Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Тэймэй бросилась на шею Райо и даже на радостях чмокнула его в щёку, от чего тот зарделся.
— Тогда уж и Кирану заодно, — сдался я. — Остальные ипостась сменить могут на крайний случай.
* * *
Император просматривал сводный отчёт по срочным регистрационным действиям, поданный его канцелярией. Исков по развязыванию родовых войн нет, уведомлений об организации кланов тоже. Ничем непримечательный день. Всё больше договора о помолвках. Аристократы готовились к весенней свадебной поре заранее. Не многие решались на зимние свадьбы.
Рутинная работа выполнялась на автомате. Взгляд скользил по строкам, практически не задерживаясь. Сам он думал о сложившейся ситуации внутри своей семьи. Мария уже была у него и просила включить её в состав делегации на коронацию Кристиана Блавалена.
И ведь повод-то какой озвучила:
— Хочу присмотреться на предмет брачного союза! — на голубом глазу выдала принцесса, хлопая глазками с длинными тёмными ресницами.
— Дочь, это тот случай, когда на королевскую тиару раскрывать роток рановато, — честно предупредил император, понимая, что истинная причина страстного желания дочери поехать в Данию далека от Кристиана, как портовая девка от девственности. — С подобными союзами инициатива всегда идёт от мужчины.
— Пап, он молод и неглуп, я молода, красива и разумна, — пожала Мария плечами. — На моё приданое можно купить ещё одну Данию. Как ты думаешь, какова вероятность удачного союза?
— Нулевая! — отрезал император. — Ты сама знаешь семейные планы на счёт себя.
— Знаю, — покладисто согласилась Мария, — но быть королевой и привести к союзу с родиной очередную страну — не такая уж и плохая альтернатива. Подумай. Я не настаиваю.
И дочь выскользнула из кабинета, не докучая отцу. После памятного разговора и суровой словесной порки Мария стала вести себя тише и спокойней, всё больше напоминая себя прежнюю. Но император не обманывался. У деда тоже бывали периоды, когда его зависимость ослабевала, но затем она возвращалась с ещё большим размахом.
Император даже не рассматривал возможность включения дочери в состав делегации. Достаточно будет самого Петра Алексеевича и Андрея. Тот в последнее время показал себя как мудрый и дальновидный политический игрок, единственный не запятнавший репутацию в отношениях с Комариным и Виноградовой. Более того, даже сейчас он с разрешения отца продолжал оказывать содействие Михаилу, помогая с составлением брачного договора с японской княгиней и устранением бюрократических проволочек.
Вот так и подумаешь… А ведь раньше Андрей практически не интересовался дворцовыми интригами и политическими играми, предпочитая им понятный язык цифр, фактов и закономерностей. До появления Кираны. Здесь принца зацепило, и он принялся раскрывать совершенно новые грани личности.
«Все проблемы в мире из-за женщин, — задумался император. — Причём большинство даже не догадывается, что именно из-за них. Вот так живут себе и не знают, что императоры и принцы не могут выбросить их из головы».
Пётр Алексеевич открыл ящик письменного стола и посмотрел на одинокую коробочку с помолвочным кольцом, лежащую там. Надо бы вернуть артефакт в сокровищницу и не уподобляться собственной дочери. Хватит им и одного носителя дедовой одержимости.
* * *
Когда я думал, что нас перенесёт Райо, я ошибался. Оказалось, что его дар тоже имеет некоторые ограничения. Открыть портал к неизвестно кому и неизвестно куда дракон не мог, поэтому эрг пытался на коленке научить меня сотворить нечто подобное. И на этот раз удалось. С учётом моего личного знакомства с Маркусом и связи кровной клятвой портал удалось открыть за рекордный час, что, по мнению Райо, было нереальным достижением.
Я же каждую минуту из этого часа чувствовал, как жизнь по каплям покидает моих людей вместе с кровью. Возможно, именно это ощущение надвигающейся смерти и заставило меня на голом стремлении открыть портал. На портал того же Райо это было мало похоже, скорее прокол в пространстве, сотворённый когда-то алтарём Виноградовых при поиске Кираны. Такие же мутные стены, сквозь которые невозможно было ничего разглядеть, словно движешься по кишке внутри огромного чудовища. Но где-то там на другой стороне были мои люди, отчаянно нуждавшиеся в помощи.
 
У меня в голове не укладывался лишь один момент. Как так вышло, что никто из группы так и не обратился за помощью, когда всё пошло не по плану? Даже если рядовые кровники были не в курсе возможностей кровной связи, то Маркус уж точно пользовался связью в оба направления.
Ответ на свой вопрос я получил немного позже. А пока мы удивлённо озирались по сторонам, не понимая, куда нас занёс мой прокол. Вокруг бушевал шторм. Шторм на Балтике, в середине зимы.
Волны с рёвом и треском ледяных глыб бились о скалы, словно пытаясь пробиться внутрь пещеры, Огромные торосы наслаивались друг на друга, образуя завалы. Треск стоял такой, что моментально заложило уши. А ветер, будто стараясь ещё больше усилить хаос, завывал меж камней, поднимая брызги от волн и осколки льда и бросая их на стены пещеры.
Дар уверенно вёл меня вглубь, подгоняя и напоминая про отсутствие времени в запасе. Но всё же без разведки не стоило соваться на чужую территорию, и я направил комаров обследовать пещеру.
Когда первые комары вернулись с каплями чужой крови, внутри меня всё перевернулось.
— Внутри всего пять человек чужих, — прорычал я, — убивать буду с-с-сам, — последние слова я прошипел, сам не заметив, как сменил ипостась на змеиную и рванул внутрь пещеры.
  
Глава 19
 
Перед глазами стояла кровавая пелена. Из воспоминаний крови я увидел, как моих людей распяли на деревянных крестах и вскрыли им вены на ногах, сливая кровь в огромную чашу, расположенную внутри пещеры. Одно дело, просто перерезать глотку, и совсем другое — методично по каплям сцеживать жизнь, предварительно накачав чем-то снотворным, отчего бойцы потеряли сознание.
Под звуки жертвенных гимнов присутствующие жрецы по очереди окунались в кровь с головой и скандировали что-то на своём языке. Я узнал лишь много кратное повторение «Исбьерн», потому не сложно было догадаться кто и кому приносил в жертву моих людей.
— Вы-с-с-с прис-с-свали не того! — прошипел я в тишине пещеры и заставил их обернуться. На лицах застыло выражение непонимания и самого настоящего ужаса, но несмотря на это, они всё же преградили мне путь. Тела их покрывали татуировки, которые начали оживать прямо под кожей, а спустя мгновение передо мной стояло пять белых медведей. Для своего вида они были достаточно крупными, но они не были эргами. Я же превышал размерами практически вдвое любого из них.
И хоть действовали они слажено, пытаясь зафиксировать моё тело и разодрать пастями и когтями, у них ничего не вышло. Мои эфемерные когти рассекали их белоснежные шкуры словно горячий нож масло. И нет, я не убивал, я отсекал конечности, оставляя тварей реветь от боли и шока и корчиться от потери крови. За моей спиной я чувствовал Свету и остальных. Они принялись опускать крестовины и снимать умирающих людей. В мою битву они не вмешивались. Лишь Кирана один раз обратилась по кровной связи:
«Света обещает вытянуть всех».
Эта фраза немного успокоила меня, но не охладила гнев, напротив, превратив его в холодную расчётливую ярость. Просто убить их было бы слишком лёгкой смертью.
Когда передо мной остался лишь один противник, он сменил ипостась и упал на колени:
— Не убивай меня, Великий змей! Я готов поклоняться только тебе! — тараторил он на разных языках. Я узнал итальянский, английский, немецкий, французский и даже русский с ужасным акцентом. — Я всё расскажу, только не убивай.
«Комаро, что полагается члену княжеского рода вдруг самолично из трусости решившему сменить покровителя?» — поинтересовался я, кольцами обвивая члена рода Исбьернов.
— Проклятие божественное ему полагается! — не задумываясь ответил покровитель. — А кто это самоубийством решил заняться?