Позабудь, что было...
Ралф будет встречать ее в Глостере. Настоящий ритуал, доведенный до совершенства за те полтора года, что Сара работает в «Лейхнер энд Холланд», и ставший теперь приятно привычным.
Когда Сара приедет, племянники уже будут спать без задних ног, но утром разбудят ее именно они – троица шумных и чудесных сорванцов-четырехлеток, которых Сара обожала.
Сестра забеременела тройней – двое мальчиков и девочка – всего через пару месяцев лечения от бесплодия. Ей тогда уже перевалило за тридцать, а ребенка, которого так страстно ждали они с Ралфом, все не было – и вот… Джейн была на седьмом небе от счастья и ничуть не смутилась, узнав от доктора, что она, вполне вероятно, носит двойняшек – хотя до последнего момента никто не предполагал, что они обернутся тройняшками. Теперь Джейн жила в блаженстве, покое и радости – и никто, по мнению Сары, не заслуживал такой жизни больше, чем ее сестра. Джейн и Ралф так чудесно отнеслись к ней, когда погибли мама и папа…
Путешествие прошло без приключений. Когда поезд подъехал к перрону, Ралф уже ждал ее – Сара сразу заметила его кряжистую фигуру. Он куда сильнее смахивает на фермера, чем на владельца собственной фирмы, подумала Сара, с искренней теплотой обнимая мужа сестры.
– Как вы поживаете? – спросила она, усаживаясь в машину Ралфа.
– Отменно. Все ужасно по тебе соскучились. Джейн всю неделю немного не в себе из-за этого бала. Она ухитрилась заказать костюмы для всех нас, и я уже устал повторять ей, что все будет хорошо.
– Наверное, она волнуется, потому что знает, как важен для процветания твоей фирмы этот контракт, – предположила Сара, застегивая ремень безопасности.
– Да, пожалуй… Завтра утром я встречаюсь с Томом Мерриуэзером. Надеюсь, он сообщит мне о своем решении – и уж тогда вечером мы как следует отметим это событие.
Они болтали о том о сем, а машина между тем ехала по знакомым дорогам. Сара выросла в этих местах и знала их как свои пять пальцев. Всякий раз, возвращаясь сюда, она мечтала остаться здесь насовсем – но ведь ей нужно зарабатывать на жизнь, в свои двадцать пять она слишком молода, во всяком случае, по мнению Джейн, чтобы похоронить себя в глуши.
На сей счет Сара не обманывалась. Джейн кудахтала по поводу ее одиночества не хуже любой наседки и, конечно же, мечтала о том дне, когда сестренка приедет домой под ручку с нареченным. Сейчас Джейн не стала ждать, пока Сара и Ралф войдут в дом. Она выбежала на крыльцо, как только автомобиль свернул на окаймленную разросшимся кустарником подъездную аллею.
Джейн и Ралф недавно переехали в дом, ранее принадлежавший священнику. Теперь они самозабвенно трудились, ремонтируя и обставляя особнячок, и Сара знала, что, когда кропотливая работа будет завершена, сестра и ее муж получат дом, которым смогут по праву гордиться. Пока что, увы, здесь царил хаос. Большую часть мелких работ Ралф делал самостоятельно, а поскольку занятие это было трудоемкое, задний двор неизменно смахивал на строительную площадку.
К дому прилегал изрядно запущенный сад. Была даже небольшая конюшня – на случай, если детям когда-нибудь решат завести пони.
– Да заходи же, ты, наверное, устала после путешествия! – приказала Джейн, выпуская сестру из объятий.
– Что верно, то верно, – усмехнулась Сара. – Мы ехали часа два, не меньше, а в мои-то годы…
– Брось, ты же отлично понимаешь, что я имею в виду. Пойдем, я только что сварила кофе. Мы тебя целую вечность не видели, и я хочу узнать все-все о твоей жизни.
– Ну, если вы собрались посплетничать, то я удаляюсь в свой кабинет, – объявил Ралф, занося чемоданы Сары в большой мрачноватый холл. – Только сначала отнесу наверх твои вещи, Сара. Ты будешь жить, как всегда, в своей комнате.
– Только на сей раз у тебя будет собственная ванная, – с радостной улыбкой сообщила Джейн. – Ралф на прошлой неделе закончил переоборудовать ту старую туалетную комнату, которая примыкает к твоей спальне. Вышло просто замечательно! – Она поднялась на цыпочки, чтобы чмокнуть мужа в щеку, и Сара, не спускавшая с них глаз, ощутила вдруг болезненный укол одиночества. Что это с ней такое? Она никогда прежде не завидовала семейному счастью сестры, с чего же сейчас начинать?
– А теперь садись и расскажи мне, отчего у тебя такой несчастный вид, – приказала Джейн, едва они оказались в большой уютной кухне.
Когда семейство переехало в дом священника, Ралф первым делом модернизировал кухню – и исполнил свою работу с блеском, подумала Сара, любуясь дубовыми кухонными шкафчиками, украшенными резьбой. С балок, которые Ралф собственноручно обновил, свисали гирлянды разнообразных сушеных трав, а в стену был встроен предмет особой гордости и радости Джейн – старинный камин с настоящей печью для хлеба. Вокруг камина красовались бронзовые сковороды, которые Джейн ловко выискала в лавках, специализирующихся на торговле предметами старины. Огромный, добела отскобленный и весьма древний стол занимал почетное место в центре кухни, и именно на него Джейн водрузила две кружки с кофе, пододвинула поближе стулья и подтолкнула в сторону Сары блюдо с домашним печеньем.
– Я попробовала новый рецепт, – пояснила она, – без сахара, потому что сладкое вредно для детей.
– Кстати, о детях…
– О, нет, нет! Даже и не пытайся поменять тему! Что случилось, Сара? – спросила Джейн, отбросив свой шутливый тон и серьезно глядя на сестру. – Что-то неладно, я же вижу. Ну давай… признавайся.
Джейн всегда была для меня больше чем сестрой, подумала Сара, неспешно делая глоток кофе. Именно Джейн фактически растила меня с четырнадцати лет, помогая преодолеть трудности взросления. Именно Джейн всегда выслушивала меня и отвечала на все мои каверзные вопросы о жизни и сексе. Именно Джейн помогла мне пережить подростковые горести. Я никогда ничего не скрывала от сестры – и сейчас это немыслимо.
– Проблемы на работе, – кратко ответила Сара. – Один из наших авторов пытается заставить меня переспать с ним.
– А проблема в том, что ты хочешь этого? Или наоборот? – напрямую спросила Джейн.
– Наоборот… – Сару невольно передернуло. – Но он давит на меня и, боюсь, очень скоро перейдет к угрозам. Я не могу обратиться за помощью к боссу – это равносильно признанию, что я не справляюсь со своими обязанностями.
– Ммм… Даже не знаю, как быть.
– Беда в том, что этот писатель каким-то образом догадался, что я еще девственница, потому-то и настроен во что бы то ни стало затащить меня в постель.
– Ну да… старая, как мир, история мужского эгоизма. Что ж, у этой проблемы есть простое решение.
– Избавиться от вышеупомянутой девственности, – нарочито небрежным тоном подхватила Сара. – Мне это уже приходило в голову, но ведь отважиться на подобный шаг не так-то легко, верно? Не могу же я, в конце концов, подойти к первому попавшемуся привлекательному мужчине и сказать: «Не хотите ли переспать со мной?»
– Нет, конечно нет! – рассмеявшись, согласно кивнула Джейн. – А он женат?
– Вот именно, что женат. Я так сочувствую этой бедняжке. Он отвратительный тип. Из таких, что просто мурашки по коже. О, на свой лад он, может, и привлекателен, но есть в нем что-то этакое…
– Угу. Знаю, что ты имеешь в виду, и понимаю твои затруднения. Хочешь, подыщу тебе более подходящую кандидатуру? – поддразнила она, внося в разговор шутливую нотку. Сара, усмехнувшись, пригрозила:
– Попробуй только!
Потом они заговорили о бабуле – по словам Джейн, та просто замечательно чувствует себя в доме для престарелых.
– Я подумала, что мы могли бы заехать к ней завтра, после обеда. Мне все равно нужно будет ехать в город, чтобы забрать наши костюмы. – Джейн озабоченно вздохнула. – Ужасно боюсь чертова бала. Понимаешь, это ведь гвоздь местного сезона, и то, что нас пригласили, – огромная честь…
– Это видно уже по тому, как ты взволнована, – отозвалась Сара с непроницаемым видом, хотя в глазах у нее плясали смешинки. – Кого мы будем изображать?
Джейн улыбнулась сестре.