Холпек (СИ)

Впечатляющая вывеска «ДВА ШАХТЕРА» была «написана» сотнями вбитых вплотную друг к другу ржавых гвоздей на почерневшей от времени деревянной доске. Этот элемент фасада говорил об особом характере здания и рассказывал историю о трудолюбии и упорстве работников горной промышленности. Эмблемы с неясными символами и изображением шахтёрской кирки украшали обе стороны вывески, добавляя к общей картине нотку гордости.
На третьем этаже, куда выходило несколько балконов, за которыми виднелись широкие дверные проёмы, весело общались люди, наблюдавшие за происходящим внизу. Их громкие возгласы и смех поддерживали атмосферу праздника, которая витала над улицей. Они во весь голос подзадоривали дерущихся и спорили между собой, пытаясь угадать победителя в поединке.
Стоя перед зданием и вглядываясь в его детали, Сергей решал, что делать дальше. Этот дом, казалось, мог рассказать ему множество историй и, возможно, служил ключом к разгадке тайны незнакомца.
«Ой, не нравится мне этот гадюшник, не так я его себе представлял. Думал, будет что-то вроде приличного заведения, где у входа стоит швейцар-привратник, который с улыбкой спрашивает, забронирован ли столик, а официант предлагает лучшее место у окна. Где владелец, Марик, встречает гостей с чашечкой ароматного кофе в руках и предлагает уютную комнату для ночлега, — сетовал Крас, стоя у входа. — С другой стороны, чего я хотел от таверны с таким-то названием? Наивно было ожидать чего-то, что больше соответствовало бы моим желаниям. Хорошо хоть, с порога нужду не справляют, хотя, учитывая всё, что я здесь видел, не удивлюсь, если и такое случается».
Но деваться было некуда, Сергею необходимо было узнать, что ждёт его в этом мире, ему нужно было найти Марика, который, возможно, сможет ответить на его вопросы. А для этого следовало войти внутрь. В то же время, опыт Краса подсказывал, что в таких местах не слишком любят и приветствуют чужаков, и встреча могла оказаться не слишком радушной.
В далекие времена молодости Краса, они с приятелями постоянно ошивались в одном баре и очень не любили залётных чужаков. У них даже была забава: «Подбей чужака на драку». Одного из компании толкали на такого пришельца, после чего завязывалась словесная перепалка на повышенных тонах. Обычно под влиянием алкоголя, который затуманивал разум и снижал порог самосохранения, люди поддавались на провокацию. В итоге это, как правило, заканчивалось дракой.
Но здесь, конечно, были свои правила и традиции, которые нужно было знать и уважать, чтобы не спровоцировать конфликт.
«Возможно, здесь тоже ценятся драки, но в более цивилизованной форме — один на один, как те два придурка, лупящие друг друга. Нужно быть осторожным, но, если вдруг что-то пойдёт не так, постараться держать удар, — размышлял Крас. — Ещё этот гидрокостюм проклятый! Плащ, конечно, отчасти скрывает его, но рукава-то на виду. Может, снять его и прикопать где-нибудь на время? Сергей чуть не заржал вслух, представив последствия: — Ага, представляю, что будет, если кто-то попытается проверить меня на наличие скрытого оружия. А я распахиваю плащ и — о-па — „смотри, какой здоровяк“! Аха-ха-ха, скорее всего, после такого перфоманса здоровяка-то мне и отрежут. Надо было забрать с верёвки ещё и те кальсоны с майкой. Хотя нет, это будет уже перебор, не хватало только чужое исподнее надеть. Нет уж, увольте. Лучше буду действовать проверенным способом: морду кирпичом, и прём как танк напролом, не обращая внимания на окружающих».
Сергей, собрав всю решимость, на какую был способен, нацепил на лицо выражение максимальной серьёзности и уверенности, его взгляд говорил о готовности к любым испытаниям. Ноги несли его через толпу, где вихрем кружились забияки, поглощённые напряжённой дракой. А окружившие их люди, подобно зрителям перед сценой в каком-то безумном театре, не замечали ничего вокруг, кроме двух соперников, которые превращали лица друг друга в кровавое месиво.
Поднявшись по ступеням, Крас оказался перед массивной дверью. Но для окружающих, поглощённых собственными страстями и зрелищем, он был скорее призраком, чем живым человеком.
 
Отворив дверь и переступив порог заведения, Сергей ощутил мгновенно ударившую в нос смесь ароматов жареного мяса с пряными специями и алкогольных паров, витающих в воздухе. Эти запахи создавали ощущение домашнего уюта, но в то же время говорили о бурной жизни этого места.
Просторный зал возник перед его глазами. Добротная деревянная мебель, удобно расставленная по залу, гармонично смотрелась в этих стенах, массивные стулья и столы, достаточно большие, чтобы вокруг каждого могла собраться компания из десяти человек.
Пятиметровой высоты потолок добавлял простора помещению, из его центра свисала внушительная люстра с блестящими кристалликами, которые мягко рассеивали свет, создавая игру отблесков на стенах и потолке. Стены, отделанные строганными досками из тёмной древесины, придавали залу атмосферу тепла и уюта.
Полированный паркетный пол блестел под светом люстры, отражая каждый луч света, с трудом пробивающийся через густой туман табачного дыма. Каждый элемент интерьера говорил о том, что это место пропитано историей и традициями множества поколений его посетителей.
Внутри помещения царила весьма кипучая жизнь. Зал был переполнен: в каждом уголке, словно в улье, толпился народ. Воздух был насыщен гомоном, смехом и звоном стекла. Столики вдоль стен были заняты, вокруг них собрались люди, держащие в руках кружки с пенящимися напитками.
Из дальнего угла зала неслась живая весёлая музыка, создавая ощущение праздника. Музыкант, умело владеющий инструментом, похожим на гитару, извлекал из него весьма приятные звуки, которые складывались в виртуозные мелодии. Рядом с ним стояла молодая девушка, её голос звучал чисто и мелодично, она пела о героях, дарящих свет миру наверху. Хотя Крас и не понимал всего смысла этой песни, мелодия проникала прямо в душу.
В центре зала витала атмосфера праздника. Люди в простых, но добротных нарядах весело и непринуждённо танцевали, следуя за весёлым ритмом. Каждое движение, каждый взгляд были наполнены радостью и ощущением единения. Этот постоялый двор был не просто местом отдыха, он был центром общины, где каждый мог найти утешение, сочувствие и понимание.
В противоположном от входа конце зала гордо возвышалась барная стойка, словно сердце этого шумного и живописного заведения. За ней царила настоящая суматоха: пышногрудые официантки с ловкостью и умением настоящих профессионалов выполняли свою работу. Их движения были точными и изящными, каждый жест был давно доведён до совершенства.
Официантки не просто обслуживали посетителей, они словно участвовали в некоем ритуале создания атмосферы гостеприимства и радушия. Девушки разносили наполненные кружки по залу, ловко маневрируя между гостями, которые встречали их улыбками и провожали благодарными взглядами.
Эта стойка была местом встреч, общения и радости. Возле неё всегда царило оживление: здесь делились историями, впечатлениями о прожитом дне. Официантки с их радушным отношением и умением поддержать беседу были неотъемлемой частью этой атмосферы, добавляя в неё свою особую изюминку.
Сергей оглядывал эту картину с намерением найти Марика, того самого человека, о котором говорили гномы. Взгляд Краса скользил по лицам посетителей и работников таверны, а сам он ругал себя за то, что не удосужился расспросить о внешности этого человека, так что задача была та ещё.
Он не хотел привлекать к себе лишнего внимания вопросами о Марике. Парень помнил, что чужаков в этих местах встречали не слишком радушно, об этом можно было судить по встрече с маргиналами на входе в деревню.
Тут взгляд Сергея упал на одного из местных за барной стойкой. Этот человек явно выделялся среди прочих: его фигура, манера держаться не оставляли сомнений, что он занимает важное место в этом заведении.
«Возможно, это и есть Марик? — подумал Сергей. — По крайней мере, он точно кто-то значимый здесь».