Эромант. Система Соблазнения (СИ)

В ярости харкнул на казенник, и слюна вмиг испарилась с побелевшего металла, но я даже не замечал окутавшего башню жара. Теперь — на «Отмщение», добивать последний крейсер, а уж потом всей стаей загрызем и «Дракона».
— Внимание! — рявкнул динамик внутренней связи. — На «Возмездии» обширные возгорания. Срочно требуется помощь, корабль теряет летучесть!
Анри… Черт!
Я пулей выбежал на палубу и увидел, что «Покоритель» быстро набирает скорость и летит в нашу сторону. Реактор перегрузили так, что бронепояс засиял алым, однако это позволило серьезно сократить дистанцию.
И цель у такого маневра одна — таран. Похоже, осознав тяжесть своего положения, Мерлин решился на отчаянные меры, вот только русские крейсера потрепало так, что таран вполне мог увенчаться успехом и без серьезных повреждений для вражеского борта.
Корабли попытались разрядить строй, но из-за повреждений двигались так медленно, что не смогли бы уйти от прямого столкновения. И все же «Расплате» удалось чуть скорректировать курс за счет ревущей огненной струи с правого борта, что сыграла роль маневровой форсунки.
Укрепленный нос скользнул вдоль борта с непередаваемым скрежетом, корабли сошлись борт к борту, и таран в одночасье превратился в абордаж.
Вот только на палубу прыгнули не обычные матросы, а отряд големов в сверкающих латах, и немногочисленных защитников встретил шквал свинца и пламени.
И в это самое время наш флагман стремительно терял высоту, а начавшийся у кормовой башни пожар расползался по палубам. Его тушили всеми силами, но сил было явно недостаточно.
В этот самый момент Милана и Лука вступили в бой с големами и обрушили на их головы огненный град. Вот только и мать, и сын измотались настолько, что файерболы чаще отскакивали от лат, чем прожигали насквозь.
Я снова оказался перед тяжелейшим выбором. Если помогу Игнатовым — Анри окажется в смертельной опасности. Если брошусь спасать подругу, потеряю и корабль, и последних колдунов.
Но если помочь уничтожить десант, можно будет отвезти чародея на «Возмездие», чтобы тот подсобил справиться с пожаром.
Да и громить големов получится быстрее, если научить соратников одному крайне полезному бронебойному «заклинанию» из будущего.
Решено.
Поддал газу и направил лодку прямо на крайнего голема. Удар сшиб гиганта с палубы, а я заполз в смежный отсек и встал за спаренные пулеметы. Насытил ленты эромантией и рубанул магическими пулями вдоль строя врагов.
Поначалу целился в головы, но изрешеченные в сито топфхельмы никак не влияли на боеспособность чудовищ.
Вскоре опытным путем выяснилось, что мозги находились в панцире — прямо за толстенным нагрудником с продольным килем.
С такой преградой справляться получалось сложнее, и все же сумел изрешетить троих гигантов, прежде чем кончились патроны.
Сей же миг по катеру застучали пули — пришлось в срочном порядке ретироваться, потому что легкая обшивка летуна выдерживала не более десятка попаданий.
Подняв за собой сразу три ледяные баррикады — одна другой выше — добежал до мостика, откуда как раз и вылетали огненные шары.
Милана организовала оборону в укрепленной надстройке, и все без исключения матросы заняли позиции у переборок, балконов и смотровых щелей и поливали громил свинцовым дождем.
Вот только обычное оружие могло навредить тварям лишь в том случае, если все разом били бы в одну точку, но в горячке абордажной схватки бойцы лупили, куда придется, и я не мог их в этом винить.
Чудо, что они вообще не побежали при виде надвигающейся стальной волны. Впрочем, куда ты денешься с летучего крейсера?
Тут отступать некуда, а так хотя бы погибнешь героем — плечом к плечу с товарищами, смеясь в лицо наступающей смерти.
И русские воины сражались, как львы, позабыв о титулах, званиях и происхождении. Старшина рядом с капитаном, гражданский ополченец бок о бок с бывалым рубакой, простолюдин подле дворянина, потому что кровь у всех — одного цвета, и проливать ее одинаково больно.
— Сема! — Милана кинулась ко мне, едва увидела, обняла и расцеловала в щеки. — Как ты?
 
Только тогда заметил, что ладони женщины напоминают печеный помидор — кожа обуглилась и потрескалась от частого колдовства, а сквозь трещины проступила розоватая плоть. Но волшебница, казалось, этого и вовсе не замечала, всецело сосредоточившись на битве.
— Надеюсь, он знает, как справляться с этими гадами, — Лука остервенело метнул сразу два шара и чертыхнулся, когда оба отскочили от цели. — Потому что мы в полной жопе!
— Сын, не выражайся! — женщина устало вздохнула и повернулась ко мне. — Это конец, да? Мы проигрываем?
— Нет. Все только начинается, — я кратко объяснил магам устройство кумулятивного заряда.
Рыжий хлыщ внимательно выслушал и качнул головой.
— Чушь какая-то… Перевернутый конус, прожигающая струя…
А затем со злобой швырнул улучшенный файербол в грудь ближайшего голема. И того словно пронзило раскаленной рапирой — мозг вскипел, нервы спеклись, и гигант грудой доспехов брякнулся на палубу.
— Да ладно… — паренек с удивлением посмотрел на руку. — Неужели работает…
— Не тратьте патроны на големов, — я обратился к морякам. — Ими займемся мы. Вы же бейте янки и готовьтесь к ответному штурму. Очень скоро мы сами возьмем это корыто на абордаж!
Под крики «ура!» и агрессивную пальбу, я выхватил тяжелый «кольт» и напитал силой восьмигранный резной ствол. Первым выскочил на палубу, поднял ледяную баррикаду и быстрее кошки скользнул за укрытие.
Секанул ближайшего гиганта молнией, и отметил сразу две странности. Во-первых, разряд вышел в разы более ярким и громким, чем прежде. Во-вторых, он больше походил не на электрическую дугу, а на подсвеченное розовой аурой светящееся щупальце.
И трескучие протуберанцы не просто вонзились в латы, а оплели их, как пиявки, и вместо которого удара тварь тряслась на месте секунды три, прежде чем пустила сквозь сочленения черный дурно пахнущий дым.
Похоже, мозг запекся до горелой корочки, и доспех развалился на куски — только сабатоны и поножи остались стоять у борта.
Правда, три секунды — все же достаточно долго, и пока возился с ублюдком, его товарищ развернул корпус на девяносто градусов и навел на меня притороченный к предплечью огнемет.
И черт его знает, спасла бы меня уже подтаявшая преграда от струи пламени, если бы нагрудник гиганта не прошила насквозь раскаленная «рапира».
Ко мне подскочил Лука и с двух бросков свалил еще пару тварей. Следом взмыла в воздух Милана и принялась забрасывать врагов градом из кумулятивных файерболов.
Я пришил еще двух из усиленного револьвера, снова сократил дистанцию и ударил молнией — одного, второго, третьего. Ни усталости, ни истощения маны при том не чувствовал — наоборот, шкала ресурса восполнялась быстрее, чем применял заклинания.
Да, душа терзалась гневом и болью, а организм работал на износ, но мне было все равно. Я убью этих гадин любой ценой — не только из жажды мести, сколько для того, чтобы они больше никого не угнали в рабство, не разлучили семьи, не разрушили домашний очаг.
Если Мерлин вырвется с острова, начнется война, какой свет не видывал прежде, и миллионы людей лишатся родных, близких и любимых — так же, как и я. И я пожертвовал слишком многими, чтобы этого не случилось. А значит, пришла пора пожинать плоды.
Големы лишились флангов и сбились в кучку около фальшборта. Стальные дуболомы не испытывали страха и не умели отступать, а потому заняли круговую оборону и вяло отвечали на атаки.
В отличие от маны, боезапас иссякал гораздо быстрее, и очень скоро часть верзил истратили патроны и ринулись врукопашную.
— Тупые ублюдки, — Лука взмахнул рукой, и из ладони выпростался ревущий огненный клинок. — Сейчас посмотрим, как хорошо вы фехтуете.
— Стой! — крикнул я, но рыжий лис уже выскочил из укрытия и ринулся прямо на наступающих железяк.
Меч из реактивной струи рубил и колол не хуже джедайского. Франт подсек одному коленное сочленение, скользнул ко второму, изящными финтами отсек руки и тут же элегантным балетным прыжком метнулся к третьему и рассек панцирь от горжета до гульфика.