Последняя черта (СИ)

— Он называл тебя шлюхой. — Ворон остался искренним, хотя явно сник и погрустнел. — Знает... видел и слышал много, достаточно, чтобы меня, да и тебя, уничтожить. Я не доверяю ему, я не хочу тобой рисковать. Он всё-таки мент. Позволь, я сам разберусь, Призрак.
«Да, я его боюсь», — говорил несчастный тусклый тёмный взгляд.
— Кто меня только шлюхой ни называл, — проворчала Алиса. — Ворон, если ты всё ещё хочешь со мной спорить — то ты плохо меня знаешь. Мне и так послезавтра переться в участок. Какое, нахер, опасно? Днём раньше, днём позже, в таком случае — не велика потеря.
Алиса вскинула подбородок и посмотрела на него совсем нагло, с уверенностью и какой-то горечью. Как всё это умещалось в одном взгляде и жесте — непонятно.
— Я обещаю, что не буду делать глупостей, — надавила Каста на ещё один вечный свой проёб. — А ещё лучше — взять с собой Лёху. Иначе он нам с утра все мозги выест, если узнает, что ездили без него.
— Ладно, — сдался Ворон, и во взгляде на секунду всё же проступила сдерживаемая в глубине боль. — Пойду его разбужу.
  
Глава 12
 
После тёплого Призрака под боком мир казался уж слишком серым. Или так на Ворона влияли обстоятельства в виде Лёхи и Алисы? Скорее всего, всё сразу; и тёмное питерское небо.
— Солнышко проснулось, поднимай зад, — уже без каких-либо прелюдий начал в трубку предельно серьёзный Ворон. — Пока ты дрых, похищенную успели избить, пустить по кругу и заставить выдавливать из себя шантаж. Незабываемое зрелище, не могу с тобой не поделиться. Ты хотел доказательств? Где пересечёмся? Отделение ещё не работает.
—  И тебе доброе утро, — всё в той же степени раздражённый голос. —  Эстонская двадцать три. Позвони —  спущусь.
Потом ещё продиктовал почту, попросил поделиться так усердно добытыми доказательствами и сбросил звонок.
Доказательства Ворон скинул, хотя всё ещё ощущал себя как на иголках — хер его знает, этого мента. Вызвал машину, ехал молча, всю дорогу курил. Быть может, в иных обстоятельствах он мог бы поговорить с друзьями, но сейчас единственное, чего хотелось — провалиться сквозь землю. Не спасала и уверенность в лояльности Алисы, и однозначное дружелюбие Лёхи — гондон был из другого мира, из другого состояния, и пересекать эти две вселенные откровенно не хотелось. Ворону было стыдно, очень стыдно, и если бы не Таша — он никогда не звонил бы Анатолию. А сейчас следовало просто засунуть страхи в задницу и продолжать то, что от него требовалось, верно?
И всё же это было непросто.
Приехал, позвонил. Подождал, пока спустится.
Мент выперся через пять минут в обыкновенных домашних трениках, майке и куртке поверх. Всклокоченный, будто действительно разбуженный только что. Окинул всю их братию взглядом, тяжело вздохнул.
—  Посмотрел. Хреново. — Его передёрнуло от холода. — Могу только сказать, что одна картина у меня в голове построилась. Только она вам не понравится.
Зашуршала пачка сигарет, её всполохом огня осветила старая, ещё бензиновая зажигалка. Анатолий сел на скамейку возле подъезда, несколько раз затянулся и потом заговорил. Лёха всё это время старался держаться в тени, отворачивался и всем несуществующим богам молился, чтобы мент его не узнал.
—  Неонацисты — это ребята поопаснее, чем простые наркоманы или какое ОПГ. Вы полезли в очень вонючее политическое дерьмо. Само всё это довольно сложно, но основа такая: они пропихивают нужные законы, поддерживают начинания нашего любимого, — мусор сплюнул, — государства извне. Если похитили эту девушку, вынуждая тебя, — быстро зыркнул в сторону Алисы, — пойти сдаваться — значит, ты пойдёшь и сдашься, иначе эту девочку порежут на лоскутки. И ничего с этим не сделать. Хер его знает, на что ты, Костя, рассчитывал, когда мне звонил. Потому что, если до сих пор этого не понял — мозгов у тебя всё-таки, и правда, как у птицы.
«Чтобы у тебя этот Костя в глотке застрял», — мысленно выругался Ворон.
 
— Анатолий, — в голосе снова явно прозвучало «гондон». — Ты уж определись с жизненными приоритетами. Как безосновательно пойманную тряпку вытаскивать — так тут ты горазд, орёл! — Ворон всё равно вскипал, хотя и обещал себе сдерживаться. — А как херня посерьёзнее — голову в песок? Ну ты и ссыкло, Анатолий.
— Ссыкло?! —  мгновенно подорвался мент. — Слышь, бравый ты наш защитник униженных и опущенных! У меня тоже есть, кого за спиной прятать — не у тебя одного такие люди имеются! Что мне сделать, а?! Пойти на ковёр к генералу, показать ему эту хрень, рассказать всё, а потом подохнуть по дороге домой?!
Лёха прикрыл глаза. Алиса стояла, снова бледная, и напоминала статую — только-только изготовленную, но уже потрёпанную.
—  Хочешь помочь этой девчонке? Я тоже хочу! Только не всегда наши желания совпадают с действительностью! Я в это дерьмо в открытую не полезу! Фраера из себя не корчи!
—  Дядь Толь, — раздался голос Лёхи, и он, всё же, собрав в кулак всю силу духа, подошёл ближе. — Остыньте, а? Мы с вас ничего не требуем. Просто за помощью приехали и советом, если возможно.
Анатолий мгновенно заткнулся, прищурившись на парня. Открыл было рот, хотел что-то сказать, но только бессильно махнул рукой.
—  Даже знать не хочу, что ты тут забыл, но нихрена не удивлен. Ладно. Хуй с вами, детки. Я правда ничего сделать не смогу, а если даже пойду, как и говорил, на ковёр — бессмысленно голову сложу. Вам бы в общество это дерьмо вынести. Была пара громких дел, может вспомнишь. — Он явно обращался к Алексею. — И людей из-за решётки люди же и вытаскивали.
— Кому ты пиздишь, что не можешь... — покачал головой Ворон, которого это всё совершенно не убеждало. — И с чего взял, что куда-то идти нужно. Достаточно консультации. — Он снова был в ладах с собой — как минимум понимал мотивы мента. — Ты серьёзно думаешь, что мы шарим в этих ваших юридических тонкостях? Нам нужна защита. Хотя бы воображаемая. Список документов, встречный иск, оформление улик... — Ворон прищурился. — Не хочешь сам, посоветуй подобие адвоката. Нормального. Без этого никакие люди не помогут. А общественный резонанс уже на нашей совести.
—  Адвоката подкину, — кивнул Анатолий. —  Это без проблем. Не знаю, возьмётся одна дамочка или нет, но она толковая. Если от меня что-то нужно будет из теневого разряда — обращайся. Пока подумай, что тебе ещё от меня надо, чтоб потом не доёбывал, а ты, патлатый, иди-ка сюда. Разговор есть.
«Сразу бы так. А потом у меня мозги птичьи», — мысленно проворчал Ворон.
У Лёхи на лице отразилась какая-то форма отчаяния. Он уныло отошёл в сторону, ближе к подъездной двери, тут же получил от мента подзатыльник и стал похож на провинившегося мальчишку. Алиса даже отвлеклась от самобичевания, с интересом наблюдая за открывшейся картиной. Таким Лёху она видела впервые.
— Думаешь, адвоката хватит? — спросила она у Ворона. — Он же прав, блять. Да и в какой-то степени прав был Актёр тогда. У нас даже одиночных пикетов за последние два года не было…
— Не прав, — ответил он Алисе с интонацией «Лучше тебе с этим не спорить». Но с первым заявлением согласился. — Одного адвоката мало, а тот же Актёр вполне сможет его дополнить. — Наброски плана в голове постепенно складывались в картинку. — Ещё нужна Изабель... Нет, нужны все, — передумав, тряхнул головой Ворон. — И начать мы должны сейчас.
—  Ага, — на большее изречение у Касты сил не хватило. — Вернёмся, растолкаем их.
 
Тормошить кого-то прямо сейчас у неё рука не поднималась. Алиса надеялась, что хоть кому-то этой ночью удастся поспать подобием спокойного сна.
— ...Блять, ты сов!..
Она прислушивалась, но мент снова зашипел, и больше совсем ничего разобрать не удалось. Но скоро Лёху отпустили, назвав напоследок конченным идиотом, а сам Анатолий скрылся за дверью подъезда.
— Что это было? — по дороге к машине поинтересовался Ворон у Лёхи, выразив любопытство и своё, и Алисино.