Ты для меня? (СИ)

Всегда возвращаешься к ней, значит? Это ты зря, дружок!
Наружу уже рвалась худшая часть Валерии. Безбашенная и неуправляемая.
— Да! — Недоуменно уставилась на мужчину. Ох, чего ей стоило внешнее спокойствие. — А что тебя смущает?
— Кукленок! — Рявкнул, нависая. — Меня, бл*дь, смущает «кукленок» из уст Терехова!
— Да, брось, Герман…не стоит твоего внимания.
— Я в состоянии сам решить, — грубо схватил девушку за бедра, рывком вдавливая в себя, — что, или кто, стоит моего внимания!
Опасно злить тигра, находясь с ним в одной клетке. В их случае, техническом помещении, используемом для хранения тряпок, ведер, и запасных стульев — последних в коморке было бесчисленное множество. Да. Лера, наконец, поняла, куда именно он ее затолкал.
— А я…стою? — Щеки залились краской, однако пересилив смущение, выгнула спину и прижалась к его крепкой груди. Испытывая несравненное удовольствие от столь простого действа, промурлыкала, не отводя глаз: — Как считаешь, Гера, я заслуживаю твоего внимания?
На его скулах заиграли желваки. Глаза полыхали от едва сдерживаемого гнева. Руки с остервенением сжали аппетитный женский зад. Это было…больно, и приятно одновременно! Казалось, мужчина собственную силу уже не контролировал.
— С некоторых пор, ты — центр его средоточия. Не могу сказать, что в восторге от этого.
Каков гад! Не в восторге он!
Нахмурившись, попыталась отстраниться. Герману подобный расклад пришелся не по душе! Вцепился мертвой хваткой!
— Между вами что-то было?
— С какой стати, тебя это волнует?
— Бл*дь, мелкая! — Зашипел, сильнее прижимая к своему напряженному паху. — Спала ты с ним, или нет? Просто скажи!
Что сказать-то?
Ничего приличного на ум не приходило. Уже не первый раз, Герман задавал ей столь унизительный вопрос. Даже о связи с Глебом подозревал. Так обидно стало вдруг…
Гневно сверкая изумрудным взглядом, стиснула зубы:
— Придурок! Пощечина, в качестве ответа тебя устроит?
— Вполне!
Возможно, всего лишь игра воспаленного воображения, но в следующую секунду он поцеловал ее, с выражением неимоверного облегчения на лице. Этот поцелуй столь сильно отличался от всех предыдущих, что первые секунды девушка растерянно замерла, принимая ласку. Нежную. Невесомую. Проникающую глубоко в сознание. В сердце. В мозг. В самую подкорку. Подавшись вперед, обвила мощную мужскую шею, с упоением отвечая его, лишающим разума губам. Стон, полный первобытного удовольствия заполнил маленькое пространство. Сейчас Лера не была уверенна, кому он принадлежал. К ней, будто электрические провода подключили — вибрировала от напряжения. Переминаясь с ноги на ногу, чувствовала, как мокро становиться в трусиках. Герман распалялся все больше — его руки были повсюду. Скользили. Сжимали. Изучали. Поцелуи же становились агрессивнее, жестче. Иногда были похожи на голодные укусы. А она уплывала. От этих прикосновений. От осознания собственной власти над ним. Женской власти!
— Твой запах, — расстегнув верхние пуговицы на шелковой блузке, провел языком по ключице, оставляя на коже горячий влажный след. Заставляя низ живота заходиться спазмами от желания. — Ни с чем не спутать, Лера. Не заменить…
Она дышала тяжело и рвано. Поверхностно. В нетерпении кусала собственные губы, будто тем мало напора его страсти.
— Герман…
— Не выпущу из своих рук, пока не кончишь, — прикусил нежную мочку уха, посылая в заторможенный мозг еще более чувственные импульсы, — мелкая, знала бы ты, как меня кроет, от твоих стонов…
— О, Боже!
Только и смогла тихонечко заскулить, когда, задрав до пояса ее юбку, мужчина проник под кружево. Прямо в полыхающую, влажную и жаждущую его грубого вторжения пустоту. Казалось, конечности превратились в желе, и не поддавались контролю. Вообще. Чтобы не упасть, вцепилась в мужские плечи, как в спасательный круг.
— Иди сюда, моя девочка…
Валерия ничего не понимала — просто доверилась. Своему мужчине, и ощущениям, которые он ей дарил. Герман усадил ее коленями на ближайший стул, заставив бесстыдно прогнуться в пояснице. Открыть себя его жадному взору. Грудью девушка облокотилась о высокую резную спинку, попутно вонзаясь ногтями в мягкую жаккардовую обивку. Максимально разведя ее дрожащие бедра, Давыдов ухватился за тонкую резинку нижнего белья. В следующее мгновение, послышался характерный треск разрываемой ткани. Этот звук совпал с его утробным рычанием.
 
— Бл*дь! — Шептал, как заведенный, широко растягивая в стороны влажные складочки. Детально рассматривая дырочки. — Твою мать! До чего же хороша!
Она всхлипнула, и, пытаясь заглушить звук, прикрыла рот ладошкой. Внутри назревал ураган. Цунами, которое поглощало ее все сильнее.
— Мелкая, — голос Германа огрубел, стал едва различимым, — сейчас ты пообещаешь, что никто, более, этого зрелища не познает! Особенно, Терехов! Будь я проклят, если когда либо, видел что-то ослепительнее. Желаннее…
От откровенных слов, да и ситуации в целом, голова шла кругом.
Никто, кроме тебя!
Едва вслух не выпалила. В последний миг сдержалась.
— Я не стану…этого обещать…
— Что?
Давыдов, нарочито медленно погрузил два пальца в лоно девушки. Растягивая. Смачивая в прозрачной влаге. После чего, принялся умелыми движениями растирать ее по набухшему клитору.
— М-м-м-ох!
— Так чего ты там не станешь?
— Обещать…Да! Еще!
— Мне прекратить?
— Боже, нет!
— Я жду, мелкая.
— Зря ждешь. — Нашла в себе силы, внятно сформулировать мысль. — У нас свободные отношения. Заметь, это не мои условия. Я их всего лишь приняла. К тому же, моя верность тебе, на хр*н не нужна. Я уяснила, и с первого раза. Не повторяйся. Просто секс, значит просто секс!
— Что ж, — резко насадил ее на свои пальцы, выбивая из груди очередной сладострастный стон, — справедливое замечание!
Следующие несколько минут Лера помнила смутно, так как он, остервенело, натягивал ее на свою руку, пробуждая миллионы нервных окончаний. Она кричала, уткнувшись лицом в мягкую обивку стула, дабы заглушить звук. В какое-то мгновение, порция изысканной ласки досталась и изнывающему чувствительному бугорку. В силу своей неопытности, девушка не сразу поняла, что происходит — орального секса у них с Леней никогда не было.
Господь милосердный! Да он вылизывал ее! Герман ласкал ее языком!
Развратно, зло и отчаянно. Будто от жажды умирал, и внезапно отыскал источник пресной воды. И от этой мысли, девушку точно током шарахнуло! Прямо на его языке, на его пальцах и…
Тело затрясло от сильнейшей судороги. Сладкие спазмы, мучительно сладкие. От собственных стонов охрипла.
— Вот так, — успокаивал, крепко сжимая талию, — кончай, моя сладкая девочка…еще!
— Гер-м-а-н…
— Ш-ш-ш!
Сколько времени прошло, пока она пыталась прийти в себя и отдышаться, неизвестно. Давыдов успел вымыть руки, и осушить их бумажным полотенцем. После, приблизился, и, грубо схватив за волосы, вновь припал к ее истерзанным губам.
— Мелкая…пока тебя тр*хаю я, на других представителей сильного пола, у тебя не хватит ни сил, ни времени, ни желания. Приводи себя в порядок, и бегом в конференц-зал. Принесешь кофе на четыре персоны, и свалишь из кабинета, сверкая пятками! Все поняла?
Лера отчаянно закивала, изрядно напуганная его тоном. У самой двери, убирая в сторону подпирающий ее стул, Герман обернулся:
— За самовольные действия без одобрения с моей стороны, штраф в размере десяти процентов от оклада.
Горечь разочарования наполнила душу. Вот и помогай людям после этого!
— Но, за достижение поставленной цели — премия двадцать!
 
* * *
Стоило перешагнуть порог конференц-зала, бурные дебаты между Станиславом, Виктором и Германом стихли. Все взгляды устремились на ее скромную персону, которой внезапно захотелось стать невидимкой из-за сковавшей душу неловкости.