Никогда тебя не отпущу (СИ)

— Так что было между вами и мамой?
— Это была вспышка. Такая крышесносная, что мы потеряли голову. Мы были молоды, и тогда на все вещи смотришь проще, не оцениваешь риски. Мы верили, что наша любовь победит все. Катя не любила твоего отца. Она вышла за него… — заминается, смотрит в потолок, подбирает слова. — Не было у нее тогда другого выхода.
— Отец рассказывал про мать отвратительные вещи, — сразу вспоминаю его мерзкие истории про Катерину.
— Викусь, — Ярослав переводит взгляд на меня. Серьезен. Сосредоточен. — Я обещал тебе рассказать правду. Я расскажу, что связывает меня и Катю. Но я не буду говорить про твоего отца. Есть вещи, которые тебе лучше не знать. Для твоей же безопасности.
— Я имею право знать!
— Ты захочешь мстить. Начнешь ненавидеть. А он… не надо тебе с ним связываться. Тебе жить надо, детей поднимать. Не делай ненависть смыслом жизни, Викусь, — Ярослав поднимается с кресла. Задумчиво смотрит в окно. — Пусть некоторые вещи, останутся в прошлом. Для твоей же безопасности.
— Того что я о нем знаю, уже предостаточно для ненависти, — морщусь. Залпом выпиваю стакан воды.
— Просто держись от него как можно дальше, — поворачивается ко мне. — Послушай доброго совета.
Я была не согласна с Ярославом. Хотела знать правду. Но спорить с ним не стала.
После небольшой паузы, он продолжил.
— Я тоже женился не по большой любви. Да, мне нравилась Лена. Но это была симпатия. Мы с ней были очень разные. Я старался стать отцом ее ребенку, ей мужем. Старался, до тех пор, пока не познакомился с Катей. Хотя… и наше с ней знакомство случайностью не было…
— Насколько я знаю, ты оболгал ее жениха, и обманом женился, потому как тебе это было выгодно, — вспоминаю рассказ матери Дениса. О ее любви к лучшему другу Ярослава.
— Ленка рассказала, — усмехается. — Корыстные мотивы были, не скрою. Я тогда был тем еще гавнюком. Союз с Леной открывал мне большие перспективы в бизнесе. А насчет оболгал… не совсем так… я старался быть с ней честен. Но какое это имеет значение сейчас. Если ей так легче, пусть думает.
— Ты очень многое недоговариваешь, — хмурюсь.
— Потому что слишком тебя уважаю, чтобы окунать в грязь. На твою долю испытаний выпало предостаточно. Лишняя боль тебе ни к чему, — он достает из кармана портмоне. Протягивает мне снимок. — Это было сделано, когда мы еще верили, что обязательно будем вместе.
На меня смотрит удивительно красивая мама, она светится от счастья. Старый снимок сохранил огонь любви в ее глазах. Рядом с ней Ярослав, красивый, молодой, он обнимает маму, трепетно, нежно. Фото сохранило отголоски тех чувств. Смотрю на снимок долго, не могу оторвать взгляд. Словно в нем какая-то магия, навсегда остановившая то радостное мгновение.
— Наша любовь с самого начала не была безоблачной. Мы ссорились, кричали друг другу обидные слова. Слишком много вокруг нас было препятствий и многие из них мы недооценивали. Когда Катя забеременела тобой от Андрея, я думал, что сойду с ума от ревности и горя. Пытался воскресить наш брак с Леной. Так появился Денис. Он родился семимесячным. Был очень слаб, и угроза его жизни сохранялась долго. В тот период я практически жил в больнице. Переживания за сына затмили все. А потом пришла Катя, сказала, что не может без меня. И я не мог без нее. Она хотела бросить твоего отца. А я был готов немного позже, когда Денис окрепнет, уйти от Елены.
А через неделю, я получил от Катюшки письмо. Оно было написано ее почерком. Она прощалась со мной. Говорила что уезжает. Что использовала меня. Она полюбила другого, и хочет быть счастлива.
У меня осталось это письмо. Я перечитывал его сотни раз. Хуже всего то, что позже я получил подтверждение ее словам. Она действительно жила с другим.
— С кем? — спрашиваю, едва шевеля губами.
— Не важно. Это уже не имеет никакого значения.
— Имеет Ярослав! Ведь получается именно этот человек упек ее в псих больницу! Подозреваю, он маячил на горизонте и раньше, когда вы еще были вместе?
  
Глава 13
  
— Виктория нет смысла тебе копаться в грязи прошлого, — Ярослава аж передергивает, взгляд чернеет. — Это страшный человек, и не стоит лишний раз о нем даже вспоминать.
— Ярослав, он искалечил жизнь моей матери! Я хочу знать! Я имею право! — во мне поднималась злость. — Он и меня матери лишил! Я тоже пострадала!
— А что даст тебе имя? Ничего, — разводит руки в стороны. — Захочешь с ним поквитаться, так он тебя как муху раздавит.
— Вы так его боитесь?
— Не боюсь, — засовывает руки в карманы. — Просто, устал от войн. И оцениваю свои силы. Его не победить. Я ведь тогда так поверил, что даже не интересовался где она, что с ней. Не искал. Я узнал, что Катенька под другим именем и в том заведении спустя годы. Случайно узнал. И вот тут испугался, — садится, обхватывает голову руками. С губ срывается стон. — Так боялся ее увидеть в том состоянии, что мне описали. Я трус!
— И решил меня шантажировать? — хмурюсь.
Медленно отводит руки от лица. Долго смотрит на меня. Его губ касается легкая улыбка, пропитанная грустью.
— Свести вас с Денисом…
— Что? Ты издеваешься? — нервно смеюсь.
— Ты хотела уехать. Денис бы тебя вряд ли остановил. Ты была полна решимости. Если бы я просто сказал, где твоя мать, ты рванула бы одна. А так я создал ситуацию, кода вы объединились против общего врага, то есть меня.
— Отлично! — вскакиваю с места. — Только с чего ты решил играть в сваху, если изначально был против наших отношений?! Я к тебе приходила! Просила помощи!
— Тогда я был связан по рукам и ногам. Мне приходилось делать вещи, от которых до сих пор тошно. И нет, я не прошу прощения. Потому что меня простить невозможно. Я приложил руку к вашему расставанию. И даже сейчас оглядываясь в прошлое, я не знаю, как мог поступить иначе. Вам бы в любом случае не дали быть вместе. А так я думал, вы будете живы, в относительной безопасности… — упирается лбом в стену.
— Дениса ваши «старания» не спасли, — по щекам текут слезы.
Жутко осознавать, что ты пешка в чьих то грязных играх. Что для родных твоя жизнь ничего не стоит.
— Ты знаешь, кто это сделал с Денисом и со мной? — перед глазами вновь та страшная картина.
Тогда я еще оплакивала Дениса, и жила лишь ради наших детей. Я постоянно говорила с ним. По сто раз на день смотрела его фотографии. Засыпая говорила ему: «Спокойной ночи». Он жив в моем сердце всегда.
— Только догадки. Фактов нет. Я работаю над этим.
— А если раскопаешь?
— Отомщу. Если все получится, сообщу тебе, что убийца сына наказан. Без подробностей, — говорит, глядя невидящим взглядом в стену. — Нам пора.
К матери мы шли, сохраняя молчание. Своим рассказом Ярослав разбередил душу и оставил слишком много вопросов.
У ворот нас встретил врач. Прогнозы его были неутешительны. Я и сама все чувствовала.
Мы зашли в палату. Мама лежала на постели, глядя в потолок. Невольно вспомнила фото, показанное Ярославом. Насколько она была красива… и как изуродовали ее испытания.
За что?
Кому она так мешала?
— Катюш, — он прошептал тихо. Замер посреди палаты. Я стояла в дверях, опасаясь подойти ближе, чтобы не провоцировать истерику у мамы.
Она моргнула несколько раз, очень медленно повернула голову на звук его голоса.
— Яр… Ярик… — я замерла, не веря увиденному. Ее глаза, в них появлялось осмысление, кожа на лице розовела. — Ты пришел… я так ждала… Все же пришел, — мама смотрела только на него.
— Катюш, прости меня, — Ярослав подошел и сел на край постели. Взял ее за руку. Мама тут же ее сжала. — Я должен был тебя найти! Должен спасти!
— Нет, — грустно качала головой. — Если бы ты пришел раньше, он бы тебя убил. Ты должен был жить, Яр. Все правильно.
— Я бы нашел способ тебя спасти, Катюш, — Ярослав стонет, сползает с постели, прижимается лбом к ее руке.
Мама больше не выглядит сумасшедшей. В ее уставших глазах плещется живой разум.