Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

Наподдать ему хотелось жутко ещё до того, как он нарисовался. Но в таких делах лучше думать головой, а не действовать на эмоциях.
Именно поэтому я выжидал и дал ему возможность ударить первым. И всю эту не очень приятную сцену зафиксировал на видео мой водитель.
У нас с ним договорённость. Когда Анатолий не рядом, он действует по чётким инструкциям.
  
Глава 37-2
 
Я не скандалист и не любитель махать кулаками. Но пару-тройку раз попадал в разные передряги. Как говорится, статус обязывает, чтобы время от времени вокруг моего имени вспыхивали скандалы, способные подмочить репутацию или выставить меня в нелицеприятном свете. Нет же ничего острее, чем сенсация, когда я выглядел бы эдаким монстром, что обижает слабых и ест детей на завтрак.
Именно поэтому – телохранитель. Именно поэтому – водитель, способный правильно отреагировать на мои сигналы и подстраховать.
Я не хотел Аню пугать. Но вряд ли почти бывший муж оставит её в покое. Именно поэтому я приказал двум своим людям из охраны негласно за ней приглядывать, пока я не рядом.
– Кофе?
– Я сам, если позволишь.
После горячей и сытной еды клонило в сон. Если учесть, как мало я спал, мог просто закрыть глаза и вырубиться. Поэтому лучше что-то делать, чтобы не опозориться.
С ней было уютно. Спокойно. Хотелось хоть каких-то милых безумств. Поцеловать её за ушком. Посмотреть, как она краснеет. А потом поймать губы и насладиться поцелуем.
Я уже один у неё украл. Но как же это мало, когда неудовлетворение буквально рвёт на части! Но я понимал, что не надо её пугать и вводить в смятение.
Да к Ане и хотелось относиться по-другому. Более чутко. Нежнее. С осторожностью. С бережностью, которую я испытывал разве что к самым-самым близким людям.
Но они свои. И понимали резкость моего характера. Моё неумение правильно выражать чувства. Аня же… всё сложно. И я не знал, как к ней подступиться. Чувствовал неуверенность, которой не должно быть по определению.
Кофе взбодрил и прочистил мозги, и уже не так хотелось спать.
Нужно уходить, хоть до чёртиков хочется остаться. И, может, я нашёл бы способ, но не хотел. Не было желания морочить голову и непременно добиться своего.
– Послушай, Ань, – решился я на важный разговор, что крутился в голове, но я никак не мог придумать, как к нему подступиться, – я уезжаю на несколько дней. На неделю, а может, на больше – пока не знаю.
Я прикоснулся к её волосам – к локону, что обрамлял лицо. Я не мог сдержаться. Хоть немного, хоть как-то чувствовать её очень близко.
– Вы не обязаны отчитываться.
Кажется, она слегка удивилась и одновременно вспыхнула.
– Обязан, не обязан… Ты же помнишь: я всегда делаю только то, что хочу. А хочу я, чтобы ты знала. Я буду звонить, ладно?
Анна кивнула. Этого достаточно. От этого лёгкого движения – гора с плеч. Всё же не отталкивает – и это хорошо.
– У тебя непростой период. Я не хочу, чтобы повторилась вчерашняя сцена или ещё что похуже. Я к тебе ребят своих приставил, не пугайся. Это не маньяки. Это твои охранники. Мало ли.
– По-моему, это лишнее, – пробормотала она.
– Нет. Так мне спокойнее. Однажды я потерял дорогого человека, потому что не мог помочь. В силу возраста. В силу обстоятельств. Я не хочу, чтобы это повторилось снова. Пожалуйста. Пусть будет так, как я хочу.
Она смотрела на меня во все глаза. Слегка испуганно, чуть ошарашено.
Нет, всё же нужно пояснить, чтобы она понимала. Выйти на новый уровень доверия. Рассказать то, что я никому и никогда не рассказывал.
– У меня была сестра, Нонна. Девочка, которая умела любить. Девочка, что не смогла уйти, и поэтому погибла, не дожив до своего двадцать третьего дня рождения.
  
Глава 38-1
 
Анна
Это как шаровой молнией в грудь. А он – такой сильный и жёсткий временами – стоит передо мной беззащитный и открытый.
– Только не жалей, – кидает он на меня мрачный взгляд. – Не надо. Я не для этого тебе рассказываю.
 
Но как не жалеть, не сочувствовать?..
– У нашей семейки странные традиции, – горько усмехается Рейнер. – Почти все наши девочки рано выходят замуж и рожают детей. У нас с Нонной немного другая история… Отец бросил нас, когда мы совсем маленькими были. Мы его и не помним. Не знаю даже, были ли они с мамой женаты. У нас фамилия матери. А потом мама вышла второй раз замуж, и мы очутились в аду.
У меня, наверное, было такое лицо, что Илья снова усмехнулся и осторожно коснулся моей щеки.
– Не бойся. Это абьюзер иного толка. Он уничтожал нас морально. Шаг влево, шаг вправо – нарушение его правил. Он нас и пальцем никогда не тронул, зато словесно унижал предостаточно. Именно поэтому вначале ушла Нонна, как только ей восемнадцать стукнуло, а следом и я, как только школу окончил. У нас с Нонной разница в два года. Была. Может, не спеши она вырваться, всё сложилось бы по-другому. А так… Связалась с мужчиной старше её. Тот бил её смертным боем. Я просил её уйти. Даже подрался с её сожителем. Но мне было восемнадцать. Ему под тридцать. Я попал в больницу с переломами. И уже Нонна умоляла меня не лезть в её семью. Говорила, что любит его.
Илья замолчал. Горечь залегла в уголках его губ и притаилась в морщинках у глаз.
– И однажды один из ударов оказался последним, – пробормотала я, содрогаясь. Вспомнила его слова в клинике.
– Да, – кивнул он и ожил, обнял меня за плечи. – Ну, что ты, девочка, что ты?.. Я не хотел тебя напугать.
А я всё равно дрожала, переживая и представляя тот ужас, что пришлось пережить не взрослому и самодостаточному Илье Рейнеру, а мальчику Илюше, вчерашнему школьнику. Почти такому же, как дети, которых я учу.
– Я хотел, чтобы ты понимала. И чтобы не боялась. Мне уже не восемнадцать и не девятнадцать, и я смогу тебя защитить.
– Он не… – покачала я головой и прокашлялась: голос неожиданно сел. – Вадим никогда не бил меня. До того дня. Тогда – первый раз. Я не думаю, что он сделает это снова.
– Сделает, не сделает… Он уже поднял руку. Может, тяжело первый раз. А потом становится легче. Я не знаю. Не могу этого ни понять, ни оправдать. Мужчина не должен обижать женщину. Тех, кто слабее. Тиранить не имеет права. Ставить условия, вымогать. Требовать. Расставлять ловушки. Выгонять из дома.
– Я ушла сама, – покачала головой. – Я бы ушла, даже если бы он меня не ударил. Были… другие обстоятельства. У нас, у женщин, тоже есть то, что не каждая может простить. Я знаю: кто-то может смириться. Глотнуть предательство, обиду и жить дальше. Я оказалась не из их числа.
– Всё ты правильно сделала, девочка, всё правильно, – снова коснулся он моих волос.
Я подняла глаза. Мы столкнулись взглядами.
Илья молча просил. Спрашивал. Ни одного жеста не сделал, чтобы дать понять… Но я и без того чувствовала, чего он хочет.
Я закрыла глаза и потянулась к нему. Чтобы утешить. Чтобы разделить его боль. Точно так же, как и он ранее вливал в меня свою силу, я хотела немножко помочь ему. Оплакать утрату. Ту, что не уходит, а сидит занозой в сердце.
  
Глава 38-2
 
К счастью, я не теряла близких. Оказывается, я очень богатая. И это не деньги. Это семья, в которой не было потерь, предательства и болезненных разочарований. Как и у всех, у нас бывали не лучшие времена и сложности, которые мы преодолевали вместе.
Илья поцеловал меня. Осторожно, очень нежно его губы коснулись моих.
Чуть крепче стали объятия. Чуть глубже поцелуй.
Он зарылся пальцами в мои распущенные волосы, гладил виски и словно не мог оторваться. А мне так спокойно и волнительно одновременно. Будто я попала под очень прочную крышу, что спасёт меня и от дождя, и от ветра. И вообще – от всех передряг, что ещё не однажды со мной случатся.
Я слышала его низкий стон, что врывался вибрацией прямо в губы. Я чувствовала его возбуждение и не боялась. Не страшно, оказывается.