Сердце ледяного мира (СИ)
Вместе с Аланом (или Эланом) они занесли сундук в келлию.
— Благодарю тебя за помощь. Я буду молиться Всевидящему о здоровье твоей семьи, — проговорил Оратор, надевая кольцо со священным символом.
— Хвала Всевидящему, — ответил мужчина и поцеловал кольцо.
Когда Алан ушёл, Оратор со всех ног бросился на второй этаж келлии. Там стоял шкаф, в котором хранились служебные одеяния и комод. На одной из полок Оратор нашёл жёлтый лист бумаг, перо, чернильницу, печать, свечу и сургуч. Голуби в клетках радостно захлопали крыльями, но Оратор шикнул на них и сразу сел за письмо. Он подробно описал всё, что произошло утром и днём. Не забыл упомянуть про найденный волос, а затем поделился подозрениями относительно совета, старейшин и войта.
«Вы не представляете, многоуважаемый Прозревший, какое гнездо зла нашло приют в этом Богом забытом месте. Сам войт, поставленный нашим великим князем, и его дочь имеют тесные связи с колдунами. Могу даже предположить, что они сами занимаются колдовством! Это объясняет, почему Ивор Блом так сильно не желал, чтобы в Лаерде построили Дом.
Смею Вас просить с должным вниманием отнестись к моему письму и принять срочные меры, пока пособникам магов не удалось скрыться и замести следы своих преступлений. Я прошу прислать в Лаерд Прозревшего для сбора необходимых улик и ареста колдуна Ивора и его дочери Алин. Со своей стороны, я обещаю всячески содействовать расследованию, а также предоставить неопровержимые доказательства их вины.
Низко склоняюсь перед Вами и
открываю своё сердце перед Всевидящим,
чтобы он видел, что я чист перед ним
и наполнен светом его взора.
Оратор Лаерда Дариан Кодд».
Оратор свернул письмо, расплавил сургуч, вылил его на край листа и поставил сверху печать с символом Ока. Затем достал из клетки одного из голубей, привязал письмо к лапке и выпустил птицу через окошко на пьедестале.
Глава 21: Проповедь
Вечер Оратор провёл в ожидании, что его вызовут на Совет. В глубине души теплилась робкая надежда, вдруг он ошибается в своих предположениях насчёт старейшин и их связях с колдунами. Если вызовут на Совет, покажут найденные платья и обличат их владелицу, то, возможно, старейшины не виноваты. Но за Оратором никто не явился. Он специально допоздна находился в Доме. Ведь если будут искать, то в первую очередь заглянут сюда.
Разошлись последние прихожане, осталась лишь Берта, которая чистила каменный алтарь от воска. Оратор мерял шагами келлию, поднимался на второй этаж и выглядывал в окно, не идет ли кто. Затем спускался, выходил в зал для молитв.
— Берта, меня кто-то спрашивал?
— Нет, — отвечала девушка, не отрываясь от работы.
Вскоре и она ушла домой. Оратор слышал, как заскрипела, открываясь и закрываясь, входная дверь. Он вышел на пьедестал. Дом пустовал. Свечи и благовонья не горели. Было в этом нечто и пугающее, и умиротворяющее одновременно. Оратор выглянул в окошко.
На улице сгустилась ночь. Тучи, подобно мешковине, закрывали небо. Сквозь них тускло светили небесные линии.
Оратор наблюдал за тем, как из трубы дома напротив поднимается дым, и вдруг ощутил, как та слабая вера в собственную ошибку чадит и исчезает. Всё-таки старейшины покрывают друг друга и колдуна. И это не просто какой-нибудь захудалый колдун. Сам войт связан с магией! Ивор или его дочь… А может, даже вся их семейка!
Ноги стали ватными, на грудь будто камень положили. Оратор нащупал стул и опустился на него. Мысли прыгали, как бешеные кони. Чтобы успокоиться, Оратор закрыл глаза и зашептал молитву.
Всевидящий, Бог истинный и единственный,
Утихомирь во мне бурю и страсти,
Даруй мне, Всевидящий, спокойствие и трезвый ум,
Чтобы лучше видеть и быть проводником твоего божественного взгляда.
Что делать дальше? Оратор почесал пальцем подбородок. Старейшины в сговоре с Ивором и они намерены скрыть находку. Но он этого не позволит! Он докопается до истины!
На следующее утро, едва Сангар начал разгораться, Оратор оделся и направился к дому Советов. Он надеялся, что застукает старейшин за тайным совещанием, но в окнах не горел свет, а двери были заперты.
Серела и наполнялась светом темнота. Птицы запели, встречая новый день. По улице прокатилась запряжённая телега. Крестьянин кивнул Оратору и тронул поводья. Где-то скрипнула дверь. С шумом вылилась вода. Закудахтали куры.
Оратор посмотрел на аллею из ёлок, которая вела к дому войта, и задумался. Помимо старейшин, он же тоже может созывать Совет. Точнее, попросить о созыве. И он воспользуется этим правом. На Совете потребует объяснения от старейшин по поводу находки и их поведения. Пускай только попробуют ему отказать! Он всё-таки не обычный крестьянин. Он тоже обладает властью!
К сожалению, Оратор так и не запомнил, где жили старейшины. Никогда этим не интересовался. Берта как-то рассказывала ему про дом одного из старейшин. Чем-то восхищалась. Оратор ходил по площади вокруг колодца, пытаясь вспомнить тот момент.
Так, так. Берта тогда находилась дома и месила тесто для хлеба. А он, Оратор, в это время работал над проповедью, и разговоры девушки очень мешали, сбивали с мыслей. О чём тогда она болтала? Вроде восхищалась тем, какие красивые наличники Ароним себе установил.
— Там и жар-птицы, и олени с большими рогами, и переплетение диковинных трав и узоров, — выплыл из памяти голос послушницы. — Загляденье просто! Я специально мимо его дома порой прохожу, чтобы полюбоваться.
Оратор задумался. Где-то он видел такие наличники. Точно! Он знает, где находится дом Аронима.
Дверь открыли сразу, едва он постучался. Будто ждали. На пороге стояла жена старейшины в светло-сером платье с расписными подолом и рукавами. Волосы падали на плечи и казались не расчёсанными. Глаза были красными и опухшими. Она плакала, но из-за чего? Связано ли это со вчерашним происшествием?
Женщина сначала обрадовалась, но затем нахмурилась и недовольно, даже с вызовом посмотрела на Оратора. Сложила руки на груди. Она явно ждала кого-то другого.
— Ера, доброго утра Вам! — торжественно произнес Оратор, будто разговаривал со старой знакомой.
— С добрым, — сухо ответила она.
— Ера, мне нужно поговорить с вашим мужем Аронимом.
— Он сейчас не дома. Я могу передать ему, что Вы заходили.
— Нет, не стоит! — махнул рукой Оратор и улыбнулся. — Не подскажете, где его можно найти?
— Он вроде отправился к Калиму.
Оратор нахмурился. Старейшины ведут какие-то тайные, подозрительные беседы. Все может быть хуже, чем он думает!
— Благодарю Вас, Ера! Пусть сопутствует удача Вашей семье.
— Спасибо, — улыбнулась женщина и слабо кивнула.
— Не подскажете, где находится дом Калима?
Он жил рядом с таверной. У него был богатый дом с высоким крыльцом, украшенным резными колоннами, будто здесь жил магнат. Оратор толкнул калитку, пересёк двор и стал подниматься по лестнице. Дверь в сени была приоткрыта и из-за неё раздавались голоса. Оратор замер на предпоследних ступенях и прислушался.
— Я поэтому и отправился со всеми прочёсывать лес, в надежде его найти! — раздался низкий голос Аронима.
— А ты уверен, что он заблудился в лесу? — поинтересовался громкий и твёрдый голос Калима, старейшины с кучерявой бородой, который любил одеваться в белоснежный тулуп.
— Я не знаю, в чём быть уверенным. В деревне Эрна нет! Он как сквозь землю провалился! — ответил Ароним злобно, а затем немного помолчал и добавил уже тише: — Ера всю ночь плакала. Да и я себе места не нахожу.
— Неужели ты думаешь, что Алин и Эрн…
— Я не знаю.
От удивления у Оратора глаза на лоб полезли. Значит, в магических делах замешаны их дети, а не только войт с дочерью. Дело приняло весьма интересный оборот. Оратор наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую, словно перекладывал мысли, а потом выставил перед собой руки и выдохнул. Нужно собраться и не подавать вид, что он знает их тайны. Оратор спустился с крыльца, а затем снова поднялся, но уже громко стуча каблуками по ступенькам. Голоса тут же замолчали, на крыльцо вышел Калим. Он был одет в простые штаны, длинную рубаху, расшитую на груди узорами. На плечи старейшина накинул рыжий кожух. Увидев Оратора, кучерявобородый скрестил руки на груди.