Знамение. Вторжение (СИ)
Пообещав себе разобраться с «Пашей» на свежую голову, и перед тем, как завершить бесконечно долгое и безумное утро, которе давно переросло в пропекшийся жарким солнцем полдень, и позволить себе поспать, я решаюсь выполнить еще один оставшийся невыполненным важный пункт плана. Проверить запасы еды и воды, которых по словам погибшего мужика — «хрен да маленько».
К этому времени, я уже обыскал всю яхту, осмотрев каюты, внешнюю палубу, а также ниши под сидушками на сиденьях, расположенных на корме. И единственными, оставшимися непроверенными местами, являются лишь шкафы, находящиеся в кухонной зоне главной каюты, где и должны, судя по всему, храниться съестные припасы.
Добравшись до места, стараясь не шуметь и стуком открываемых и закрываемых дверец не разбудить своих девочек, я проверяю каждый из встроенных под и над раковиной и небольшой газовой плитой шкафов, а также обнаруживаю пустую холодильную камеру, скрытую под панелью возле иллюминатора.
В итоге, после недолгих поисков, я аккуратно выставляю на обеденный стол всё имеющееся на яхте съестное добро, состоящее из восьми банок отечественной говяжьей тушенки, двадцати трех пачек лапши быстрого приготовления самой низкокачественной и дешевой марки, шестнадцати одноразовых пакетиков чая, двух непочатых пачек гречихи, открытого трёхкилограммового пакета с рисом, целой упаковки сухарей, стакана сахарного песка и почти пустой солонки соли. На этом все!
Также, мутнеющим от усталости взглядом, борясь с роем назойливых белых «мошек» перед глазами, я умудряюсь найти на приборной панели указатель запаса воды, определив, что максимальный литраж бака составляет пятьсот шестьдесят литров, тогда как стрелка остановилась на линии, указывающей на первую четверть циферблата. Разобравшись с арифметикой, я понимаю, что воды у нас имеется около ста пятидесяти литров.
Почувствовав дикую жажду, вспомнив, что я ни разу не пил жидкости за многие последние часы, я отыскиваю в шкафу щербатый железный стакан, набираю из крана для питьевой воды драгоценную прохладную жидкость, наполнив чарку до краев. И с насаждением, залпом выпиваю ее, ощущая, как влага будто всасывается еще во рту и в горле, не успев дойти до желудка.
Потом я нахожу себе место на диванчике возле родных, сворачиваюсь в позе зародыша, подогнув под себя колени, и моментально срываюсь в болото сна…
Прыжок
Я просыпаюсь, будто от грубого толчка. Словно некто с грозным рыком пнул меня по ноге, а потом сразу же исчез, стоило мне открыть глаза. Мне кажется, что прошло не больше минуты, как я заснул. Однако судя по стрелкам на наручных часах, время — начало седьмого вечера. Это означает то, что я был в отключке почти пять часов.
Первые секунды после пробуждения я пытаюсь определить где нахожусь, и как я тут оказался. Лежащий на диване. В причудливой полукруглой комнате с вытянутыми окнами и миниатюрной кухней. В неудобной позе, с затекшими плечом и шеей. Но чуть позже, воспоминания о пережитом кошмарном дне срываются на меня, будто ушат с ледяной водой после жаркой сауны, разом смывая сонную негу и заставив тело и разум снова включиться в режим боевой тревоги. Яркими, обрывистыми, наполненными болезненно-эмоциональными вспышками, память напоминает о недавно произошедших событиях, словно стремительно перелистывает перед глазами страницы жуткого фантастического комикса.
Взгляд упирается в пакеты и банки с продуктами, выставленные мною ранее на столе, а после переходит на приборную панель, где я, перед тем как уснуть, смог найти указатель запаса питьевой воды. И это окончательно сбрасывает меня на «грешную землю», напомнив о жестокой реальности, которая окружает нас на этой яхте.
Дети спят рядом. В тишине каюты я могу расслышать их сипящее дыхание, сквозь забитые соплями носики. Они вольготно раскинули ручки и ножки по сторонам, заняв всю ширину дивана. Их крохотные лица умиротворены, освещенные все еще ярким светом сияющего через иллюминаторы солнца. Я оглядываюсь в поисках супруги. Однако не нахожу её. Видимо, предполагаю я, она успела проснуться раньше меня и находится сейчас где-то на палубе или в одной из кают.
От мысли, что супруга могла наткнуться на четвертую каюту, где находится заточенный мутант, моё тело простреливает нервным импульсом, будто от удара электрического тока. И я вскакиваю с места, принимаясь за поиски жены, которой не отказывается ни в одной из коридоров. Также я не нахожу её на корме. Пройдя по правой стороне палубы к носу, я, наконец, нахожу ее, сидящей на плоской длинной перекладине, закрепленной между концами двух бортов яхты-катамарана, на самом переднем краю лодки.
Она сняла с себя брюки и ботинки, которые аккуратной пирамидкой стояли рядом на палубе, оставшись лишь в измазанной грязью бежевой водолазке и видавших виды трусах. Ее живот выпирает сквозь водолазку. И к своему счастью, водолазка скрывает синяки, которые остались на животе после злоключений прошедшего утра. Её растрёпанные каштановые волосы раскинуты по плечам и колышутся в такт порывам теплого морского бриза.
— Что ты там делаешь? Поплавать решила, что ли? — ворчливо обращаюсь к супруге я, готовя фразы для поучительной тирады о том, что прыгать с носа лодки в море в ее положении небезопасно, и если приспичило освежиться, то следует воспользоваться ступеньками, плавно ведущими к воде, оборудованными на корме.
Она же не оборачивается на меня. И продолжает неподвижно сидеть на перекладине, свесив ноги вниз, вцепившись пальцами одной руки в звенья натянутой позади нее сетки, тем самым удерживая себя в неустойчивом равновесии, а ладонь другой руки держа на торчащем шаром животе.
Когда заготовленные слова наставления были уже готовы сорваться с моих губ, то я вдруг осознаю, что супруга ведет себя странно. Она по натуре осторожна и неуверенно держится на воде, тем более никогда не ныряет. И в обычной ситуации никогда не позволила бы себе усесться на самом краю яхты, свесив ноги вниз. Еще я замечаю, как напряжена ее спина, и что голова её нехарактерно втянута в плечи.
— Тут нырять опасно… Зачем ты сидишь здесь? Пойдем внутрь? Ты уже ела? — сыплю вопросами я, тогда как супруга продолжает меня игнорировать и всё смотрит вниз, на волнующуюся плавными волнами поверхность воды перед носом яхты.
Осторожно, боясь вспугнуть и спровоцировать неосторожный прыжок, я касаюсь ее плеча, от чего она нервно вздрагивает.
— Он не шевелится…, - едва слышно, наконец отзывается супруга, все также не поднимая на меня лицо.
Немедленно поняв о чем идет речь и «считав» эмоциональное состояние супруги, я закусываю язык, старательно подыскивая правильные слова, которые смогут поддержать супругу и помочь преодолеть мучающие её переживания.
— Он не шевелится! — вдруг громко всхлипывает она, повернув на меня свое мокрое от слез, искаженное гримасой испытываемой душевной боли лицо.
— Может он просто спит. Ему же… ему же… н-н-надо спать, правда? — неожиданно заикаясь от растерянности, бормочу первые попавшиеся в голову глупости я.
— Спит?!! — истерично вскрикивает она, утрамбовав в этом коротком выкрике неимоверную концентрацию скорби и отчаянья, перед которой меркнут любые мои слова утешения, отсылающие к логике и разуму.
— Ну правда же…? — бормочу я, при этом готовясь к тому, чтобы броситься к супруге и безопасно повалить ее назад, на растянутое сетчатое полотно позади неё, предотвратив тем самым губительный прыжок в воду.
— Я так не могу. Прости! Я люблю вас. Береги детей! — вдруг бросает она в меня короткими фразами и тут же одним рывком сбрасывает себя в воду.
Опешив, я стою и наблюдаю, как тело супруги падает ногами вперед в прозрачную, искрящуюся синевой толщу воды, которая почти без всплесков, с хлопком развёрстывается под ней, в момент поглотив с головой. Очнувшись через несколько мгновений, я суетливо сбрасываю с ног ботинки и, не снимая футболку и брюки, ныряю вслед за женой.