Ты для меня? (СИ)
Давыдов перевернулся со спины на бок. Тяжело вздохнул, и серьезным взглядом уставился на девушку. Что надеялся разглядеть, неизвестно. Только напряжение и чувство недосказанности все нарастало.
— Очень даже были! Но, тебе ли жаловаться? — Беззлобно рыкнул. — Судя по рассказам братца, ты провела их, довольно…весело, и весьма занимательно!
Наигранно возмущаясь, пихнула его локтем под ребра:
— Ой, можно подумать, что-то изменилось бы, проводи я вечера в стенах родного дома, и вышивая твой портрет «ноликом»!
— Уж на подвиги не тянуло бы точно!
— Какие еще…
— То есть, прыгнуть с десятиметрового обрыва, для тебя норма? — Вопреки строгому и сердитому тону, его указательный палец лег на губы очень мягко, призывая к молчанию. — Бл*дская обыденность? Ты хоть представляешь, насколько это опасно?!
Валерия мучительно застонала.
Глеб, зараза! Вот кто его за язык тянул?
— Так было нужно!
— Кому?
— Мне!
Скорее уж, жизненно важно!
После того, как узнала о его похождениях в свой двадцать первый день рождения, и сорвала с шеи дорогой сердцу кулон, ей и жить-то не хотелось. Все надежды и мечты, связанные с ним, рухнули в одночасье. Лишь тот адреналин, тоннами бушующий в крови во время полета, вопреки всему, стал ее единственной спасательной шлюпкой. Всю дурь из головы, как ветром сдуло! Тотальная перезагрузка сознания!
— В тот миг, я чувствовала себя свободной…
— От кого?
От тебя, любимый. От тебя.
— От целого мира, Герман. И пожалуйста, хватит об этом!
Давыдов, полоснув яростным взглядом, стиснул ладонью ее подбородок.
— Твое счастье, что меня не было рядом, в тот момент…клянусь, Лера, ты не смогла бы сидеть неделю!
Дура! Как есть, дура!
Вот кто, кроме нее, будет столь отчаянно радоваться подобным словам? Мужчина злился и негодовал, а она едва ли ни светилась изнутри, понимая причину подобной реакции.
— Все обошлось, правда. Никто не пострадал. Ну, кроме нашего самолюбия, конечно. — Мягко оплела крепкую мужскую руку, своей ладонью. — Очень скоро обо всем узнал мой папа. Как оказалось позже, на другом берегу отдыхал с семьей наш сосед, и сделал довольно четкую видеозапись. Вот уж, уверенны были, что в этот раз отец нас точно придушит. Но, нет, обошлось без рукоприкладства. В наказание, мы с Глебом, все оставшееся лето, пололи и поливали огромный приусадебный участок того самого соседа! Больше, подобных глупостей за мной не числилось.
Наконец, Давыдов расслабился. Напряжение покинуло могучее тело, а висок Леры обожгло его горячее дыхание.
— Вот и…умница.
Кожа покрылась крупными мурашками. Сердце же застучало где-то в горле.
— Твоя, да? — Голос внезапно сел. Хрипела так, словно горло простудила. — Твоя умница?
Он смотрел на нее пристально, и долго. Дышал тяжело, рвано. А потом, так же молча, поцеловал. Без привычной страсти. Но, так нежно, трепетно, и проникновенно, что голова пошла кругом. Когда запас кислорода достиг критической отметки, Герман отстранился.
— Спи, — притянул поближе к себе. — Хватит с тебя, на сегодня.
— Да? — Толи согласилась, толи протест выразила.
— Засыпай.
И не поспоришь же…
Странное дело, но после его слов на Леру навалилась жуткая усталость. Веки слипались, ощущаясь свинцовыми шторами. Уже проваливаясь в глубокий сон, расслышала горький мужской смешок:
— Мой портрет…ноликом…сумасшедшая!
Глава 30
Утро для Леры началось со слепящего своей яркостью солнечного света, и настойчивого дребезжания мобильного телефона. Едва нашла в себе силы, чтобы приоткрыть один глаз, и узнать имя «смертника», отважившегося будить работающего человека в девятом часу! В воскресенье! Однако это самое знание, и развеяло остатки сна, в считанные секунды. Звонила Смирнова. И судя по всему, далеко не в первый раз. Стало тревожно. А потому, проворно выбравшись из-под тяжелой мужской руки, перекинутой поперек ее талии, крадучись покинула комнату, и закрылась в ванной.
— Алло? — Проскрипела сонно, и довольно тихо. Эхо в пустом доме было то еще!
— Доброе утро, коллега! — Бодро поприветствовал мобильник, голосом Анны Александровны. — Какие планы на сегодня?
— Доброе! Я…это, — от напора собеседницы, даже растерялась, — отдохнуть, как следует. Выходной, как-никак.
Тяжелый вздох по ту сторону трубки:
— Прости, что разбудила. Да, и вообще, что беспокою. Но, честное слово, больше обратиться не к кому. Можешь оказать мне услугу?
— О чем речь?
— Понимаешь, — Валерия остро прочувствовала неловкость Смирновой, — мне нужно отъехать на несколько часов. По работе — не подумай чего лишнего. Антона оставить не с кем, а с собой взять не могу! Виктор недоступен, как на зло. Не удивительно, впрочем — после твоего ухода, крепко набрался вчера. Новую няню я еще не нашла, а однодневным сиделкам не доверяю…
— Выражаясь проще, Вы просите посидеть с вашим сыном?
После секундной паузы, Анна затараторила:
— Не прими за наглость — я заплачу! И привезу, куда скажешь. И заберу, как освобожусь. Либо, если пожелаешь, можешь приехать к нам.
Лера едва не засмеялась в голос. Лишь страх разбудить раньше времени Давыдова, удержал на грани.
— Я с радостью проведу время с Антошкой. И очень обижусь, если Вы еще хоть раз, заикнетесь про деньги!
— Ох, Лера…мне, так неловко!
— Приехать не смогу. — Прервала самобичевания Анны. — Адрес скину СМС — сообщением.
Коротко попрощавшись, девушка завершила вызов. После, тщательно чистя зубы, и принимая на скорую руку душ, думала лишь об одном — как сказать Герману об их маленьком госте? Довольно смело с ее стороны, принимать подобные решения, без одобрения хозяина дома. Но, стоило вспомнить улыбающееся лицо мальчугана, и горящие искренним весельем карие глазенки-пуговки, сомнения отошли на задний план.
Все будет хорошо. Все будет хорошо! Хуже, уже не будет…
Главное, обезоружить мужчину, накормив вкусным завтраком! И пусть потом, орет, сколько душе угодно. На том и решила, натягивая одну из его футболок, едва прикрывающую пятую точку, на чистое, но, совершенно обнаженное тело.
Приближения Германа она не услышала, из-за скворчащего на сковороде масла. Однако вовсе не испугалась, когда ее заключили в крепкие объятия, прижимая спиной к мощному мужскому торсу. Наоборот, испытала неописуемый душевный трепет, восторг, от того, как горячие жесткие губы, властно прошлись по обнаженной шее, слегка прихватывая кожу. Как грубовато и чувственно царапнула ее его утренняя щетина, пробуждая к жизни тысячи мурашек, хаотично расползающихся по всему телу.
— Скажи мне вот что, Лера. — Проскрипел, бесцеремонно разворачивая девушку к себе лицом, и пристально разглядывая. Подхватив под бедра, усадил на кухонный стол, предварительно смахнув на пол разделочную доску, нож, и пару силиконовых лопаточек. — Серьезно, посмела принять душ без меня?
— Подумаешь! — Демонстративно выгнула спину, расправляя плечи. — Зато, приготовила завтрак.
Мужчина фыркнул, недовольно качая головой, явно не воспринимая всерьез столь жалкое оправдание.
— Одного понять не могу…
Валерия прикусила губу, дабы не прыснуть со смеха, наблюдая за тем, как он морщит нос.
— Чего?
— Как эти милые оладьи…могут столь тошнотворно вонять, яичницей?
Спустя секунду, Герман безошибочно определил источник зла, с ненавистью взирая на вторую сковородку, укрытую стеклянной крышкой. Ту самую, где остывала ароматная глазунья с беконом, зеленью и сыром.
Затаила дыхание, из последних сил сдерживаясь. Однако уголки губ все же дрогнули, выдавая девушку с головой. От его взгляда, светившегося полнейшим изумлением и обещанием неминуемой расправы, окончательно сорвало дамбу! Она хохотала до неприличия громко. Спасибо, хоть не хрюкала.
— Извини, — всхлипывала, вытирая выступившие слезы. — Есть не заставляю…Уф! У тебя сейчас такое лицо…п-ф-ф-х-а!