Неистинная (СИ)
— А мне можно? — тут же поинтересовался секретарь судебного заседания, и я удивлённо на него посмотрела.
— Я бы тоже сходил, — отозвался Карл со смешком. — Хотя я был на многих спектаклях маэстро, но не на этом.
— Эм… — протянула я, не зная, как на это реагировать. Обвела глазами присутствующих, посчитала количество людей… Ну, в принципе, наверное, получится найти места. Если не хватит кресел, можно стулья поставить в проходе. Мы так делали иногда на очень популярных спектаклях, продавая билеты на эти места по цене в два раза ниже. Очень хорошо брали! Особенно всякие нищие студенты. — Ладно, я попробую…
Чуть позже Касиди, когда мы с ним шли к выходу из комитета, негромко сказал, наклонившись над моим ухом:
— Не удивляйтесь, Айрин. Пока вы, скажем так, дружите с его высочеством, к вам будут проявлять повышенный интерес.
— А когда перестану дружить? — уточнила я, отчего-то даже не обидевшись, что ценят, оказывается, не мой талант или гениальность маэстро, а всего лишь «дружбу» с его высочеством.
— Не думаю, что вы перестанете, — хмыкнул Карл, и я предпочла промолчать. Мой законник, разумеется, про приворот и договор с дознавателями первого отдела ничего не знал, думая, что всё по-настоящему.
И как бы я хотела, чтобы всё действительно было по-настоящему!..
.
Вечер пятницы проходил для меня как в тумане. Во-первых, из-за решения суда, которого я ждала настолько сильно, что теперь ощущала себя опустошённой. И реакция Рори… Сестра бесконечно растрогала меня, когда я сообщила ей по браслету связи, что всё кончено — мы выиграли дело. Рори сначала замерла, и я заметила, как постепенно расширяются её глаза, наполняясь восторженными слезами… А потом она громко завизжала, едва не оглушив меня и заставив широко улыбнуться.
Ну а во-вторых… тревога и страх за Арчибальда никуда не делись. Даже увеличились, хотя ещё утром я думала, что сильнее нервничать невозможно. Но нет… чем больше времени я проводила в неведении относительно судьбы его высочества, тем мучительнее мне было.
Несмотря на это, спектакль я отыграла хорошо. Скорее всего, потому что моя роль в тот вечер резонировала с моими чувствами. «Лилия» — одна из немногих серьёзных постановок маэстро, драма о девушке, узнавшей о гибели жениха-дознавателя на служебном задании. В дальнейшем выясняется, что он не погиб, а хотел таким образом избежать свадьбы, влюбившись в другую… Конец у истории был хорошим — маэстро вообще не любил плохие финалы, говорил, что они только расстраивают публику, — но в начале, где нужно было изображать горе и боль, я «оторвалась», как говорит Говард. Спустила в роль всю собственную тревогу с такой силой, что половина зала к концу первого акта сидела в слезах и соплях. И рукоплескали мне в тот вечер особенно сильно…
— Айрин, — сказал маэстро, заглянув ко мне в гримёрную после спектакля. Я сидела в окружении огромного количества букетов и отупело смотрела на своё бледное отражение в зеркале. — Ты слышишь меня?
— Слышу, — ответила я глухим голосом и тоскливо вздохнула.
Маэстро покачал головой и продолжил:
— Послушай, у его высочества это не первая и не последняя вылазка к Геенне. Просто раньше ты была с ним не знакома и не обращала внимания на то, что происходит на севере.
— Я понимаю, Говард. Но… У меня пока не получается иначе. И я всё думаю. Как они живут?
— Кто?
— Жёны охранителей.
Родерик улыбнулся, глядя на меня с теплотой и умилением:
— Так и живут, я думаю. Ждут и надеются на лучшее. И потом… Боль не может всё время быть острой, со временем она притупляется, становится обыденной. Невозможно бесконечно страдать. Или бояться. Или ненавидеть. Бесконечно можно только любить.
Я почувствовала себя так, словно Говард обнял меня и погладил по голове.
— Вы… Спасибо, маэстро. Я вас очень люблю.
— И я люблю тебя, девочка, — ответил он серьёзно, ласково коснувшись ладонью моего плеча.
Мне действительно стало легче, и сразу после того, как Говард вышел из гримёрной, я, ни мгновения не колебавшись, связалась по браслету с Гауфом.
— Да, Айрин? У вас ко мне какой-то вопрос? — поинтересовался он, приняв вызов. Гауф никогда не пользовался проекцией — я слышала только его голос, но не видела перед собой лица. Скорее всего, потому что дознаватель не всё время носил тот иллюзорный амулет, изменяющий внешность, и не хотел показывать мне своё настоящее лицо.
— Я хотела узнать… — выпалила я и запнулась, подумав, что это, наверное, безумно глупо. Ну и пусть. — Вы, возможно, в курсе… Что с его высочеством Арчибальдом сейчас?
— Он на севере, — ровно ответил Гауф, будто не удивившись моему вопросу.
— Это я знаю. Но меня интересуют подробности… С ним всё в порядке?
— У меня нет такой информации, Айрин. Но я могу её выяснить. Хотите?
— Конечно, хочу!
Когда после небольшой паузы Гауф ответил, мне показалось, что он улыбается:
— Тогда погодите немного. Я свяжусь с вами чуть позже.
Следующие минут пятнадцать я просидела как на иголках. Ёрзала на стуле, ожидая, когда завибрирует браслет связи, и даже не думала о том, что надо бы наконец переодеться после спектакля. Грим-то я смыла чуть ранее, но одежду так и не сменила, оставаясь в нежно-розовом платье с рюшами, в котором играла во втором акте.
Браслет завибрировал как раз в тот момент, когда я, устав ждать, принялась обрывать лепестки с цветов в ближайшем букете и задумчиво бросала их на пол. И, как только ощутила шевеление браслета, тут же нажала кнопку принятия вызова, почти подпрыгнув на стуле от нетерпения:
— Да!
— Айрин. Это Гауф. Его высочество жив и даже не ранен, но пока он находится на плато возле Геенны. Однако ситуация уже перестала быть острой, и охранители утверждают, что на данный момент Арчибальду ничего не угрожает.
Я резко выдохнула, ощущая, как на глазах вскипают слёзы облегчения…
— Защитница…
— Идите домой, Айрин, — на этот раз Гауф точно улыбался. — Вы в театре сейчас, верно?
— Откуда вы знаете?..
— Вас же охраняют. Конечно, я знаю. Кстати, поздравляю вас с долгожданным обретением опеки над сестрой.
— Спасибо…
.
В пятницу — благодаря, разумеется, разговору с Гауфом — мне жилось и дышалось гораздо легче. Да и в газетах были подтверждения информации дознавателя — писали, что Геенна дезактивировалась и охранители сейчас занимаются только тем, что уничтожают успевших вылезти из неё демонов. Это было проще.
Вечером на спектакль «Бенефис» действительно пришли все те, кто просил меня о билетах в четверг, — и судья Воган Ашериус с внучкой, молодой аристократкой с пышными светлыми волосами (правда, видела я её только издалека), и секретарь судебного заседания (я не помнила его имени) с женой, и Карл Касиди. Тоже с супругой, ещё и с дочерью, и с братом… Мне, естественно, для того чтобы помочь всем им с билетами, пришлось обращаться к маэстро — у меня самой не было опыта в этом деле. Раньше я приводила на спектакли только двух человек — Рори и её аньян, — но далеко не на все постановки можно было пустить сестру. Всё-таки некоторые спектакли пока были для Авроры слишком взрослыми.
Как, например, «Бенефис». Это была комедия про актёра, который решает поднять собственную стремительно падающую популярность путём устройства творческого вечера в свою честь. Многие шутки там были на грани, а я вообще играла девушку лёгкого поведения, которой главный герой (его играл Дерек Ллойс) жаловался на свою трудную судьбу и всяческие лишения. Очень забавно жаловался, зал каждый раз заходился в истерическом смехе. Дерек вообще отличный актёр, и шутить умеет так, что даже мне иногда бывает сложно удержаться от улыбки, хотя по роли я должна быть серьёзной. Немножко вульгарной, но серьёзной. И вроде казалось бы — каждую шутку я давно знаю наизусть, но Дерек при этом умудрялся каждый раз придумать что-то новое, он импровизировал на сцене буквально на ходу. Я, несмотря на весь свой талант, так не умела. Но так вообще немногие умеют — из нашей труппы только Дерек и маэстро.