Его искали, а он нашелся (СИ)
Хоть панику Тария и не прекратила полностью, но, после столь твердой отповеди, все-таки взяла себя в руки. Отвечала она больше из-за склада характера, ведь для нее закончить спор, не оставив за собой последнего слова, представляет почти физическую пытку, даром что насквозь моральную. Вот и сейчас, она уже немного устаканила шалящие нервишки. Я бы ее подбодрил, но, с учетом работающей Формы, мой голос сейчас может служить не ободрением, а отличным средством от запора, с побочным эффектом в виде седины и заикания.
- Заткнись! Заткнись! - А вот Ганс точно не собирается быть ни вежливым, ни понимающим, ибо мандраж дядьку бьет отнюдь не детский, да еще и приправленный осознанием того, что именно ему нужно сделать в ближайшем будущем.
От такой отповеди Тария аж растерялась, впрочем, закономерно - наш следопыт был единственным в этой компании, кто не лез в карман за словом даже в большей мере, чем она сама. Да и вообще, они оба на одной волне живут, так как оба вышли из простолюдинов, оба те еще раздолбаи, и оба терпеть не могут официоз и высокий стиль общения. Наверное, поэтому она и замолчала - Ганс не стал вклиниваться в перепалку и даже не попросил не мешать, а буквально наорал на нее. А ведь мужик всегда относился к Тарии с легкой ноткой опеки, почти никогда всерьез на нее не вызверяясь. Вот Лосий, особенно в начале знакомства, совсем не стеснялся словесно опустить бандитку, проехавшись по всем ее недостаткам с типичным дворянским снобизмом. Ганс же орал на нее всерьез считанные разы и всегда в таких ситуациях, когда не до обид, ибо надобно спасать свою шкуру. Именно эта ассоциация проскочила в ее голове, вызывая срабатывание наработанного в диких землях рефлекса - переход в боевой режим.
Она и раньше была к бою готовой, но пребывание в такой обстановке, когда от нее и ее навыков ничего не зависело, а все, что ей оставалось делать - идти вперед, под защитой страшных и очень неприятных созданий, прямиком в пасть аномалии... Подкосило ее преизрядно. Будь здесь даже куда более опасная тварь, пусть и легендарная, но имеющая четкие границы и тело, от которого можно либо убежать, либо пристрелить, то она даже бровью не повела бы. Уж на всяких страхое*ин девушка насмотрелась в достаточном количестве, чтобы не пугаться еще одного. Пугала ее непривычность, совсем уж чуждая чуждость того, что нам противостояло. Пугало тем, что оно нам и не противостояло толком, а просто было. Одно его бытие было концом бытию чужому, бытию любой сущности, чье существование пересекалось с существованием аномалии.
После победы над хранителями Печати, нам, поначалу, казалось, что все сложности позади. Ровно до того момента, когда мы не начали продвигаться в сторону последнего яруса катакомб. Номера у него не имелось, ибо пространство тут так заворачивалось, что эти ярусы то делились на несколько новых, то сливались в один, то вообще исчезали нахер. Было только мое ясновидение, постепенно начинающее отдавать давно уже позабытыми оттенками головной боли, да навыки Ганса, что позволяли находить среди тысяч постоянно меняющихся, множащихся и обрывающихся путей тот единственный, который был нужен нам. Ведущий к сердцу аномалии, к ее началу и концу.
Оно было уже совсем близко, настолько близко, что удавалось рассмотреть под ногами нечеткие и деформированные остатки ритуального контура. Когда-то он был выбит в каменном полу, залит серебром с примесью мифрила, окроплен кровью нескольких сотен жертв. Сейчас остались лишь едва различимые линии и нити, одна за другой исчезающие окончательно. Остатки того, что не давало аномалии менять свою метрику и положение в пространстве слишком сильно, умирали прямо на наших глазах.
Мы находились в центральной точке катакомб - огромном подземном гроте, больше природном, чем рукотворном. Могу лишь предположить, что изначально он имел продолговато-овальную форму и около трехсот метров длины при немалой высоте потолка, теряющегося в темноте из-за рассыпавшихся пылью древних ламп и светильников. Какую форму оно имело сейчас, не возьмется сказать ни одна живая душа, даже из тех, кому от природы положено разбираться во всякой межпространственной хероте.
Сфера свернута и отключена, я максимально отрешился от нее, чтобы не перенапрягать и без того напряженные мозги. Стены купола стали почти непроницаемыми, едва-едва прозрачными, скрывая от нас большую часть того, что творилось в окружающей реальности. Но даже того, что глаза различали, хватило бы для расплескивания мозгов по стенам, посмотри туда неподготовленный человек. Мы неподготовленными не являлись, да еще и хорошими зельями, повышающими стабильность психики и снижающими урон по сознанию, залились под самые брови. Но даже так Тарию пробило на истерику, а остальные не слишком сильно от нее отставали.
Я не могу сказать точно, какую часть расстояния к центральному узлу уже исчезнувшего круга мы прошли, да и прошли ли вообще хоть сколько-то. Не могу определить, идем мы этим путем минуты, часы, дни или целые годы. Я просто знаю, что я должен вести нас туда, должен идти, опираясь на плечо Ганса и собственное упрямство, должен довести нас до нужной точки и поставить точку в изрядно вымотавшем меня героическом приключении.
И, в какой-то момент, мы все же дошли.
- Пи*да. - Ганс, устало вытирающий трудовой пот рукавом своей стеганки, даже чем-то более эмоциональным не разродился. - Фух. Дай минуту продышаться и начнем.
Мы стояли в своеобразном оке бури, стремительно уменьшающемся. От покрывающего весь зал контура осталось только несколько метров в самом центре, но именно здесь и находилось средоточие аномалии. Контур дожевывало, отнимая у него последние секунды существования, а вместе с ними все сильнее освобождалась заключенная сущность.
Именно сейчас мы в безопасности - даже цитадель можно отключить, реши я сделать такую глупость. Но стоит оку бури исчезнуть, и впервые за многие века обретшее свободу порождение Троп устроит нам хтонический блендер. Я не могу быть уверенным полностью, но почему-то мне кажется, что после долгой "неподвижности" эта херня попытается "встряхнуться", так что не завидую будущим нам в тот момент, когда мы попробуем это потягивание сонного медвежонка пережить.
- Слушай, я ведь могу прямо сейчас нас всех вытащить. - Хотел сказать эту фразу заговорщицки-проникновенно, но на поддержание нужного тона уже не хватало сил, особенно душевных, особенно после длительного пребывания в частичной, а иногда и в полной, Форме Тени. - Тут чистый участок реальности. Нырну поглубже, и полетим. Да, путешествие будет не из приятных, но я гарантирую вам прикрытие и выживание. Максимум Лосия придется отпаивать, с его-то отношением к Тени и ее жителям.
Предлагаю вполне серьезно - если мой товарищ хоть на секунду усомнится в своих силах, то я даже ответа слушать не стану. Просто вырублю и эвакуирую. Потом придется вернуться самому и проработать резервный план, который связан с возможным прорывом теневого плана. Город, конечно, потреплет с гарантией, но жертв должно быть меньше, чем от блуждающей легенды. В теории, разумеется.
- Не, я сумею. - Ответ его не так уж уверенно звучит, но и пустой бравады в нем не очень много.
- Обосновать сможешь? - Вежливо и пытаясь не показать недоверие, спрашиваю, поскольку очень уж внушительно выглядит творящееся вокруг нас безумие.
- Ага, могу. - И, не дожидаясь, когда я начну бить кого-то по голове за дачу риторических ответов, продолжает. - Ты этого просто не чуешь, но это говно, как бы, зависло на тонкой нитке. Настолько тонкой, шо только пни, и она лопнет. Не успей мы доползти сюда, успей оно вырваться на волю вольную, то я бы первым побежал отсюда штаны менять. Шо я, дурак, штоль?
- Тебе честно ответить, Ганс, или ты сам догадаешься? - Тария такой момент упускать не стала, успев к этому времени немного прийти в себя, хотя она и в неадекватном состоянии такой момент упускать не станет.
- Ой, да кто бы говорил? - Окрысился мужик, по-доброму, однако, улыбаясь в усы. - Ты мне, мож, напомнишь, кто это обожрался добытого орчихами меда, а потом, в тот же вечер...