Ты для меня? (СИ)
Станислава Юрьевича, и Маргариты Алексеевны.
Отчего-то, опасалась выдать свое присутствие. Стыдно. Потому и забилась в самый темный угол кухни. От волнения, сердце стучало где-то в горле.
— Почему ты сидишь здесь? — Довольно грубо поинтересовался Давыдов. — Почему, просыпаясь среди ночи, я не нахожу жену рядом с собой?
— Странно…
— Что странно?
— Что ты, вообще, мое отсутствие заметил.
Она произнесла это так равнодушно, а вместе с тем, так горько.
Сказать, что Лере стало не по себе, ничего не сказать.
— Странно, что вспомнил о жене. — Продолжала она. — Я ведь, теперь, большую часть ночей здесь провожу. К тебе прихожу лишь под утро. И ты ни разу не заметил…
— Знаешь же, что я устаю на работе. И очень крепко сплю.
— Знаю. Знаю, дорогой.
— Да, что с тобой, Рита?
— Пусти меня! — Зашипела женщина, очевидно, вырываясь. — Не прикасайся!
— Не своди с ума. Что происходит? Ты избегаешь меня. Уже не первый месяц! Не подпускаешь к себе, словно наказываешь. Шарахаешься, как от прокаженного. Должна же быть причина!
— Причина есть. — Ее голос дрогнул. — Не могу так больше. Я хочу развестись!
Лера закрыла рот ладошкой, чтобы не издать ни звука. Потому как, в повисшей гробовой тишине был слышан каждый вздох.
О, Господи! Да, как же это?
— Что? — Голос Станислава звучал низко и глухо. — Повтори-ка!
— Я — не попугай. И ты меня прекрасно слышал.
— Почему?
— Стас!
— Почему?
— Стас, пусти! Мне больно, Стас!
— Чего тебе не хватает, а? У тебя все есть! Я всем обеспечил и тебя, и детей. Любой каприз в жизнь воплощаю. Ты можешь купюрами, вместо туалетной бумаги вытираться. Так чего, тебе бл*ть, не хватает?
Женский всхлип разрезал ночную тишину.
— К черту, твои деньги! Мне тебя не хватает. Тебя!
— Рита! — Изумленно. — Вот же я. Весь твой. Только руку протяни. Прикоснись…
— Нет. — Снова всхлип. — Нет…не мой.
— Разлюбила, значит.
— Нет.
— Не рви мне душу! Говори уже прямо.
— Годы берут свое, Стас. Как бы я не старалась, мое тело меняется. Никогда уже, не стать мне молоденькой девочкой, которой влюбилась в тебя, без памяти. Теперь тебя другие девочки окружают, да без устали, вешаются. Молодые. Красивые. Без принципов. Без морали. Из-за денег. Из-за престижа. Я так не могу. Не составить мне им конкуренцию. Я все понимаю.
— Что все это значит? Ты с ума сошла?
Голос Станислава звучал ошарашенно.
— Посмотри мне в глаза, Давыдов. Посмотри и скажи, что никогда — ни разу в жизни — не изменял мне.
Мужчина прокашлялся.
— Рита…
— Не будь трусом! Отвечай!
— Однажды…
Сердце Леры разбилось вдребезги, одновременно с отчаянным всхлипом несчастной женщины. Все еще зажимая рот ладошкой, опустилась на ближайший стул. Ноги не держали.
Послышался звук пощечины. Хлесткой. Звонкой.
Если бы это могло уменьшить ее боль…
— Заслужил. Справедливо. Погоди! Рита, умоляю, выслушай. Это случилось очень давно. Все как-то навалилось одновременно. Несчастья сыпались со всех сторон. Смерть Оли. Твоя замершая беременность. Ты так дочку хотела! Душа на лоскуты рвалась, при виде твоих мук. Вспомни, сколько времени тогда находилась в депрессии? Около года, оплакивала подругу и нерождённого малыша! Ушла в себя. Даже, дети не могли тебя вытащить из того кокона, Рита!
— Восемь месяцев, — глухо отозвалась женщина. — Я помню…
— Дела фирмы резко пошли в гору. Отмечали как-то очередной удачный контракт, и напились с партнерами, что называется в стельку. В общем, спутал в заведении, мужской туалет с женским. Какая-то девица расстегнула ширинку и отсос*ла мне прямо там. А я стоял, ничего вообще не соображая, и ждал разрядки. Как последний кусок дерьма. Не было сил сопротивляться, после такого длительного воздержания. А как кончил, понял что натворил. Протрезвел, мгновенно…от себя ее отшвырнул. Так мерзко вспоминать, Рита. Прости, если сможешь. Там…будто не я был.
Повисла мучительная пауза. Лера поймала себя на мысли, что кусает собственные губы и заламывает от волнения пальцы.
— Тебя можно понять. В конкретной ситуации, можно. В том большая часть моей вины. Извела тебя, донельзя. Будем считать, что ничего и не было. Но, меня интересует настоящая измена, Стас. Осознанная. Та, что с предательством об руку…
— Я не касался другой женщины!
Его уверенному тону поверила даже Лера. Причем незамедлительно. Только не Давыдова.
— Кое-кто из твоих коллег, утверждает обратное.
— Это бред, Марго. Могу, на детекторе провериться. На крови поклясться. Да что угодно…
— Нож на кухне. — Прозвучало отчаянно. — Клянись!
Валерия вскочила на ноги, лихорадочно придумывая, где же схорониться, чтобы не заметили. Послышались его уверенные и размеренные шаги. И они приближались.
— Давыдов, раз уж ты готов такую серьезную клятву дать, — окликнула его Маргарита Алексеевна, — то в пекло его, этот развод…я тебе верю. Да и кому я нужна? Брошенка с прицепами…хоть и взрослыми.
Мужчина рассмеялся. Облегченно. Словно от сердца отлегло.
— Как же я люблю тебя, Сорокина!
Судя по шагам, Станислав вернулся к жене. И вернулся довольно быстро. Комнату наполнили звуки их безудержных поцелуев.
— Стас…
— Моя девочка…ты все еще моя девочка!
— Любимый.
— Хочу тебя!
— Не здесь же, Господи!
— Здесь. Как я соскучился, как давно тебя не касался.
— Мы сейчас всех на уши поставим!
— Придется тебе, вести себя потише, дорогая.
— Но, дети услышат…
— Дети давно спят.
Ага! Кто спит, а кто на четвереньках ползет, изображая из себя таракана.
Из кухни в сторону прихожей.
Лера была пунцовой. Горело не просто лицо. От смущения, горело все тело. Окончательно решила — пусть уж лучше обнаружат!
Свидетелем подобного интимного действа становиться не собиралась точно.
Это уже слишком! Даже для нее.
К счастью, преодолела расстояние довольно быстро. Торопливо схватила забытую сумочку, и пулей влетела в собственную комнату, даже не помня, как поднималась по лестнице.
Уже засыпая, Спирина думала только об одном — кто наговорил подобные вещи Маргарите Алексеевне? Кто пытался внести разлад в их семью?
* * *Нормально выспаться той ночью, Лере было не суждено. Минут тридцать ворочалась в постели, прежде чем снова заснуть. А уже без четверти три ее разбудила настойчивая трель мобильника. Не глядя, девушка приняла вызов и тут же зажмурилась от пронзительного женского визга.
— Ах, ты маленькая хитрая с*чка! — Ни капли не сдерживала эмоции Смирнова. — Мало того, что обвела меня вокруг пальца, так еще и оказалась волком в овечьей шкуре! Двойным, мать ее, агентом!
— Анна Александровна, — Валерия подпрыгнула на кровати. Сон, как рукой сняло. — Я ведь не скрывала ничего. И все могу объяснить…
— Уж постарайся! Очень постарайся! Особенно меня интересует тот пункт, где ты вламываешься в мой кабинет.
— Господи…
— Поздно молиться, милая! Он не сделал тебя невидимой для камер видеонаблюдения.
— Анна…
— Что ты делала в моем кабинете? Вернее, что вы делали? С господином Давыдовым, полагаю.
И тут, Лера проснулась окончательно. Хитро прищурилась, осененная догадкой. А после, выпалила на одном дыхании:
— Не кричите, пожалуйста. Все же ночь на дворе. Просмотрите записи — если, они конечно, существуют. Однако что-то подсказывает мне, что в вашей приемной их просто нет. А следующий за ней, кабинет Вашего руководителя, как и положено, находится на сигнализации. Попытки взлома не значится. Были подвыпившие. Заблудились в коридорах. Какие к нам могут быть претензии? А если так интересно узнать, чем я занималась с мужчиной, которого Вам так хотелось пристроить между своих ножек, спросите прямо. И я отвечу: тем же самым, чем и Вы с мистером «О, да, Миша! Оближи меня всю!».