Ты для меня? (СИ)

— Спасибо! — Лера принялась неуклюже поправлять свое греховно короткое платье. Включила лампу на прикроватной тумбе. Комната озарилась слабым светом.
Давыдов развернулся, закрывая дверь. Запирая их в одной комнате.
— Что ты делаешь?
— Перестраховываюсь, на случай, если братец решит навестить тебя ночью. Сам уйду через балкон.
— Герман…
Давыдов подошел вплотную.
— Да?
— Давай, поговорим. Нам нужно многое обсудить. Останься!
— Нет! — Проскрежетал, скрепя зубами. — Сейчас тебе нужно кончить. Мощно. Сладко. Возможно, далеко не один раз. Займись собой.
— Боже! — Лера со страдальческим выражением лица, стиснула бедра. — Я — женщина, а не кошка. И в состоянии себя контролировать!
— Послушай меня! — Он мягко обхватил ее подбородок. — Такова природа! Ты должна получить разрядку. Иначе, элементарно, уснуть не сможешь. Кайфони, девочка.
— Пожалуйста.
— Бл*дь! Даже не представляю, какую дозу препарата он на тебе испробовал!
— Не говори так…
— Не спорь! Из нас двоих, ситуацию трезво оцениваю я.
— Тогда почему, выглядишь пьянее меня, здоровяк?
Потому что, вот-вот сорвусь!
— Все! — Выдавил, держась из последних сил. — Бывай.
— Герман!
Не оборачиваясь, быстрым шагом ринулся на балкон. Оттуда попал в свою комнату. Лишь, оказавшись один, заревел от отчаянья.
Они так хорошо смотрятся вместе! — Раздался в голове голос Алины. — Словно, созданы друг для друга!
От ярости саданул пару раз о стену, не чувствуя даже боли.
Вот так. Хорошо.
Дыхание почти пришло в норму. Однако в какой-то момент напряжение вновь сковало все тело. Спиной почувствовал ее присутствие. И опять скрутило его не по-детски.
— Зачем пришла? — Грубо отчеканил, разворачиваясь к ней лицом. — Зайдешь ночью в спальню голодного мужика — клянусь — покажу тебе значение слова «грубо оттр*хана»!
Лера не входила. Она мялась на балконе, у самого порога. Что-то сдерживало ее. Чем больше Давыдов вглядывался в зеленые глаза, тем сильнее убеждался в собственной правоте.
Что-то не так. Вовсе не возбуждена. Напугана!
— Герман…
Голос срывается. Нижняя губа дрожит.
На него, словно, ведро холодной воды выплеснули!
— Да?
— Пожалуйста, посиди со мной, пока я не усну…
— Что, прости? — От удивления повысил голос. — Ты издеваешься?
— Нет. — Валерия шмыгнула носом. — Я слышу…не важно. Извини.
Не успев договорить, Лера скрылась из его поля зрения. Герману стало не по себе. Какие побочные эффекты могли быть у того препарата? Начались галлюцинации? Стоит вызвать специалистов?
В итоге, решил подождать немного. Посмотреть, что будет дальше. Наспех, принял душ.
Исключительно ледяной!
Натянул на себя махровый халат. Только после этого вышел на балкон, намереваясь проверить, все ли у нее в порядке. Да так и застыл с ошарашенным выражением лица. Лера находилась там. Свернулась калачиком на кушетке, рядом со своей дверью. Подушка и одеяло, довольно однозначно объясняли ее намерения. Только вот девушка не спала. Спирину била сильная дрожь. На лбу выступила испарина.
От увиденной картины что-то защемило под ребрами. Неосознанно, потер грудь, в области сердца. Тяжело вздохнув, опустился на корточки.
— Эй! — Позвал очень тихо. Валерия встретилась с ним взглядом. — Серьезно, собралась здесь спать?
Не разрывая зрительного контакта, она слабо кивнула.
— Как чувствуешь себя? Опиши ощущения?
— Я в порядке.
— Бл*дь! — Обреченно буркнул, поднимаясь на ноги. — Не верю, что делаю это!
— Что?
— Ладно. Идем внутрь.
— Зачем?
— Посижу с тобой, пока не уснешь.
Начинал злиться, от одной мысли. Чертов, супер нянь!
— Все нормально. — Девушка замотала головой. — Не знаю, почему попросила об этом.
— Но, и на улице спать ты не будешь! Я не позволю.
— Здесь мне…спокойно.
— А в доме? — Спросил, внимательно наблюдая за реакцией. — Не особо?
Валерия приняла сидячее положение. Притянув колени к груди, укутала ноги одеялом.
— Там я чувствую себя сумасшедшей.
— Почему? — Присел рядом, на освободившуюся половину кушетки.
 
— Потому, что…слышу голоса из прошлого…Я, ведь, не должна их слышать, правда?
Давыдов потянулся к графину, стоящему на столике. Наполнил стакан прохладной жидкостью, и подал девушке.
— Выпей. Тебе сейчас нужно употреблять как можно больше жидкости.
Лера отчаянно замотала головой.
— Не хочу…
— Как знаешь!
Раздраженно швырнул бокал обратно. Тот, с грохотом, приземлился на столешницу. Но, ни капли не пролилось.
Она судорожно выдохнула:
— Завтра, я о своих словах пожалею…да?
— Откуда, мне знать?
— Ты не дашь, забыть о них…
— Возможно.
Я и сам их не забуду.
Спирина плотнее обернула вокруг себя одеяло.
— Почему, Герман?
— Чтобы, впредь так не напивалась.
— Я не об этом. Почему ты отказался от меня? — Девушка тихонько бубнила, уткнувшись лбом в колени. — Почему, вычеркнул из своей жизни?
Герман замер.
С*ка! Только не это! Только не сейчас…
— Одним махом взял и обрубил все концы! — Продолжала, исповедь Лера. — Я сходила с ума, пытаясь понять — чем же заслужила твоей…жестокости?!
О, я тоже сходил с ума! Меня, бл*дь, наизнанку выворачивало!
Ломало, как гребаного Щелкунчика!
— Глеб, приезжал регулярно — два раза в год. По первой, с родителями, а потом и один. Всегда находился рядом. Но, не ты! После…похорон мамы, я …тебя не видела.
Не в силах вынести ее испытывающий, полный неприкрытой боли взгляд, отвернулся.
— Прошло столько лет, а ты…даже не обнял, при встрече! — Ее голос дрогнул. — Равносильно пощечине, Герман!
— Довольно! — От напряжения на висках взбугрились вены. — Прошлого не изменить. Не оглядывайся назад.
В голосе девушки появились металлические нотки:
— Не могу! Мне так не хватало тебя все эти годы!
— Лера…
Твою мать! Откуда столько нежности взялось в его осипшем голосе?
Давыдов сам себя шокировал. Осторожно убрал с ее лица упавшую прядь волос, заправив ту за ухо. Обрисовал костяшкой указательного пальца овал лица.
— Я просто вырос. — Неопределенно пожал плечами. — Тебе не приходило это в голову?
Лера усиленно пыталась сфокусировать на нем свой взгляд.
— Появились другие дела. Ответственность. Интересы.
— И…женщины. — Сокрушенно выдохнула Спирина.
— И женщины! — Вторил ей, подтверждая.
— Жаль. — Горько улыбнулась. — Я часто думаю, как бы сложилась моя жизнь, будь ты рядом — мой грозный, старший брат!
Герман отдернул руку, словно она его ужалила. В каком-то смысле, так и было. И от этого яда в крови, каменели мышцы.
Нашел в себе силы встать, и отойти на безопасное расстояние.
Чтобы, не придушить, нахр*н!
— Запомни уже, черт подери, раз и навсегда! — Чеканил каждое слово, буравя неистовым взглядом. — Вбей в свою прелестную головку — никакой я тебе не друг! Ни брат! Ни сват! Ни…муж! Ни старший! Ни грозный! Ни-бл*дь-какой!
Девушка вскочила на ноги, переступая через упавшее покрывало. Она все еще была в своем греховном умопомрачительном платье.
Щеки полыхают. Глаза горят. Руки сжаты в кулаки.
Ни капли страха не прослеживалось на лице. Лишь, протест. В несколько шагов, она преодолела разделявшее их расстояние, и теперь стояла так близко! Слишком близко!
— Мне плевать на твои слова! — Гневно зашипела Лера. — Я для тебя ничего не значу? Чужая? Пусть так! Но, ты для меня значишь, и очень многое! Ты по-прежнему дру…
— Заткнись, Лера!
Спирина, не особо церемонясь, ударила его ладошками в грудь:
— Сам, заткнись, Герман! Заткнись, и слушай!
 
От ее дерзости и ярости в жилах воспламенялась кровь! По венам точно расплавленная лава текла.
— Годы потеряны, понимаешь? Я ничего от тебя не требую. Ничего не прошу. От моих слов ничего не изменится, и я этому, даже рада. Пусть, для тебя Спирина Валерия и умерла. Для меня же, Давыдов Герман будет жить вечно! В моей душе! В моем неадекватном искореженном мире. Он все еще, мой грозный старший брат! Никто не заставит меня, его забыть! Никто не заставит его разлюбить! А любой, кто попытается, клянусь, получит от меня по морде! Даже, если это будет он сам!