Он пришёл сверху. Том I. Во власти сна

— Тварь!
— Вот все вы высшийки такие: наивные и злобные… Ненавижу, — сдавленно прорычал Твей, и Артём краем глаза увидел, как его лицо исказилось в гримасе злобы. Врач вдруг протянул руку с обгрызанными ногтями и, взяв подбородок Артёма, принялся осматривать его лицо с разных сторон. Сильные пальцы до боли сдавили скулы, и Артём резко вырвался из их хватки. Однако Твей без особых усилий снова схватил его, и Артём с отвращением поморщился, будучи не в силах противостоять на этот раз.
— Хороший экземпляр, редкая удача… — оскалился Твей. — Никогда я ещё не видел такого хорошенького высшийки. Мне определенно повезло.
Артём медленно поднял руку с бессильно свисающей кистью и положил её на сжимающие его подбородок руки, пытаясь убрать их.
Твей с лёгкостью оттолкнул её локтем, ухмыльнувшись, затем отпустил подбородок Артёма, напоследок похлопав его по щеке.
Из последних сил Артём попытался зарычать, но с губ вместо этого сорвался сдавленный стон.
Твей заглянул ему в глаза и поднялся на ноги.
— Зачем ты пялил на моолов? Какого мертвеца ты пришёл в нижний район, высшийка? У тебя что, с головой проблемы? Ты не знаешь правил? Вы же все там, во дворце и на своей верхотуре, сидите, гниль вас побери.
— Я… Не знаю ничего про нижний… Район… — с трудом выдавил Артём, тяжело дыша. Воздуха стало не хватать, и каждый новый вдох давался ему всё труднее. Тело перестало гореть, и теперь он ощущал, будто его опустили в ванную с горячей водой, из за которой начали сильно слипаться глаза.
— Вы жрёте и используете то, что предполагается низшим — самым преданным служителям Первомая, — продолжал Твей сквозь зубы, и выражение его морды с каждой секундой наполнялось злобой.
— Первомая? — знакомое слово из прошлой жизни на пару секунд разбудило ускользающее сознание. Артём сжал руку в кулак и зажмурился, пытаясь сдвинуться с места.
— Но я, Твей Сомнин, буду восстанавливать эту справедливость. Если тебя не учили, что нельзя соваться в нижний район, значит вряд ли кто то станет искать твою тушку. А значит — одним паразитом меньше!
Артёму хотелось кричать, всё объяснить этой твари, но язык в буквальном смысле не поворачивался. Будто со стороны он услышал свой сдавленный выдох, полный ужаса. Все мысли замедлились, даже страх, и через секунду зелёное лицо отдалилось от него и начало смешиваться с ярким светом ламп. Последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание, были слова Твея, прерванные посередине кваканьем:
— Можешь распрощаться со своей счастливой, но никчемной жизнью, высшийка. Ква! Но зато твоя смерть сделает счастливыми многих!
 Глава 6. Лучший материал 
Алиса задумалась, разглядывая вывеску, несколько раз обмотанную гирляндой с мелкими жёлтыми лампочками. Она безнадёжно потеряла его. Как он мог так быстро испариться? И вообще, может он пошёл совершенно в другую сторону… Загорская отвернулась от вывески и громко вздохнула, приложив ладонь ко лбу. Что за странный тип!
Она поправила резинку на волосах: сделала потуже длинный хвост, смотря по сторонам и думая, что делать дальше. Потом подошла к одной из палаток и неловким взмахом руки привлекла внимание рогатого мужчины. Тот отставил в сторону дымящуюся сковородку и устало глянул на неё, что-то жуя.
— Славьте! Вы не видели здесь существо, с верхнего района, такое… — Алиса показала на свои волосы, изображая причёску Артема, — У него тёмные волосы и красная майка, а ещё мог выглядеть потерявшимся. Не помните?
Рогатый помешал что-то в своей сковородке, громко царапая её железной лопаткой:
— Верхний район? Высшие? Они сюда не заходят без охраны, — а затем глянул в сторону, будто увидел кого-то, и отрицательно завертел головой, прикрыв глаза. Алиса кивнула, поджав губы, и пошла дальше вдоль лавок, задумчиво глядя вперёд. Он может быть где угодно… И от этого ещё хуже.
Вдруг Алиса будто что-то вспомнила и начала смотреть по сторонам, выискивая что-то беспокойным взглядом. Наконец, ей удалось найти в толпе гонца: человека небольшого роста, который спокойно прогуливался под ногами у существ, ловко уворачиваясь от массивных ботинок, так и норовящих отдавить его маленькие ступни. Она подождала, пока тот посмотрит на неё, а потом, когда их взгляды встретились, кивнула. Гонец тут же направился к ней, быстро перебирая короткими ножками.
 
— Кинита Войн, средний район, 16/3, — произнесла она, и человечек с большими ушами и носом тут же поспешил достать из поясной тряпичной сумки бумагу, тёмное перо с металлическим наконечником и чернильницу. Он передал бумагу и перо Алисе, а затем привычным движением поднял на голову кусок картона, который до этого висел на спине, привязанный к шее. Алиса положила листок на этот своеобразный стол, который довольно хорошо держался на чуть приплюснутом черепе, а затем опустила перо в чернильницу, которую гонец сжимал в руке. Несколько тёмных капель упали на его итак испачканную другими клиентами руку.
Закончив царапать записку, Алиса вернула листок и перо гонцу, а затем достала из кармана оплату — неровные монеты из сероватого металла, и аккуратно вложила их в маленькую ладошку. Человечек кивнул с лёгкой улыбкой и, не мешкая, опустил стол на спину и сорвался с места. Благодаря низкому росту гонец с лёгкостью маневрировал в толпе, быстро перебирая короткими ножками, которые казались неуклюжими. Однако издалека было незаметно, как за многие поколения работы гонцом они обзавелись выступающими мышцами, постоянно вздутыми от напряжения.
* * *
Артём пришёл в себя, и тут же в ушах зазвучал откуда-то издалека знакомый звонкий голос:
— Добро пожаловать в мастерскую жизни! Или смерти, ква-ха-ха! Проходите сюда, вот так… Мей, помоги же гостям, чего стоишь!
Он приоткрыл глаза, но увидел перед собой лишь размытые тёмные пятна. Единственное светлое — видимо лампа, будто резанул по зрачкам ножом. В голове заворочались мысли о ненавистном свете. Телефонов нет — ничего не давит на шею. Артём зажмурился и попытался повернуть голову, но всё тело будто бы залили бетоном, затем попробовал подвигать пальцами рук и ног, и наконец осознал, что лежит на чем-то мягком. В кармане — тоже пусто. Левое плечо проваливалось ниже, кажется, к спинке дивана. Пахло старой тканью.
— Да, я понимаю вас. Сейчас такой период…
Голова раскалывалась от боли. Совсем как тогда, когда Артём в первый раз попробовал водку с соком. Правда, если тогда туман в голове с утра после квартирника у Димки был скорее приятным, то теперь он не предвещал ничего хорошего.
— Пойдёмте, подберете себе что-нибудь. Мне в последнюю четверть удалось собрать много уникального материала!
Материала? С молниеносной быстротой сознание прорезали воспоминания: человек с лягушачьей мордой, пыльная дверь и шприц с неизвестным составом. Артём вдруг подумал о том, что с ним уже что-то сделали. Может, вырезали какой-то орган? Мысли заставили его содрогнуться, и в этот момент в комнату кто-то вошёл. Артём сосредоточился на том, чтобы не выдать себя, прислушиваясь ко всем окружающим его звукам. К размеренным шагам двоих добавлялось неуклюжее шарканье. Это человек? Или какая-то тварь? От приближающихся шагов засосало под ложечкой, а всё тело, которое итак было каменным, стало ещё и холодным.
— Давайте я вам покажу, — Твей выдвинул какой-то стальной ящик. — Вот здесь, видите, новинки — всё высокого качества, выбирайте. Вам что, кстати, нужно?
— У моего сына от рождения неправильно развита тазовая кость, — ответил второй голос. Кажется, он принадлежал пожилой женщине, разве что был необычно звонким. — Нам нужно прежде всего заменить тазовую кость. Как вы видите, из-за этого он плохо ходит. Совсем рядом что-то зашаркало и заклокотало, отчего Артём почувствовал, как от нахлынувшего напряжения в желудке будто бы возник булыжник. На лбу предательски проступил холодный пот.
Твей с грохотом задвинул ящик обратно.