Опер. Девочка на спор (СИ)

— Дело забрали и все прекратилось, — выдыхает после небольшой паузы. — Тебе это зачем? Думаешь он вернулся?
— Есть такая вероятность, — задумчиво киваю. — Нам нужна зацепка. Хоть одна…
— Я попробую достать это дело. Но не обещаю.
В коляске начинается недовольная возня. Дочь грозного Стаса Волкова просыпается.
— Спасибо, Ир, — улыбаюсь виновато, словно это я разбудил монстрика. — Нам пора.
— Да пока не за что, — улыбается она в ответ. — Иванна задержись.
— Что-то случилось? — невольно напрягаюсь.
— Нет, конечно… — Ирина снисходительно отмахивается. — Помощь нужна, — и додавливает интонацией. — Женская.
— Я в машине, — торопливо сваливаю.
Ухожу один, но что-то мне подсказывает, где-то меня наебали. Опять. Не нравится мне все это. С этими бабами надо держать руку на пульсе.
Завожу двигатель и монотонно барабаню пальцами по рулю в ожидании Иванны. Мысли сами по себе настраиваются на рабочий лад, анализируя информацию и выстраиваются в нужную цепочку. Нужно найти потерпевших или их родителей и попытаться узнать подробности. Может там нас ждет какая-то зацепка?
Откидываюсь на спинку и растираю лицо ладонями. Да ну, это жесть какая-то…
  
Глава 13. Иванна
 
Ирина так на меня смотрит, что всё становится ясно без слов. Я пока не знаю, хорошо это или плохо. Какое решение примет эта женщина, узнав правду.
— Одной из выживших девочек была ты? — а вот и он, болезненный вопрос, ударяющий прямо в незаживающую столько лет рану. — Только не лги мне сейчас, Ива, — тихо просит она. — Да или нет?
— Да, — тяжело сглотнув, заставляю себя смотреть ей в глаза.
После родителей и тех, кто расследовал это дело, она первая, кому я об этом говорю. Вынужденно, но все же. Это все равно, что раздеться, раздвинуть ребра, обнажая болезненно колотящееся сердце, и пройтись по улицам, показывая себя такую уязвимую всем желающим. Руки машинально скрещиваются на груди. Я обнимаю себя за плечи, стараясь прикрыться. Во рту сухая горечь, на губах пленка, в глазах влага, которая при властной на вид Ирине не решается сорваться с ресниц.
Я упрямо смотрю ей в глаза. Удивленно ловлю там сочувствие.
— Поэтому ты так рвалась в опера? — ее тон становится мягче. — Ты же не вывозишь.
— Я справлюсь, — упираюсь, а она улыбается. — Вы бы на моем месте как поступили? — вместо страха во мне просыпается злость. Та сама, что помогала когда-то жить. Все хорошее было уничтожено, стерто, поломано.
И не права она! Я справляюсь! Если бы не этот… любитель раздеваться!
— Не дай бог никому оказаться на твоем месте, девочка. Не представляю пока, как ты будешь работать по этому делу, — качает головой Ира.
— Вы, главное, не говорите никому, — я готова умолять её, если придется. — А я постараюсь не подвести ни себя, ни вас.
Ирина снова внимательно на меня смотрит, будто пытается отыскать внутри стержень, который держит меня на ногах. Я работала над ним много лет. Может быть только ради того, чтобы попасть именно в этот отдел.
— Что-то мне подсказывает, что я об этом пожалею, — она мягко касается моей руки. — Я вам помогу, чем смогу, но Максу уже сказала, ничего не обещаю. То дело было в моих руках слишком недолго.
— Я понимаю.
— Ну раз понимаешь, Иванна Бойко, — щурится Ирина, — иди работай, а то наш плейбой уже изъерзался весь. Молнии сейчас метать начнет.
— До свидания, — нервно улыбаюсь ей.
— Счастливо.
Иду к машине Макса. Он скорее задумчивый, чем недовольный. Стучит пальцами по рулю, стреляет в меня неопределённым взглядом. Устраиваюсь на пассажирское сиденье и жду, когда мы тронемся с места, но мы стоим.
Закрываю глаза, делаю вдох и меня опять пробирает насквозь. Я не понимаю, что с ним не так. С Денисом мы ездили абсолютно спокойно. От этого же… Я словно закрыться не успеваю. Он быстрее, наглее. Даже его запах борзо взламывает мое личное пространство без каких-либо препятствий. Бесит!
Развернувшись в полоборота, вопросительно смотрю на него.
 
— Наговорились? — в голосе три тонны недовольства и капля яда.
— Да.
— О чем говорили? — копируя мою позу, облокачивается левой рукой на руль.
— О женском, товарищ майор. Вам неинтересно, — складываю руки на груди, лопатками вжимаясь в угол между дверью и спинкой сиденья.
Скрипнув зубами, Макс поджигает меня взглядом, резко разворачивается и срывает машину с места так, что непристегнутую меня кидает вперед. Успеваю выставить перед собой ладони. Отталкиваюсь от пластиковой панели и сажусь ровнее, демонстративно накидывая ремень. Хам усмехается, но ведет уже гораздо спокойнее.
По дороге нам сбрасывают вызов. Опера уже выехали. Мы разворачиваемся и сразу едем на точку.
Пятиэтажные дома с малосемейками, расположенными по двум сторонам длинных коридоров на каждом этаже в каждом подъезде. Узкие подвальные окошечки недалеко от земли. Старая постройка, но выглядит довольно прилично. Наши опера стоят недалеко от одного из подъездов.
— Чё у вас там? — спрашивает Макс.
— Наркоманы, — вздыхает Илья. — Заебали. Когда можно будет их отстреливать?
— Да не их надо, — бросает под ноги окурок Денис, — а тех, кто торгует.
— Вот-вот, — хмыкает Макс. — А у нас висяк по ним. На главного полгода выйти не можем. Хуёво работаете, господа. Погнали, чего стоим? — достает ствол. — Забираем с собой, пообщаемся.
Смотрит на узкие окна. В одном разбито стекло.
— Бойко, ты стоишь там и ждешь. Илья подстрахует на случай, если эти обдолбыши ломанутся на вас. Мы через главный. Никуда не лезть и ничего без приказа не предпринимать. Поняла? — спрашивает у меня. — Поняла?! — рычит Макс.
— Есть, товарищ майор, — тихо отвечаю.
— Работаем, — отдает команду Макс.
Они с Денисом уходят, а мы смотрим на окно.
— Давай я попробую пролезть? — предлагаю осторожно.
Илья скептически смотрит на меня и на окно. В него больше никто не пролезет. Опера здоровенные все.
— Опасно, — качает головой.
— Да брось, там обдолбанные все, — в его взгляде сомнение, а мне кровь из носа надо отличиться. — Что они могут сделать? Да и ствол есть…
— По живым стреляла?
— Конечно, — уверено вру я.
Илья помогает мне забраться в подвал через узкое окно. Спрыгиваю на бетонный пол. Мой напарник остается дежурить у окна, если я не справлюсь, и кто-то проскочит, он примет.
Осторожно двигаюсь вперед, осматривая подвальный полумрак. Дальше темно, а в следующем закутке горит тусклый желтый свет. Оттуда же раздается грохот выбитой явно с ноги двери и топот ног.
Подбираюсь, готовясь встречать тех, кто захочет бежать. Там крики, хрипы, команды.
— Готовая одна, — доносится до меня. — Труповозку надо.
— Стоять! Беркут к тебе! — рявкает Макс.
И на меня буквально через секунду налетает худенькое тельце. Я даже не сразу понимаю, кто это. Ловлю. Девчонка, подросток. Дрожит вся, похоже в ломке.
— Илюх, че там у тебя? — фигура Дениса загораживает свет. — Опа-а, — тянет он озадаченно. — Поймала. Молоток. Илюхе её отдай и к нам иди.
Девочка поднимает на меня испуганный взгляд. Трясет головой, но сказать ничего не может. Зубы стучат слишком сильно.
— Пойдем со мной. Тебе там помогут. Тебе станет легче, — говорю ей.
— П-прав-да? — хрипит она. — Б-боль-но, — всхлипывает. — Х-х-ол-лодно.
— Илья, — зову его. Заглядывает в окошко.
— Блядь, — матерится, увидев девочку. — Давай её сюда. Аккуратно, не порежься, — принимает. Я со своей стороны тоже помогаю. — Всё, — спрашивает Илья.
— Да.
Ухожу к операм. На грязных старых матрасах сидит несколько человек. Обдолбанные. У двоих руки за спиной в наручниках. Видимо, сопротивлялись. В самом углу девушка. Тот самый труп.
— Ну и как ты здесь оказалась? — зло шипит Макс почти в самое ухо.
— В окно влезла, — веду плечами, скидывая мерзкий озноб, что всегда появляется рядом с этим мужчиной.