Князь Вяземский. Дилогия (СИ)
Связь с Москвой поддерживалась методом «как в дальнем космосе»: каждые три месяца отправлялась группка посланцев с набором писем и указюк. Голубиная почта тратилась лишь на особо важные месседжи, которые были редки, а рукодрыжеский телеграф Михайла пока не изобрёл. То ли забыл о таком, то ли не нуждался. Так что дела в остальной Руси двигались себе помаленьку, хотя и с толком, вбитым бунтом.
Уфу не только отделили от Казани, но и обозвали по‑новому – генерал‑губернаторством, подчеркнув важность и значимость региона. Репнин сразу возрос в собственных глазах, а уж как его зауважали понаехавшие тут киргизские кайсаки. Посланцы Тауке‑хана зачастили с просьбами прислать могучее воинство и навтыкать вредоносным джунгарам. Мол, мы за ценой не постоим. Иван Борисович разумно скумекал и предложил начинать дружбу по частям, начиная с западных ворогов. Сначала следовало ввести русский контроль над прикаспийской частью до реки Яик для чего из Москвы прибыли ещё два полка провинившихся стрельцов. То есть, установить контроль над добычей соли и угомонить калмыков и яицких казаков. На большее пока не хватало оружия и боеприпасов.
Слава богу, что московское царство‑государство временно оказалось вне войн. Со шведами – мир (экономическое сотрудничество), с турками – мир (и тоже общие торгово‑закупочные интересы), с поляками – мир (тем пока не до общипывания Руси, своё бы не потерять), даже с Андоррой мир (знать бы, где сия земелька). Да и чего лезть в европейскую свару, коли Ватикан пока не прислал ни пушек, ни мушкетов, ни лошадей, ни повозок, ни бочонков со златом‑серебром? А австрийско‑саксонские посулы московиты вилами на воде вертели, пусть другие верят в вековечную дружбу христиан всех стран забесплатно. Тем более, что Кара Мустафа уже осадил Вену своим воинством в пару сотен тысяч урюков, включая даже венгерских. Поразительно, но Ян Собесский пролетел в этой Истории мимо ватиканской матпомощи. Из Кремля решили посмотреть на членов будущего НАТО издаля, не напрягаясь. Нет смысла Крым с Азовом колбасить, когда целый Исмет‑паша вовсю организует корпорацию по пользованию Дикой Степи (с отмораживанием крымчаков).
Кстати, такую же стороннюю позицию имела и Франция – светоч истинной европейскости и лидер евроочеловечивания. Первую общественную баню они учредили в прошлом году, частные бани перестали критиковаться, но русского мыла и шампу им никто так и не дал. Перечень потребителей уж слишком узок: королевский двор Португалии, королевский двор Испании и отдельно взятые мавры, имеющие гаремы, плюс самые сверхбогатые османы (для персональных многочисленных жён). Никакие просьбы различных иноземных и внутренних купцов не могли прошибить экономический подход князя‑бродяжича: ни массовости под флагом глобализации, ни распродаж технологий, Михайла не признавал. Пусть обычные люди и даже пресловутый средний класс моются хоть щёлоком, хоть «гишпанским мылом» (низкого примитивного качества). Монопольное производство обеспечивало монопольные беспредельные цены и, ясен перец, сверхвысокие понты богатеев.
Московское боярство потихоньку приходило в себя и строило новые заговоры, аккуратненько и осторожненько. Старший царь‑батюшка убыл в северные земли и навряд ли вернётся в ближайшее время. А реально править кто будет? Петру всего лишь одиннадцать лет, мал ещё. Царица‑мать напугана прошлогодними событиями и обижена Вяземским. Да и Иоаким отстранился на время, опасаясь потерять свой верховный пост. Зато регентша чего‑то мутит и слишком часто беседует с Шакловитым, своим человеком. Как бы не проскочить мимо её мечтаний и не оказаться врагом могущественной царевны. Действительно, Софью Алексеевны трясло от нетерпения.
– Василий, ну что же делать? – в очередной раз стенала правительница Московии.
– Ну что на этот раз, люба моя, чего тебе неймётся?
– Вася, так скоро Ивану семнадцать лет исполнится, нужно что‑то срочно делать.
И куда деться от реалий жизни? Старший царь, получается, успел свалить подальше и попробуй его достань на краю географии. Мало того, на следующий год он станет совершеннолетним и смысла в регенстве больше не будет.
– Ох, коли не успеем придумать что‑нибудь, то власти лишимся.
Да, жизнь‑злодейка, казна получила десять миллионов ливров, да и доходы шли с повышенных цен на дёготь и меха. Плюс, Вяземский отдавал пятую часть своих великих барышей. Долги стрельцам оплачены, порядок повсюду, иноземных купцов не обижают, церковь в правление не лезет. Опять же, зимой придут налоги с Архангельска и вроде гораздо боле, чем всегда было. Казнокрадов и мздоимцев на Севере поприжали, а то и истребили. Самое время, чтобы всласть править и свою волю вершить.
– Опасно это, государыня моя, – отвечал Голицын, – обложили нас со всех сторон. Вона, наших стрельцов осталось лишь пять полков, а супротив целых десять государевых. И Ромодановский всё время настороже, а он пёс верный Ивану. Даже в казну не сунешься, пока ей Борька Голицын управляет.
Вроде и сродственник Василию Васильевичу (дальний), но свой интерес имел Борис Алексеевич. Цельный набор интересов от Курска до Белого Моря, да и на востоке его люди имелись (близкие к Репнину). Лояльность к Иоанну, когда тот ещё царевичем был, обеспечила огромные привилеи и послабления. А инновации в сельском хозяйстве приносили доходы, повыше чем в прежние времена. Впору уже своих барашков разводить и ткацкое дело налаживать. Небось готовую ткань и в европах купят. Всё‑таки травой‑сеном торговать дёшево, уж лучше её через баранов и овечек пропустить, всё выгоднее будет.
Пять мильонов ливров прибыли в Архангельск на трёх кораблях: одном галеоне и двух линейных. Простым торговцам не доверили столь серьёзную сумму. Поди сопрут, а потом будут отнекиваться, что пираты отобрали. Французы уже отправили экспедицию, изучавшую земли под будущий тракт. Они бы и караваны пустили, даже беспошлинно, но порядок очерёдности действий был определён договором. Сами французские тугрики передавали в торжественной обстановке, устаканивая дружеские отношения между высокими сторонами. Бесчисленые золотые монетки и руками пересчитывали, и кучками взвешивали, чтобы всё сошлось в балансе.
– Видишь, Иван‑царевич, у тебя и личный золотой запас появился, как положено государю.
Михайла радовался за друга, слегка ошалевшего от счастья. Конечно, царь‑юноша имел достаточный доход и с других владений, но впервые получил солидную сумму, использовав административный ресурс.
– Миша, а где я хранить всё это буду? Небось уже повсюду народ растрындел, – Иоанн иногда применял бродяжьи словечки своего наставника‑наперсника, – Вдруг тати позарятся?
– Не волнуйся, государь, всех бестолковых в этих местах мы уже извели. И охрана у тебя хорошо подготовленная и верная.
Татей действительно значительно поубавилось, а те, кто сбежал, водились где‑то далеко, грабя самоедов и не связываясь с «пришельцами». Всё‑таки прибыли не просто оружные люди, а воины‑татеборцы, прекрасно изучившие повадки и приёмы разбойников. То ли полиция будущего, то ли вообще спецназ, судя по вооружению и умениям.
– Хорошо, Михайла, а что мне делать с португальским предложением?
– Думать будем, серьёзно думать! – ответил без шуток Вяземский.
Дело в том, что с португальцами прибыл полномочный представитель регента Педру в роли… свата. Чего монарху пришло в голову желание породниться с русичами? Неужели дёготь и меха стали причиной нарушения европейских приличий? Всё‑таки царь далёкой Московской Тартарии явный варвар по европейским меркам. И отдавать старшую дочь куда‑то на сторону странно, особенно сейчас, когда его брат‑король Афонсу Шестой плохо себя чувствует и принц‑правитель вот‑вот станет королём. Хотя, чего гадать, когда нужно определиться. Четырнадцатилетняя принцесса Изабелла в самом предсвадебном соку, хотя достойные претенденты на её руку почему‑то нос воротят. Португалия не так давно вернула независимость от Испании и чем‑то не устраивала европейских принцев.