Знамение. Вторжение (СИ)
Когда я снова бросаю ступню на газ, то уже не смотрю по сторонам. Я лишь улавливаю краем глаз и сужу по стремительно нарастающему вою, что десятки тварей во главе с «обращенной» красоткой вот-вот также доберутся до автомобиля, сверкая обезумевшими от голода фосфоресцирующими глазами, щелкая кривыми клыками и лоснясь на чистом утреннем солнце серыми жилистыми спинами. Смотреть, как на нас несется эта зловещая, звериная лавина мутантов не имеет смысла. Это даже опасно, учитывая, что психика может неожиданно впасть в ступор и затормозить мышечные движения тела, нацеленные на немедленные действия. Все ставки сделаны, а белый шарик уже несется по колесу рулетки, единственный в казино обладая знаниями, на каком значении ему суждено упасть. Однако на игральном столе лишь два слота: либо твари немедленно растерзают нас на месте, не дав сбежать; либо нам все же чудом удастся от них ускользнуть.
Наш автомобиль вылетает со двора будто пробка из бутылки прогретого на солнце шампанского. И натужно скрипя покрышками, боком шаркнув при маневре попавшийся на пути внедорожник, поворачивает влево, в сторону главной дороги. Увлекая за собой беснующуюся серую волну из преследующих тварей.
Лобовое стекло перед моим лицом — в трещинах, напоминающих затейливый рисунок огромной паутины. Однако я благодарю судьбу, что окна все же остались целы, не осыпавшись от удара по крыше. Ведь в противном случае, я был бы не уверен, что наша поездка закончилась бы удачно при любом возможном раскладе. А с подобным «орнаментом» я все таки могу сносно видеть дорогу и контролировать обзор по сторонам.
Правая нога, давящая на педаль газа, «приклеена» к полу. И легковушка стремительно разгоняется, выскочив на широкое полотно главной дороги, где я поворачиваю руль снова резко влево, пустив автомобиль в опасный дрифт, сопровождающийся жалобным скрипом резины и немного поднявшимися в воздух левыми колесами.
Мерзкая, серая, озверевшая от ярости орда, будто полчище крыс, бегущих по туннелю городской канализации, высыпает на дорогу вслед за нами. При этом, держащиеся ближе всех к машине твари сохраняют дистанцию от нас лишь в несколько считанных метров. И несмотря на натужный рев двигателя, эта дистанция не увеличивается, а кажется, даже сокращается. В отчаяния я кидаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида, в сторону нагоняющих автомобиль тварей, и отчетливо вижу их злобные звериные морды, скалящиеся в голодных гримасах. За ними показывается толпа из бегущих следом, самые быстрые из которых расталкивают находящихся впереди, заставляя тех спотыкаться и со скрипящими воплями сходить с дистанции, чтобы быть затоптанными волной напирающих соратников, а потом снова подорваться на четыре лапы и продолжить гонку.
Я отрываю взгляд от бегущей следом за нами серой волны и впиваю взгляд в асфальтовую реку лежащей впереди широкой дороги, которая проходит через многополосный перекресток, проложенный между махинами высоченных жилых домов. Некогда круглосуточно загружённый транспортом перекресток теперь занят лишь четырьмя столкнувшимися друг с другом автомобилями, оставленными водителями на месте аварии, две из которых оказываются обугленными в черное от случившегося с ними когда-то пожара.
Приняв левее, я лихо и не сбавляя скорости обхожу препятствие, открыв для себя дальний обзор вперед, на уходящий в глубину города и пересекающий его по всему периметру проспект. При этом замечая, что путь и дальше будет в нескольких местах прегражден оставленными посреди дороге машинами, и мне понадобится все моё водительское мастерство, чтобы избежать возможного столкновения.
Пока же, с запасом как минимум в пару или тройку километров, проспект выглядит «чистым», что позволяет мне пытаться добиться от корейской легковушки максимально возможной скорости, чтобы оторваться от преследовавших тварей.
Тонкая белая стрелка, встроенная в круглом окошке спидометра на приборной панели, указывает на скорость в 125 километров в час. Максимальное значение спидометра оптимистично заканчивается на 240. Однако, как бы отчаянно я не давил на гашетку, машина едва прибавляет прыти, добавляя к скорости лишь пару дополнительных километров. Неудивительно почему. Вполне возможно, что подобные максимальные показатели — лишь маркетинговый ход автопроизводителя. В добавок, нужно принять во внимание, что малолитражка загружена пассажирами и багажом, что ограничивает ее предельную мощность.
Как бы то ни было, проскочив первый перекресток и пулей несясь в чрево умершего города, я с облегчением замечаю, что преследующая нас орда отстает, а расстояние между нами уверенно увеличивается.
Пока автомобиль пересекает безопасный участок проспекта, я рывком оглядываюсь назад, проверяя детей, которые выглядят будто испуганные котята, вжавшись в кресло и обнимая друг друга. Они целы. Боковые пассажирские стекла хоть и треснули, так же как и лобовое и заднее, однако не разбились, как я опасался ранее.
Быстрый взгляд на супругу также придает мне оптимизма. Жена молча сидит рядом, положив на колени сжатые кулаки, прогнувшись вперед и напряженно всматриваясь в полотно проспекта сквозь потрескавшееся лобовое стекло. Заметив, что я смотрю на нее, она поворачивает лицо в мою сторону, показав вскинутые «домиком» брови, и одобрительно кивает, тем самым безмолвно хваля меня за успешное начало «экспедиции».
Следующим пунктом я проверяю приборное табло, опасаясь, что полученные повреждения корпуса могли навредить системам автомобиля, с удовлетворением отмечая, что все показатели выглядят в порядке, как и индикатор уровня заправки топливом, который показывает почти полный бак.
Через считанные секунды наш ревущий на полных парах автомобиль пересекает еще один перекресток, неправильным углом и под наклоном уходящий правым отростком к морю, сверкающему на утреннем солнце ослепительными переливами, похожему на ярко-синее платье модницы, украсившей свой наряд тысячами хрустальных пайеток.
Мне пока некогда любоваться морем. Оно еще будет у нас в изобилии, когда (если?) мы доберемся до яхт-клуба. А теперь я отворачиваюсь от него и напряженно всматриваюсь в летящую навстречу дорогу, сжимая запотевшими руками руль и надеясь, что фортуна и впредь не оставит нас.
— Смотри!!! — вдруг кричит супруга, выбрасывая перед собой дрожащую руку и указывая в сторону группы старых пятиэтажных жилых домов соседнего микрорайона, построенного в середине прошлого века, и в новое время едва приведенного в порядок наспех закрашенными желтой и зелёной красками стенами, обращенными лицом к главной дороге.
Мой взгляд переходит на нужную точку. И я замечаю россыпь серых, стремительно движущиеся в нашу сторону фигур. Они показываются из подворотни между домами. Подобная же картина разворачивается и в других местах. Серые фигуры появляются из множества углов и проездов, справа и слева, показываются в окнах, на балконах, в витринах магазинов и кафе, а также в салонах припаркованных во дворах и у обочин дорог автомобилей. И я в ужасе осознаю, что к орде мутантов, следующей за нами по пятам, собравшейся из домов оставленного нами района, добавляется «подкрепление» из сотен, а может тысяч «обращенных» из других кварталов, привлеченных воем преследователей и шумом нашего оглушительно ревущего автомобильного двигателя.
А в добавок к этому, я слышу внезапный новый шум — режущий ухо скрежет некого предмета, будто трущегося по асфальту. В результате чего, темп нашего разогнавшегося автомобиля заметно и с рывком падает, отыграв назад около десяти километров скорости.
Я бросаю отчаянный взгляд в левое боковое зеркало и замечаю, что задний бампер оторвался от корпуса, по-видимому, в результате недавнего столкновения с одной из тварей, и теперь болтается позади, скребя полотно дороги. Также я подозреваю, что обломок задевает одно из колес и теперь тормозит ход легковушки…
Ружье
— Какого черта!!! — в сердцах выкрикиваю я, ощущая, как спирает дыхание, как от злости, досады и страха не хватает воздуха, чтобы вдохнуть полной грудью.