Ты для меня? (СИ)

— Герман…
— Моя девочка, — больно прикусил за подбородок.
И тут же вновь ворвался в нее, без предупреждения.
— До чего же узкая! — Шептал самозабвенно, вколачивая себя в ее жаждущую плоть. — До чего же сладкая малышка…
Сейчас мужчина находился совсем рядом. Пользуясь моментом, вцепилась в его волосы, и накинулась на жесткие губы, не менее яростно. А потом, принялась покрывать нежными порывистыми поцелуями лицо Давыдова. Нос. Подбородок. Лоб. Скулы. Даже, уши! Теперь и Герман стонал в голос, тараня ее столь сильно, что зубы клацали, ударяясь друг о друга.
— Да, Герман! Да!
— Хм! — Невнятно. — Так, или еще глубже? 
— Еще!
— Получай, мелкая. — Мощный толчок в самую глубину. — Жестче?
— Да…да!
О! Ей определенно нравился новый ритм, и угол проникновения. Она «поплыла» от ощущений, выгибаясь под ним дугой.
— Смотри в глаза! — Выдернул из нирваны, грозным голосом. — Не закрывать! Не отводить! Только ты и я. И никаких других фантазий, пока скачешь на моем члене!
Каким-то чудом Лера сообразила, о чем он толковал, и широко распахнула веки.
Но, в моих фантазиях всегда лишь ты!
— Герман?
— М?
— Ты обещал скучать…
Застонала от более яростного погружения.
— …помнишь…обещал…
— Помню.
— …скучал? Хоть…иногда!
Новая серия хлюпающих ударов заставила впиться зубами в плечо Давыдова, а ногтями в спину.
— Так, скучал? — Всхлипнула, сжимая его плоть внутренними мышцами.
— Лера, Дьявол тебя дери!
— А давай…Дьявола заменим…Германом? Уверяю, ты справляешься…в разы…лучше-е-е-е, м-м-м!
— Ох, ты ж, бл*дь…
Оплела ногами мужскую талию, и, глядя в глаза, призналась:
— Я скучала по тебе. Скучала.
Давыдов замер, а после заговорил, гневно. Порывисто. Сопровождая каждое слово новыми мощными фрикциями:
— Скучала она! Я, с*ка, с ума сходил…а она скучала!
— Гера…
— Что…если я…даже сейчас, проникая глубоко в тебя…скучаю?
— А?
— Что если мне…мало? Всегда…тебя…МАЛО?!
Похоже, мозг у нее окончательно атрофировался, ведь не понимала, о чем он пытается ей сказать. А потому, пресекая лишнюю болтовню, со всей страстью, на какую только была способна, обрушилась на его губы.
Ну, так бери…столько, сколько требуется…сколько хочешь. Сколько сможешь. Хоть всю выпей, если тебе нужнее…все мое — оно ведь, твое!
Лишь когда оргазм накрыл обоих своим чувственным фейерверком, заставляя кричать от удовольствия в бескрайнее небо, поняла, что выболтала последнюю фразу вслух!
Господи! Чем ни признание в любви? Черт! Черт! Ч-е-е-е-р-т!
Оставалось надеяться на полнейшее погружение Германа в совершенно другой процесс.
Секунду спустя, он рухнул рядом. Измотанный и уставший. Вьющиеся волосы липли к вспотевшему лбу. Поддавшись нежному порыву, прильнула к нему, укладывая голову на покрытую жесткими волосками грудь. Одичалый пульс постепенно приходил в норму.
— Никого не было, — неожиданно признался Давыдов, зарываясь носом в ее волосы. — И за долго, до твоего «да».
Сердце зашлось с новой силой.
Господи, пусть его слова окажутся правдой!
— Так я и поверила, — шутя, впилась ногтями в плоский мужской сосок. — Мерзкий лгун…
Герман как-то странно усмехнулся:
— С той ночи, после клуба. И по сей день.
От радости хотелось визжать. Из последних сил сдерживалась, глупо улыбаясь.
— Ну, а у меня…очень давно.
— Знаю. — Крепче прижал к себе. — Ты чертовски узкая…там. Почти, как в наш первый раз.
Их первый раз…
Улыбка сползла с лица, а тело напряженно застыло. Она очень боялась, что Герман сейчас очнется, и вновь, закроется от нее. А потому, поспешила сменить тему разговора.
— Надо же, все в точности, как я озвучила тебе, сегодня утром. Газон перед домом. Поздний вечер…и множество…приятных моментов.
— Луны не хватает.
— Плевать на Луну! Я видела звезды…
— Я не дам тебе забыть эти слова.
Вновь повисла пауза. И вновь ее нарушил он.
— Во сколько начнется мероприятие?
— В одиннадцать.
Герман бегло посмотрел на часы.
— Ты должна там быть. За пятнадцать минут соберешься?
 
— Да!
— Отлично. Вперед!
— Что заставило тебя передумать?
— Во-первых, нужно же когда-то выводить деревенщину, в свет. — Перехватил ее удивленный взгляд. — А во-вторых…я, ведь, глаз с тебя не спущу!
— Обещаешь?
— Не сомневайся!
Ох, и покрутит она сегодня своей пятой точкой на танцполе!
Почувствовав между ног что-то липкое и горячее, ошарашено уставилась на Давыдова:
— Ты…ты что, в меня кончил? В меня?!
— Да.
— Да?! Совсем спятил?
— Тише, мелкая. Все нормально.
— Нихр*на не нормально! — Подскочила с газона, с невероятной скоростью. — Как ты мог?
— Очень даже мог! Потому что не планировал кончать в тот момент. Не х*р шептать мужику на ухо подобные словечки, когда он находится уже на пике. Твою мать, Лера! Я ведь не железный! Любой бы кончил…
Понятно! Сама хороша.
— Нужно в аптеку, Герман. Срочно! У меня опасные дни.
Он медленно поднялся на ноги. И выглядел в данный момент, мрачнее тучи.
— Никуда не нужно, не забеременеешь. Не травись таблетками, почем зря. Гормоны — не витамины!
Лера разозлилась по-крупному. Глаза метали молнии.
— Откуда тебе знать? Тоже мне, гинеколог нашелся!
— Стой. — Обхватил ладонями ее плечи. — Я…я не…
Что-то в его тоне, и сбившемся дыхании, ее насторожило.
— Ты…не?
Мужчина отнял свои руки, сжимая губы в тонкую линию.
— Я не…люблю резинки, — прохрипел, наконец, глядя куда угодно, только не на нее. — Потому и принимаю препарат, снижающий активность сперматозоидов до нуля. Стопроцентная гарантия. Тебе ничего не грозит.
— Как это? — Настороженно. — Что-то по типу контрацепции, но мужской?
— Да. Вот, именно так. Как ты и сказала.
— Впервые слышу…
— Редкость, для провинции. Для столицы же, давно обыденность.
— Но…
— Лера! — Повысил голос. — Пожалуйста…просто, поверь. И собирайся. Я не стану ждать тебя, вечность!
  
Глава 27
 
Вопреки ожиданиям и планам, их сборы оказались весьма…затруднены. А все потому, что Герман откровенно нацелился, взять ее еще раз! Уже под крышей дома. Этот извращенец, даже не дал Лере возможности смыть с себя следы первого акта. И, казалось, ее смущение данным фактом, зверское, с болезненно пылающими щеками, его лишь больше распаляло. А вид собственного семени в недрах девичьего тела, на разгоряченных складочках, и вовсе, превращал в безумца. В конечном итоге, девушка оказалась пришпилена спиной к стене, как раз, между дверьми в их спальни. Своими поцелуями Давыдов, точно пожирал ее губы, и поглощал душу. Его жадные пальцы, свирепо сминающие ее груди, ягодицы, руки, причиняли боль. Но, столь сладкую, что голова шла кругом. Даже от этого, казалось бы, простого действа, Лера хныкала, и стонала на весь особняк, подобно ненасытной, оголодавшей кошке, требуя большего. Неистово умоляя!
Плевать на синяки! Только бы…вновь…принять его в себя.
Желание, вспыхнувшее с невероятной силой, подобно цунами, вытравляло абсолютно все мысли из головы, уступая место лишь ощущениям. Наконец, Давыдов сжалился над ней. А может и над собой, ведь напряженный до предела ствол, едва ли приносил ему удовлетворение. Подхватив Леру под бедра, бесстыдно, и максимально широко разведя те в стороны, зажал между стеной, и собственным телом, надежно фиксируя. Чувствуя, как горячая бархатистая головка, подразнивая, трется о жаждущий вторжения вход, до ужаса скользкий от смешавшейся смазки и спермы, Лера едва не свихнулась окончательно.
Сорвалась. Полетела в пропасть!
 
Сердце бухало в груди столь сильно, что она глохла от рева крови, несущейся по венам.
Чего он ждет?
Лера ни собственным телом уже не владела, ни мыслями. Кожа полыхала, точно в кипящем масле ее жарили. Сгорая от нетерпения, просунула руку между их разгоряченными телами, и, зажав ладошкой упругий член, протолкнула его глубоко в себя.