Опер. Девочка на спор (СИ)

— То есть, ты просишь тебя прикрыть? — уточняет с усмешкой.
Да нахрен мне ее прикрытия не сдались, но…
— Типа того, — выдыхаю я.
— Хорошо.
Ива отстреливает окурок подальше от подъезда, разворачивается и уходит. Даже не попрощалась. И не попыталась выторговать какой-нибудь бонус за свою услугу. Все интереснее и интереснее.
Это чертово ребро не давало спать всю ночь, как итог я снова не выспавшийся, неудовлетворенный и дико злой. Надо на вечер все-таки в сауну сгонять и пар спустить. Блять, какая сауна с этим чертовым ребром
Злясь на весь мир, паркуюсь около колледжа, где учится Машка. Натягиваю на глаза очки, забираю свой кофе и выхожу из машины. Здесь меня знают, хоть и не с самой положительной стороны. Беспрепятственно прохожу на территорию и присаживаюсь на небольшой заборчик, ожидая сестру. Что там за странный высер у нее случился надо разобраться.
Дети торопятся на учебу. Все, кроме моей отличницы. Папина гордость. На золотую медаль идет. Все дела… Тьфу ты, блядь! Нашел чем гордиться. Допиваю кофе и выкидываю бумажный стакан в урну. Курить хочется пиздец как, но не на территории же колледжа.
Выхожу за забор и вставляю в зубы сигарету. На часах почти девять. Ну и где носит эту заразу? За спиной слышится рев мотоцикла. Оборачивают и откровенно охреневаю. Машка слезает с мотоцикла, снимает шлем и, эффектно взмахнув густой гривой, тянется за поцелуем к этому ничтожеству, что привезло ее сюда. А он довольно скалится и тискает ее за талию, притягивая к себе.
— Это че за нахуй? — рычу я, едва не давясь едким дымом.
Выбрасываю окурок в сторону и иду к ним.
— Макс? — сестра отлепляется от ушлепка и упирает руки в бока. — Ты зачем приперся?
— Соскучился, — скалюсь зло, отодвигаю ее в сторону и хватаю недобайкера за грудки. — Статью за совращение малолетних захотел? Так я быстро устрою.
Он довольно скалится и всеми силами делает вид, что не боится меня. А то я не вижу, как истерично бегают зрачки. Дыхание частое и поверхностное, а на лбу капельки пота.
— Так восемнадцать уже есть…
— Осталось спиздить и принесть! — рявкаю и приподнимаю его над землей. — Съебался в ужасе. Еще раз рядом с сестрой увижу — посажу!
Толкаю к мотоциклу, надеюсь доходчиво объяснил. Не поймет через голову, придется постучать в печень.
— Что творишь, животное! — Машка недовольно стучит мне по спине, а отдает в ребро. — Это же мой парень.
Шиплю и разворачиваюсь, хватая ее за плечи.
— Маша, блядь, не беси! — огрызаюсь на нее. — Это нарик, который не сегодня, так завтра сторчится.
— Гена не такой! — отчаянно защищает его.
Ну, Гена, не дай бог ты хоть пальцем тронул ее. Я тебе яйца собственноручно вырву.
— Твою мать! — закатываю рукава на кофте Маши и проверяю вены. — Надеюсь ты в это болото не влезла?
— Да не трогай ты меня, — вырывается и отталкивает. — Задолбал!
Уходит к зданию колледжа.
— Маш, подожди, — пытаюсь догнать, но не получается.
— Раньше надо было воспитывать, — оборачивается и показывает мне «фак».
Коза мелкая. Как «повезет» ее мужику. Просто сказочно.
— Вот же трудный подросток, — качаю головой и шумно выдыхаю. — Нахрен мне все это вообще надо? Пусть отец это дерьмо сам разгребает.
Возвращаюсь в машину и достаю телефон. Ладно, с отцом подождем пока, может ссора у них какая, и я тут подолью масла в огонь. Попробуем зайти с дрогой стороны. Номер на мотоцикле я запомнил. Вбиваю и отправляю Герману, пусть пробьет кто это и чем дышит. Хотя и так все понятно, но лучше все же удостовериться.
Еду к Иве и по дороге вляпываюсь в пробку. На ровном месте встали, ну что за идиоты вокруг? Бьюсь затылком о подголовник и достаю сигареты. Да уж, день сегодняшний не заладился еще в вечера, причем позавчерашнего. Черная полоса какая-то началась.
Иванне пишу, что чуть задержусь. Волнуюсь? Нет, тут что-то другое. Нервничаю. Ловлю себя на мысли, что просто хочу ее увидеть. Это так иррационально и немного странно, что становится не по себе. Но в то же время и напряг уходит.
 
Похер, потом разберусь. Как раз двигаться начали. Перестраиваюсь в левый ряд и нажимаю на тапочку.
  
Глава 22. Иванна
 
Макс, сам того не понимая, дал мне немного времени утром, чтобы заняться личными делами. От него поступает звонок и короткое, раздраженное:
— Я приехал.
На кофе не приглашаю. Забираю с тумбочки маленький ключик на простом железном кольце, запираю свою «тайную» комнату и обуваюсь в прихожей. Снимаю с вешалки кожаную куртку, пару раз провожу расческой по волосам. Челка падает на глаза, надо бы сходить в салон, подрезать, чтобы не мешала.
Попрощавшись с Тагиром, спускаюсь к машине. Макс барабанит пальцами по рулю, крепко сжимая губами сигарету и задумчиво смотрит в лобовое. Прежде, чем садиться в салон, костяшками пальцев стучу по стеклу. Он вздрагивает, поворачивает ко мне голову и жестом показывает, чтобы села. Взгляд потемневший, все черты лица заострились. Случилось что-то?
Мне, собственно, нет никакого дела, если это не касается работы. Сказал бы уже, значит личное.
— Бля, так и придется до отдела крутиться, — играя желваками, он выбрасывает недокуренную сигарету в окно и трогается с места. Всю дорогу молчит, иногда отвечая на звонки или тихо матерясь на других участников движения.
Час-пик уже прошел и до отделения мы добираемся довольно быстро. На крыльце стоят наши опера, дымят, тоже что-то сосредоточенно обсуждая. Косятся на нас. Представляю, как это выглядит со стороны. Не самое ранее утро, мы приезжаем вместе. Шаман, поигрывая четками, и выпуская дым кольцами разного размера, странно улыбается, без насмешки, скорее с удовлетворением. Хмыкает, салютует мне, а Максу, как и остальные, пожимает руку.
— Чего смурной такой? — спрашивает его Егор.
— Тебе показалось, — огрызается Макс. — Так, пока все тут, перераспределяемся сейчас. Егор, ты так и остаешься на дежурстве. Илюх, на тебе школа. Опроси учителей, детей. Не мне тебя учить. Шаман, тебе придется одному по семьям погибших девочек. Если всех не успеешь, завтра Дэн подхватит. Ну а мы с тобой, детка, — ухмыляется, — едем по живым. Здесь меня жди, сейчас вернусь.
Он уходит в здание. Опера за ним, а я отхожу к своему мотоциклу, проверяю, целый ли. Вдруг какой дебил думал взять покататься. Отгоняю на служебную парковку. До вечера мы все равно здесь не появимся.
— Где ты шляешься? — рычит Макс, когда я возвращаюсь к его машине. — Садись, поехали.
Первый адрес у нас относительно недалеко. Минут пятнадцать, и мы у подъезда. Осматриваем обычный проходной двор с детской площадкой и самодельными клумбами под окнами первых этажей. Дверь открыта настежь и для надежности зафиксирована кирпичом.
Шагаем в темный проем, отходим в сторону, пропуская двух мужчин с громоздким диваном. Мне, видно, как к подъезду подъезжает тентовая Газель, перекрывая обзор на нашу машину.
Макс вызывает лифт, шагает в кабинку и, недовольно поморщившись, косится на сильно потертые кнопки. Украдкой улыбнувшись, сама нажимаю на кнопку нужного этажа. Издавая страшные, поскрипывающие звуки, лифт поднимает нас на восьмой.
Звонок у пострадавших не работает, приходится стучать. Чудесным образом открывается дверь напротив и к нам выходит тоненькая женщина с кукулей из седых волос на макушке. Вместо халата на ней тёмно-синяя юбка-карандаш ниже колена, блузка в мелкий черный цветок и вязаная жилетка.
— Вы к этим? — кивает на закрытую дверь.
— К Сиротиным, да. А вы, простите, кто? — интересуется Макс.
— Нет их. Танька в магазин за молоком ушла, а муж ее на работе с утра. А я — Инесса Викентьевна Петровская, заслуженный педагог на пенсии и соседка этих… — ведет плечами женщина. — А вы кто такие будете?
Макс молча достает удостоверение. Инесса Викентьевна наклоняется чуть не вплотную, чтобы прочитать написанное. Её тонкие губы растягиваются в довольной улыбке.