашке цвета вереска. Он занимал все пространство, которое я могла видеть, своими широкими плечами. Погрузившись в его изучение, я вздрогнула, когда стук повторился.
Я опустилась на пол рядом с дверью и переждала его. У меня не хватило сил впустить его.
— Эвелин. Открой! — крикнул он. — Пожалуйста! — сказал он тише. Не знаю, знал ли он, что я с обратной стороны. — Я знаю, что ты там. Я видел твою машину в гараже. — Блядь. — Не знаю, зачем ты это делаешь. — Его слова стали еще тише. — Я даже не знаю, слышишь ли ты меня. Но надеюсь, что можешь. В отличие от тебя, я не какой-нибудь трусливый засранец, слишком напуганный, чтобы сказать тебе что-то в лицо, — произнес он с легким смешком. Он знал, что мне трудно отказаться от вызова. Но мое тело устало, и я молча села на пол.
Раздался сильный удар в мою дверь, и его слова прозвучали приглушенно, как будто он опустил голову на ее поверхность.
— Я люблю тебя. — У меня защемило в груди, и слезы, с которыми я боролась, потекли по щекам. — Я правда люблю, и думаю, мы все знаем, насколько это шокирующе, учитывая количество наших ссор. Но я правда люблю тебя. И думаю, что ты тоже любишь меня. Но думаю, что твоя мама вложила какие-то мысли в твою голову и напугала тебя. Что забавно, потому что Эвелин, которую я знаю, никогда бы не убежала в страхе. И никогда бы не отправила смс, чтобы порвать со мной. Но я… — он замолчал, и на секунду я подумала, не собирается ли он уйти. — Но я не знаю, что делать. Не знаю, как с тобой связаться. Потому что, хотя обычно ты не трусливая засранка, ты всегда упрямая. Поэтому, думаю… — мои глаза были закрыты, отключая все остальные чувства, чтобы я могла подольше наслаждаться глубоким звучанием его голоса. — Думаю, я хочу, чтобы ты знала, что я более упрямый, и я подожду тебя. Я даже подожду, когда ты вернешься из Италии. Ты вернешься, а я все еще буду здесь.
Я покачала головой, прислонившись к двери, не желая этого от него. Джеймсон через многое прошел, и он был на пороге того, чтобы, наконец, хоть что-то сделать для себя. Я не хотела быть причиной, по которой он продолжил бы ограничивать себя. Я не хотела всегда заставлять его ждать меня. Потому что появятся и другие возможности, которые заставляли бы меня уезжать, и я не хотела продолжать спрашивать себя, жертвую ли я собой ради него. И я не хотела, чтобы он делал то же самое для меня.
— Я люблю тебя, Эвелин. Каждый твой дерзкий, упрямый дюйм, хоть ты и заноза в заднице. Я люблю тебя.
И он ушел. Я услышала тяжелые звуки его ботинок по ковру за моей дверью, медленно затихающее вдали.
Наконец, открыв глаза, я увидела ноутбук на моем кофейном столике, который издевался надо мной всю неделю. Мне следовало встать и ответить на то электронное письмо. Вместо этого я поднялась на ноги и вернулась на свое место на кровати.
  
ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ
 
Луэлла (14:34): Ты когда-нибудь снова вернешься на семейные обеды? Джеймсон рассказал мне, что произошло, и, хотя это отстой, ты все еще моя семья, и я жду тебя здесь. Не заставляй меня тащить сюда твою унылую задницу на следующей неделе. Последнее предупреждение.