Горячее лето 42-го

Так как я уничтожил уже два батальона из списка по квесту, напомню, их там девятнадцать всего, то можно слегка расслабиться. Я тут подумал: Бухарест брал, и пусть по факту меня оттуда все же вышвырнули, но Умань-то наша, просто временно оккупирована, вот и прикинул, не повторить ли? Пройти ее всю, как Симферополь. Пусть крымский город от этого сильно пострадал, Бухарест я вообще не жалел, но тут свои люди, и придется работать ювелирно. Ладно, отработаю зачистку города, но ведь я уйду, а жители останутся. Немцы ведь поквитаться решат, а я далеко буду. М-да, даже не знаю, что и делать. Вот обо всем раздумывая, я зачистил аэродром и осмотрел технику. Аэродром немецкий, румынских самолетов тут нет, впрочем, «шторьх» я тоже не нашел. Кстати, про тот, что в Румынии оставил, его исчезновение мне Давыдов объяснил. Его бойцы нашли, случайно, когда отходили от уничтоженного военного городка через лес, и использовали, пока топливо было, как воздушного разведчика. Летчики нашлись, потом буксировали с собой, надеясь, топливо найти. А во время одного из разведывательных полетов он не вернулся, видимо сбили. А палатка теперь за полковником числится.
В общем, я решил, рейду на Умань быть, заодно освобожу два крупных и три небольших лагеря военнопленных, отправив освобожденных в сторону партизанского края Давыдова. Тем более дорогу я им освободил, а где оружие собрать от двух карательных батальонов, расскажу. Так вот, аэродром не боевой, глубоко тыловой, потому, то, что я обнаружил тут всего три машины, плюс две в ангаре на ремонте, меня особо не удивило. Было два военно-транспортных самолета Go-244, причем специализированных, их использовали для выброса десантников. Я посмотрел в штабе. Оказалось, они тут застряли при перегоне, партизаны взорвали запасы топлива, и пока не привезут, и стояли. Третий самолет уже был приписан к этому аэродрому, и именно он осуществлял разведывательный поиск по запросу командиров тех румынских дивизий, что блокировали Давыдова. Застрял по той же причине, нет топлива. Модель была «Хеншель-126», наши бойцы его «костыль» называли, но топлива как нет, так и не было. Однако я вывернулся. Пробивал баки транспортников, сливая, что там было – в ведро, затыкал отверстие, чтобы лишнее не вылилось, и переносил в «хеншель» заливая в его баки, тот на «шторьх» был похож, уверен, что справлюсь с ним. Остатков в баках транспортных самолетов, что я чуть позже продал, вполне хватило заправить этот ближний разведчик, и он мне нравился куда больше «шторьха». Немцы тупые, сами могли бы догадаться, да куда им. Сами транспортники и всю уцелевшую технику я продал. Дальность у «хеншеля» семьсот километров, на триста больше чем у «шторьха», скорость крейсерская двести семьдесят, тогда как у «шторьха» сто пятьдесят. Быстро доберусь, тут до Киева меньше двухсот километров по прямой.
Закинув хвост на корму Т-44, я закрепил его и отбуксировал самолет подальше, в чистое поле, накрыв маскировочной сетью, после этого погнал в сторону ближайшего лагеря, а то времени полтретьего ночи, скоро рассветет, а я за ночь хотя бы часть лагерей хотел бы освободить и направить их в сторону партизанского края. Чем вооружить их – имеется, две уничтоженные дивизии, а это без малого двадцать пять тысяч, согласно счетчику. Карательные батальоны сюда не входят. А хорошо, что у немцев на секретной карте (нашел тут в сейфе) все эти лагеря отмечены, не знаю почему, может, облет делают, проверяют? Как бы то ни было, но карта полезная. Сами пленные это только подтвердят. Освободил я сначала самый крупный лагерь. По размеру там тысяч десять будет. Видимо те, кто в Уманский котел попали в прошлом году.
Расстреляв артой казармы, танками вышки, я добил охрану и, взломав ворота, въехал на своем Т-44 на территорию. Забрался на крышу, чтобы меня все видели. Фары стоявших позади танков освещали, я же смотрел на огромную массу пленных, что стекались ко мне, попросил тишины и, когда наступила, сообщил:
– Я – капитан Шестаков, командир маневренной бронегруппы, что проводит рейд по тылам противника. Больше представителей Красной армии тут нет. Освободил я вас для дела. Тут кто как пожелает. В ста восьмидесяти километрах отсюда, на юге, есть партизанский край, который сейчас активно расширяется. Старшим там полковник Давыдов. У вас есть шанс дойти до него и влиться в ряды партизан, дожидаясь, когда наша армия дойдет до этих территорий. По дороге сюда я уничтожил два карательных батальона, там вы сможете собрать оружие и боеприпасы. Если есть командиры среди пленных, советую принять командование и вести добровольцев к Давыдову. Дорогу до него я подчистил, но, если встретите полицаев и комендатуру в селах и деревнях, советую уничтожать. На этом прощаюсь, за остаток ночи у меня в планах освободить еще один лагерь. Тут их пять в округе, остальных днем освобожу. Удачи, товарищи! Командирам подойти ко мне, поделюсь картой.
 
Пока бойцы, покидая лагерь, разгребали остатки казарм и вышек, собирая, что уцелело, ко мне подошли два десятка командиров, одному, старшему по званию, майором оказался, в прошлом командир БАО, я передал карту, отметил, где партизанский край, где мы, а где то, что осталось от карательных батальонов. Он, командуя, уводил людей, разбежалось немало, пользуясь темнотой, около полутысячи. Я поделился сотней ППС и патронами к ним, пятком ПТР и десятком ДП, остальное сами доберут. Вообще, для Давыдова это серьезная подстава. Он жаловался, что не знает, чем кормить уже имеющихся людей, да и жители местных городков, сел и деревень сами впроголодь живут, разграбленные румынами и немцами. Приходится проводить постоянные поиски и атаки складов и комендатур, а тут еще эти. Ничего, пусть и их к делу приставят, чтобы припасы добывали и расширяли партизанский край. Тем более они скоро пригодятся, места тут открытые. Немцы нагонят войск, бои серьезные предстоят, будет с кем воевать.
А я погнал дальше и освободил малый лагерь военнопленных, командирский. Ранее я его пропустил, мимо проскочив, решив с крупного начать. Шум уже стоял по округе, потому из Умани вышла колонна пехоты, видимо гарнизон не знал, что тот остался, не перекинули к границам партизанского края. Видимо, что-то оставили на всякий случай и отправили на мольбы о помощи двух лагерей. Я специально дал им отправить сообщение, побью противника в открытом поле. Командиров было семь сотен, всех вооружил, вещмешки выдал с припасами, рассказал, куда отправил другую группу, освобожденных, перехватить их можно легко, и погнал дальше. Уже когда светало, я две немецкие пехотные роты положил на дороге, никто не ушел. Пройдя сквозь Умань с одной стороны на другую, нанося немцам немалые потери, тут в основном тыловики стояли, хотя расстрелял и гестапо, и здание комендатуры, местного оккупационного правительства, погнал дальше. Расстрелял железнодорожную станцию, несколько зенитных батарей. Вообще со станцией мне повезло, как раз эшелон войсковой заходил, в этот раз уже чистые немцы, похоже, пехотный батальон, да не тыловой, явно фронтовики, в боях за станцию два танка мне сожгли, час я там пробыл и, разрушив все кроме складов, у меня на них планы появились, поехал дальше.
С другой стороны Умани было еще три лагеря, два я освободил и к обеду закончил. Я приказал им брать город и склады под охрану, отправить Давыдову посыльных, чтобы часть сил сюда перекинул, запасы продовольствия тут солидные. Надо за подставу извиниться и хоть так ему помочь. Общее количество освобожденных составило двадцать семь тысяч. Вот с пятым лагерем военнопленных не все так просто оказалось. О нем отдельно. Там содержалось порядка двух тысяч, и видимо охране доставили приказ уничтожить пленных. Я застал их, когда те пехотной колонной спешно уходили. Догнал и уничтожил, там две роты было, румыны. А потом скатался к лагерю. Работали там пулеметами, потом штыками добивали раненых. Выживших не было, да и карта показывала, что работа очень тщательно выполнена. Эх, если бы не тот пехотный батальон, что меня задержал на железнодорожной станции, может быть, и успел. Я развернулся и вернулся в Умань, где до семи вечера так зачистил город, помогая освобожденным пленным и снабжая их оружием, что противника не осталось. Да и подпольщики помогали с зачисткой. Склады все уже под охраной, часть зениток установили, небо контролируют.