30 чашек кофе (СИ)
Чёрно-белая фотография, девушка в платье и на каблуках в движении, в руке авоська с треугольными пакетами молока.
«Лето, детство, большая семья, красивая девушка» — выдал он первые мысли.
«Лето и семья — угадал. Мне еще достались память, праздник и ретро» — перечислила она.
«Строго одно слово на каждое предложение или свободный подход?»
«На моё усмотрение, ура-ура. Части речи тоже можно менять» — ему передалось её удовлетворение от выполненной задачи.
«Показывай уже, что у тебя получилось» — Павел не смог далее сдерживать нетерпение.
«Помнишь, как стучало сердечко тем тёплым сухим летом? Как тщательно выбиралось платье с нижней юбкой из кружевного шитья? Чтобы она случайно и завлекающе мелькала при ходьбе. И, подхватив авоську, ты стремительно летела в маминых праздничных туфлях на модном каблуке, чтобы успеть занести домой молоко на всю семью! Выдохнуть, кинуть взгляд в зеркало, зардеться и, словно героиня ретро-фильма, ускользнуть к нему на свидание.»
«Дальше!» — его жажда продолжения была искренней.
«Не смущай — это просто мои впечатления от фотографии с чуточкой художественной окраски» — Настя покраснела и подумала, как ей всегда легко делиться с ним своими сочинениями.
«Тебе должны заказать описание целого альманаха, потому что это мини-роман, а не комментарий к кадру!» — он констатировал факт, а не просто лестно хвалил.
«У тебя перерыв?» — она обратила внимание на время, заметив приближающуюся с поделкой в руке Полину.
«Мы едем на экскурсию. Вернее, уже подъезжаем к месту назначения»
«Дочка назанималась. Пошли мы кушать» — Настя показала Поле большой палец, оценивая пластилиновую фигурку.
«А я окультуриваться» — он продолжал печатать. — «Делаю тебе заказ на четверостишие — отказ не принимается — напиши, как мне без тебя тоскливо»
«Тебе без меня?» — её сердце пропустило удар.
«Да. Мне без тебя. Надеюсь, ты это чувствуешь» — в груди застучало быстрее.
*Тит Макций Плавт (лат. Titus Maccius Plautus), ок. 254 г. до н. э. — 184 г. до н. э., рим. комедиограф
13. Огонь и вода (02–04 июня)
02 июня
«Самое смешное — меня клеила девчонка. Самое ужасное — грозятся отложить рейс из-за непогоды. Самое приятное — представить твоё лицо, когда ты прочитала первые два» — прилетело от Павла после обеда.
«Самоуверенности тебе не занимать. Можно промолчать, оставаясь честной?» — она понимала всю тщетность попытки избежать признания своей реакции.
«Колись» — расстояние развязывало руки, и он осознанно пользовался моментом.
«Беспощадный! Да — моё лицо вытянулось. Нет — я не ревную. Всё от твоего неприкрытого бахвальства!» — Настя поджала губы, понимая, что лукавит и он это знает.
«Вруша» — улыбнулся и подумал: «потрепать бы тебя по зарозовевшей щеке, осторожно, совсем чуть-чуть».
«Есть женские разновидности честности. Притяну сюда же и то пресловутое «послушай женщину и сделай наоборот» Иногда не хочется говорить напрямую. Хочется, чтобы сам догадался» — продолжала она лить воду, чувствуя, как горят уже и уши.
«Принято» — закончил он её мучения.
«Стоп. Смешное? Не верю, что ты стал бы поднимать такое на смех. В чём подвох?» — она перешла в наступление.
«Умница! Это была именно девчонка, даже девчушка, лет пяти-шести. Не могла дотянуться до булочки. Я ей помог и положил на тарелку ту, на которую уверенно указал маленький пальчик. Она поблагодарила, убежала к родителям, а через пять минут принесла мне половинку с маслом и джемом, сказав, что я очень хороший «мус-сина» и реально строя мне глазки»
«Девчуля не промах» — она рассмеялась. — «И да-да-да, хороший ты мус-сина, после моё лицо скуксилось. Всё так серьёзно?»
«Штормовое предупреждение. Но будем надеяться» — и он надеялся, потому что задерживаться дольше не было никакого желания. — «Как обстоят дела с моим личным заказом?»
«Исполнен» — и тишина.
«Настя! СОС! Начинаю впадать в меланхолию. Депрессивную!» — подбодрил, а самому стало немного беспокойно внутри.
«Хоть что-то угадала» — и четверостишие:
Тоскливое, скребущее…
кошачьи когти были б отрадой…
грустиничное, ревущее…
меланхолии песнь балладой…
«Я тебя обманул. Самое приятное — ты. Ты — то самое приятное, что происходит в моей жизни»
Она молчала. Он перечитал с отмеченными паузами.
«Возьму на себя такую смелость, раз уж самоуверенности мне не занимать, и предположу, что это отражение и ты тоже по мне…скучаешь…?» — он не заметил, что всё сильнее сжимает телефон, гипнотизируя взглядом экран.
«Тоскую» — она задержала дыхание. — «Отражение добавлено к отгадкам. Без приписки «почти»
03 июня
Сообщение от него в 00:43: «Вылет отложен ориентировочно на три часа. Никуда больше переезжать не хочу. Ждем в аэропорту и пьём кофе большими чайными кружками»
«Жаль! И жаль, что в самую ночь. И жаль, что неопределенность. И жаль, что нельзя отнести к нашим кофейным бонусам твои мега-объемы» — она подбила подушку под спину, понимая, что навряд ли уснёт в ближайшее время.
Они перекидывались сообщениями всю ночь, прерываясь на короткую дрёму. Утром Настя отвела Полю в садик, вернулась домой, «проводила» его на объявленную, наконец-то! посадку и провалилась в сон. Самолёт приземлился после обеда.
«В офис, максимум на час, в душ и спать» — отписался Павел, пока они выруливали по полосе.
«Отдыхай. Жду тебя завтра бодрячком» — она улыбнулась и разволновалась.
«Ждёшь меня? Или именно бодрячком?» — усталость отступала.
«На твой выбор» — он усмехнулся её ответу. — «Скоро увидимся» — подхватил сумку и направился к выходу.
04 июня
Они вышли пораньше, но словно всё и все вокруг сговорились её задержать. Полина шла медленнее, чем обычно, рассматривая то бабочку, то молоденькие листочки, то пропуская букашку переползти на другую сторону дорожки и следя, чтобы никто не наступил на еле двигающееся насекомое. На входе в сад скопилось много людей и пришлось подождать, пока одни выйдут, а вторые продвинутся выше. По пути к кофейне ей пришлось ответить на звонок. Она предпочла поговорить не на ходу, а присев на спинку скамьи в соседнем с садиком дворе.
Настя увидела его сразу. Он что-то читал в телефоне, чуть склонив голову. Она остановилась на противоположной стороне под яблонями, с набравшей сок зеленью, тенистыми, сквозь сеточку листвы просвечивающих солнечными лучиками. Он взглянул на улицу, опустил глаза и тут же поднял голову, встречаясь с ней взглядом. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Он поманил её пальцами. Она запрокинула голову, широко раскинула руки и захватывающим движением собрала едва уловимый яблоневый дух, притягивая к лицу, глубоко вдыхая и наигранно пошатнувшись от его сбивающей с ног свежести. Танец запаха и ветра, подумалось ему. Её руки парили, грудь вздымалась, волосы рассыпались за спиной. Он приподнял чашку, повёл над ней носом, закатил глаза и опять поманил её к себе. Она метнулась навстречу. Он забыл, как дышать, столь резким был ее рывок. Через секунду он оказался на пороге. Она остановилась вплотную, привстала на цыпочки, прижалась щекой к его щеке, и его окутали запахи солнца и её улыбки. Он обвил одной рукой её талию, другой легонько дёрнул за локон и выдохнул.