Спасти СССР. Часть 4 (СИ)

— Хорошо — через силу кивнул Карпец — понятно, Михаил Сергеевич — а кто работу восьмого управления будет выполнять?
— Создайте в территориальных органах отделы. Выделите персонал — но соразмерно выполняемым задачам. Сколько нужно людей с допуском? Какую работу могут выполнять и обычные органы милиции? А этих людей, видимо лучших людей — перебросим на куда более серьезные дела.
Карпец покивал
— Ясно, Михаил Сергеевич. План реорганизации накидаем за неделю. Не поздно будет?
— Неделя ничего не решит. Делайте. Из текучки что-то есть?
Карпец замялся
— Игорь Иванович...
— Есть одно... не знаю даже, как и сказать.
— Начните с начала.
— Тбилиси, Грузинская Хельсинская группа. Они с самого начала нам палки в колеса пытались ставить, даже собирали антисоветские митинги. Наши оперативники пустили за ними наружку, с аппаратурой...
...
— И?
— Тут надо видеть. Я... извините, Михаил Сергеевич, я чего только не повидал в жизни. Угрозыск жизни быстро учит. Но тут...
— Да что вы как институтки, в самом деле? Показывайте!
Карпец достал папку, на обложке — уголовное дело, но не прошитое и без номера. Выложил на стол.
 То же время. 
 Тбилиси, Грузинская ССР 
Ему не нужны интеллигенты, он сам интеллигент...
Сторонники З. Гамсахурдиа
Жил в Тбилиси такой Константинэ Гамсахурдиа, писатель. В СССР писатели — пользовались огромными льготами и получали огромные деньги. Писатель получал от государства квартиру бесплатно, причем ему полагалась отдельная комната под кабинет. Через Союз писателей он получал по спецочереди машину, ему полагалась дача и путевки в специальные писательские санатории. А так как в СССР была линия на развитие национальных культур — национальные (то есть пишущие не на русском языке) писатели получали за строчку в несколько раз больше, многие из них были вполне официальными советскими миллионерами. Константинэ Гамсахурдиа же — был историческим писателем, он написал «Давид-строитель», по мнению многих одна из важнейших книг на грузинском, народообразующий эпос. Так что он обладал еще и политическим влиянием.
И был у Константинэ Гамсахурдиа единственный сын Звиад. И был он — педерастом...
Педерастом Звиад стал еще в юности. Как и полагалось, это тщательно скрывали, подобрали ему супругу из приличной семьи — Дали Лолуа, пианистку. Потом Звиад развелся с ней и обвинил ее в связях с высшими чинами грузинского КГБ. Хотя... а с кем было бедной женщине поддерживать связи, если муж поддерживает связи с другими мужиками. Второй супругой стала Манана Арчвадзе — врач и политическая активистка. Еще в семидесятые Звиад загремел в тюрьму — именно за мужеложство, хотя потом он всячески выдавал срок за политический.
Как и многие педики из приличных семей — Звиад тщательно скрывал свои грехи... но когда думал что на него никто не смотрит — давал им волю. В тюрьме он проникся ужасом и отвращением к советской системе и стал членом Грузинской хельсинской группы — группе диссидентов, которые взяли на себя роль контролеров выполнения Советским союзом своих обязательств в рамках так называемой «третьей корзины» — обязательств по соблюдению прав человека. Когда Брежнев в 1975 году подписывал соглашения в Хельсинки — он и понятия не имел, как потом аукнется эта «третья корзина»...
Что же касается меня — то я считаю, что права человека — это очень даже хорошо, их обязательно нужно соблюдать, как и советскую Конституцию. Проблема в том, что я знаю то, чего не знает пока никто из живущих в этом мире. А именно — какое государство и какое общество попытается построить Звиад Гамсахурдиа, придя к власти.
Мераб Мамардашвили именно про Гамсахурдиа сказал: я не понимаю, как защитой прав человека может заниматься человек, который ничего не понимает в правах человека. Он же сказал: если мой народ проголосует за этого человека, я пойду против своего народа. Его кстати убили сторонники Гамсахурдиа: в аэропорту в Москве, когда он собирался вылететь в Тбилиси, на него набросилась группа «черных ведьм» — агрессивных сторонниц Гамсахурдиа, которые бывали на каждом его митинге и заводили толпу. До Тбилиси Мераб добрался, но дальше — сердце не выдержало. Думаю, если бы он пожил подольше, то пришел бы в ужас, как выглядела свободная Грузия, о которой он мечтал. Как человек, посвятивший жизнь изучению европейской философии и культуры воспринял бы такой инцидент: когда в девяносто втором в Тбилиси давали оперу Аида, на сцену выскочил составитель сборников сказок Гурам Петриашвили, «грузинский Геббельс» и заорал — нам тут не нужны эти ваши русские оперы! Петриашвили кстати потом переедет в Киев и примкнет к бандеровцам. Да уж, не в бровь, а в глаз: им не нужны интеллигенты, они сами себе интеллигенты...
 
Государство Гамсахурдиа — изначально строилось как тоталитарное, с мощными зачатками грузинского фашизма. Гамсахурдиа моментально объявил всех несогласных с ним врагами народа, начал преследования политических оппонентов, тут же, не прошло и двух лет — вступил в острый конфликт с национальными меньшинствами. Его государство предполагало не свободу мнений — а моральное и интеллектуальное «перевоспитание» всех несогласных, и всех кто не укладывался в провозглашенный им канон грузинской нации. В этом государстве не оставалось места никому, кроме грузин, и потому оно тут же вступило в конфликт с фактически объявленными второсортными сначала осетинами, а потом и абхазами. Опять-таки цитируя Мамардашвили (не просто так я его к работе привлек) — мы очень чувствительны к оскорблению достоинства нации, но при этом поразительно глухи и равнодушны к оскорблению достоинства личности, к лжи и низости. Что это если не констатация наличия агрессивного стада вместо нормального общества, где уважается достоинство каждого?
Потому — уже к концу девяносто первого года, спустя всего два года после провозглашения независимости — страна распадалась на части, поднявшие бунт армейские и нацгвардейские части на проспекте Руставели били прямой наводкой по президентскому дворцу, на очереди были Мхедриони и попытка геноцида абхазов с привлечением уголовных элементов. И не надо говорить про вину КГБ, Москвы и прочего — государство изначально строилось на гнилом фундаменте несвободы. Просто на смену коммунистическому принуждению — пришло националистическое. Но желание строить — нацию, вместо коммунизма — осталось.
Так что когда говорят, что у нас нет демократии — проблема не в том, что государство ее подавляет, а в том, что нет демократов. Тот же Гамсахурдиа — готовый вождь для какой-нибудь диктатурки латиноамериканского типа. Или Анатолий Собчак, который блистательно, в одном предложении выразил суть демократии по-русски: демократия — это когда мы у власти!
В 1989 году после того самого, печально знаменитого разгона «саперными лопатками» митинга в Тбилиси (на самом деле люди погибли от давки от того что ни армейские части ни милиция не имели опыта и не обеспечили выход с площади) — генералу армии Родионову, назначенному командующим Закавказским военным округом, принесли кассету с оперативной съемкой, как Гамсахурдиа и другие правозащитники — после митинга в защиту достоинства грузинской нации (то есть антисоветского) занялись в кустах мужеложством. Оперативники КГБ сами не могли реализовать эти материалы — но Родионов был депутатом и имел выход на самые верха. Потому встал вопрос о том, чтобы показать это по телевидению. Лет десять спустя так и поступят — помните пленка с «человеком похожим на генпрокурора Скуратова» — по Первому каналу показали. Но тогда потрясенный Родионов отказался даже обсуждать возможность обнародования этого.
А зря.
— Чтобудем делать, Михаил Сергеевич?
Я отодвинул от себя папку