Позабудь, что было...
– Люби меня, Сара! – повелительно прошептал Джос, нетерпеливо привлекая ее к себе.
Губы Сары заскользили по телу Джоса, покрывая его легкими дразнящими поцелуями. Вначале она колебалась, но обрела уверенность, чувствуя, как его плоть откровенно отзывается на ее ласки, словно подталкивая сделать их более интимными. Ладонью Сара ощутила, как велико возбуждение Джоса, и в лоне ее растекся ответный жар. Желание нахлынуло на нее с такой властной силой, что она уже не могла разобрать, кто из них охвачен более сильным трепетом. Ничего на свете она не хотела так, как принять его страсть в себя и целиком раствориться в ней.
– Сара, Сара… – повторял Джос, лихорадочно лаская ее, прижимая к себе с такой силой, что тела их, казалось, сливались в одно. – Ты хочешь меня, – прошептал он хрипло, опьяненный страстью и торжеством.
За откровенным желанием, горевшим в глазах Джоса, Сара разглядела первобытное мужское довольство тем, что он сумел распалить ее, что она тает под его ласками и в томлении жаждет лишь одного… И вдруг ее замутило от омерзения к самой себе. Что же я такое творю – позволяю Джосу использовать себя, словно вещь, допускаю, чтобы он с моей помощью взял реванш? Джос ведь не хочет меня… Во всяком случае, не так, как я желаю его – единственного в мире, всем своим существом. Я просто тело в его постели, просто женщина, с которой он на несколько кратких часов забудет Хелен…
Джос мгновенно почувствовал ее отчуждение, и жаркий блеск желания в его глазах сменился гневом и… Чем же еще? Болью? О нет, ответила сама себе Сара, навряд ли.
– В чем дело? – Он отстранился, даже отодвинулся, и Сара вздрогнула, вдруг ощутив холод – чересчур стремительно спустилась она на землю с тех высот, куда ее вознесла страсть.
– Джос, мне лучше уйти. – Она приподнялась было, но, к немалому ее удивлению, Джос схватил ее за руку, удержал.
– Ради Бога, Сара… – хрипло проговорил он.
В затянувшейся паузе Сара чувствовала, как Джос старается овладеть собой, и жестко напомнила себе, что причин для гнева у него более чем достаточно. Нет, нельзя было допускать, чтобы они зашли так далеко…
– Послушай, нам надо поговорить. – Голос Джоса прозвучал на удивление мягко, но устало. – Я больше не трону тебя. Обещаю.
Сара не сумела скрыть того, что так явственно отразило ее лицо: тоскливую муку, охватившую все ее существо, когда прозвучали эти слова. Конечно же, Джос ее больше не тронет… Он бы даже и не прикоснулся к ней, если бы не Хелен. Внезапно Сара ощутила такую боль и усталость, что поняла: больше она не в силах скрывать от Джоса правду. Не в силах больше просто работать рядом с Джосом, в глубине души зная, что любит его. А сейчас ей просто недостает ни желания, ни воли, чтобы наскоро состряпать очередную ложь. Пускай Джос знает правду – может, так будет лучше. В конце концов он ведь ненамеренно причинил ей боль. Насколько проще было бы сейчас жить, если б они расстались навсегда после той, самой первой ночи, если б никогда не встретились вновь. Но ведь ты бы все равно любила его, возразил ей внутренний голос. Все равно…
– Сара, в чем дело?
– Не в том, что сейчас произошло между нами, – устало ответила Сара. На миг прикрыв глаза, она с усилием сглотнула тугой болезненный комок и севшим голосом продолжала: – Совсем не в этом. Дело в том, что я для тебя – только замена Хелен…
Тишина, последовавшая за этими словами, была на редкость выразительной. Джос резко сел и включил ночник, чтобы лучше видеть лицо Сары.
– Повтори! – хрипло приказал он.
Сара неуверенно повторила, чувствуя, как его пальцы с силой впиваются в ее плечи, и зачарованно смотрела, как Джос на секунду закрыл глаза и, откинув голову, тяжело сглотнул.
Когда он заговорил снова, голос его казался почти чужим – хриплый и невнятный от боли, такой боли, что у Сары заныло в груди.
– Черт подери!.. Ради всего святого, Сара! Я просил тебя остаться, потому что хочу тебя, потому что иначе попросту сошел бы с ума… Это ты, ты сводишь меня с ума, Сара! – повторил он с нажимом, встряхнув ее, и прежде, чем она успела отпрянуть, резко привлек ее к себе и губами настойчиво отыскал ее губы.
Джос целовал ее, целовал и ласкал так, словно уже успел изголодаться по ее телу, словно не они лишь несколько минут назад изнуряли друг друга неистовыми ласками, и рот его впивался в ее губы с требовательной алчностью.
– Я люблю тебя, Сара, люблю… Неужели не понимаешь?
Сара слышала эти слова, ощущала губами движения его губ – и все же не могла поверить, что это происходит на самом деле.
– Да скажи же что-нибудь, черт побери! – Джос опять тряс ее, а может, сам дрожал от напряжения, лицо его побелело, глаза, потемневшие от страсти, казались еще темнее.
– Но как ты можешь? – прошептала Сара и коснулась щеки Джоса, мимолетно отметив, с какой жадностью он прижал ее пальцы к своим губам, ощутила, как неистово бьется его сердце. – Как ты можешь любить меня? Ты же никогда… Я думала, что ты хочешь от меня избавиться, что наша встреча ничего для тебя не значит, а тут еще и Хелен…
– Дымовая завеса, маскировка, которую я же и придумал, чтобы не отпугнуть тебя. И, признаюсь честно, чтобы заставить тебя ревновать. Хелен никогда ничего для меня не значила. Мелочная, ничтожная пустышка. Такая женщина способна скорее оттолкнуть, чем привлечь.
– Но той ночью… в моей квартире, когда ты остался со мной… Когда я хотела тебя…
На миг лицо Джоса исказила боль.
– И ты решила, что я отверг тебя? – Он покачал головой. – Ты была тогда так уязвима, Сара, чересчур уязвима. Я не рискнул пойти тебе навстречу – ведь утром ты могла бы и пожалеть об этом. А сегодня вдруг мне надоело играть, надоело прятаться от тебя из боязни отпугнуть. Готова ты услышать это или нет – теперь уже слишком поздно… Я люблю тебя. Я полюбил тебя с той минуты, когда увидел на балу. Мне не верилось, что со мной могло произойти такое, но ты, казалось, отвечала мне взаимностью… – Джос глубоко вздохнул, словно только что очнулся от сна, и сердце Сары сжалось от любви и радости. – Я твердил себе, что все это слишком прекрасно, чтобы быть правдой, что я очертя голову лечу навстречу опасности, но сердце не хотело слушаться здравого смысла, – невесело добавил Джос. – Ты представить себе не можешь, что творилось со мной, когда утром я проснулся и обнаружил, что ты исчезла. – Он провел пальцем по ее припухшим губам. – Мне так хотелось наказать тебя за ту боль, которую ты мне причинила.
– Но ведь ты не пытался отыскать меня.
– Не пытался, – подтвердил Джос. – Я и так уже перенес слишком много, чтобы напрашиваться на новый удар. Понимаешь, когда ты пришла ко мне, когда отдалась мне вся, без остатка, мне казалось, ты чувствуешь то же, что и я. Мне казалось, что в ту единственную ночь между нами возникла не только физическая близость. Впервые в жизни я полюбил по-настоящему, и когда, проснувшись, увидел, что тебя нет, понял: моя настоящая любовь обернулась иллюзией. Само твое исчезновение лучше всяких слов говорило о том, что ты не любишь меня, что наша волшебная ночь, которую я готов был хранить в сердце до конца своих дней, как драгоценнейшее в моей жизни событие, для тебя была лишь неприятным воспоминанием, которое лучше всего поскорее стереть из памяти.
– Но я понятия не имела, что ты так думал! Мне казалось, для тебя это была только… мимолетная интрижка.
Джос поморщился.
– Благодарю покорно! Разве я в свое время не говорил тебе, что мимолетные интрижки не в моем духе? Ты ранила меня, Сара, и ранила больно… Я едва начал смиряться с тем, что случилось, когда в один прекрасный день появился в «Лейхнер энд Холланд» и встретил там…
– Меня.
– Вот именно… И то, что нам теперь предстоит работать вместе, вызвало у тебя явное замешательство и неприкрытую досаду. Я едва не прикончил тебя, когда ты объяснила, для чего легла со мной в постель! – свирепо признался Джос, и в его глазах на мгновение мелькнула тень прежней боли.
– Я просто пыталась защититься, – покаянно пояснила Сара. – Это правда, мы с Джейн болтали как-то о том, что я могла бы спастись от Дэвида, заведя любовника, но на деле я бы никогда так не поступила. – Она одарила Джоса чуть лукавой улыбкой. – Знаешь, я ведь впервые увидела тебя еще до бала, в городе, когда мы с Джейн ездили за покупками.