Горячее лето 42-го

Никаких изменений или падения мощности так и не заметил, может, немецкий пилот, что меня пилотировать учил, мне солгал, что он не годится для их техники? Надо у настоящих летчиков или лучше авиационных техников узнать, может, подскажут что. До рассвета оставалось часа полтора, когда мы все же перелетели Буг, старую границу СССР, где-то в районе Белостока, вон, куда нас увело маневрирование, чтобы уйти от поисковых групп. Обоих пассажиров я уже предупредил, так что они тревожно всматривались в ночное небо, выискивали опасность. Пару раз сообщали, что видят в небе самолеты, карта подтвердила, что не ошиблись, и мы в сторону уходили. Я пытался лететь на максимальной скорости, но из патрубков начало вырываться пламя, что нас сильно демаскировало, так что пришлось вернуться к крейсерской скорости в сто пятьдесят километров в час. Даже скорее сто сорок. К тому же пару раз приходилось подниматься на пятьсот метров, а где и на тысячу. Причина банальна – встречный ветер, я искал и находил попутный, который даже помогал нам.
Перебравшись через Буг, я летел дальше, делая зигзаги, поглядывая на тактическую карту. Не мелькнут ли где зеленые огоньки. Мне нужно, чтобы они были в большом количестве, чтобы подтвердить, что это партизанский отряд, которых тут должно быть уже порядочно. До рассвета час, топлива после всех маневров на сотню километров, так что должен успеть найти. И действительно нашел. Нет, было немало зеленых маркеров внизу, но в малом количестве, а мне нужно, чтобы не населенный пункт был, а в лесу стоянка, и не меньше пятидесяти человек, а лучше больше. Вот и нашел явно лесной партизанский лагерь, где горело три сотни зеленых точек, и что важно, там была одна красная. Как интересно. Приметив в километре от лагеря неплохую полянку, сделал вокруг нее несколько кругов, генерал выстрелил через форточку осветительной ракетой вниз, и, пока та скакала по траве, я определил, что сесть можно, поляна небольшая, сто на сто метров, овальной формы, не затоплена, и совершил посадку. Слегка потрясло, но сел, в конце похрустев кустарником, в который мы, теряя скорость, въехали. Что я отметил, в нашу сторону выдвинулись три десятка зеленых точек, явно на шум. После посадки мы покинули самолет, и я сообщил своим пассажирам, быстро скидывая форму офицера СС и надевая советскую командирскую форму без знаков различия:
– Значит так. В той стороне лагерь крупного партизанского отряда. В нашу сторону уже выдвинулось до взвода партизан, скоро они будут здесь. Надеюсь, у них есть радиостанция, и они вызовут за вами самолет. Мне, как вы понимаете, после расстрельного приговора и того, что я отомстил, перестреляв судей, соваться на советскую территорию нет никакой возможности. Да и не рискну я, сразу шлепнут. И еще, вы знаете, я волхв, пусть и недоученный. Так вот, я врага чувствую. Пролетая над лагерем партизан, я учуял там врага, это, может, и не немец был, а наш предатель. Он там один. Поинтересуйтесь у партизан, нет ли у них пленных немцев, и если нет, то точно засланный казачок. А он может сообщить немцам и вас тут блокируют. Причину, я надеюсь, вы понимаете. Так что будьте осторожнее… Вот и партизаны. Надо опознаться, а то обстреляют еще. Эй, славяне, свои!
Крикнув, я замер, они сосредоточивались на опушке и вполне видели наши силуэты. Чтобы подсветить, я купил фонарик, включил его и осветил своих пассажиров, чтобы их рассмотрели. Генерал сориентировался и скомандовал:
– Старший, ко мне.
– Товарищ капитан, это вы? – с некоторой неуверенностью поинтересовался один из партизан из кустов.
Когда я освещал пассажиров, то случайно и себя осветил, отключая фонарик, не сразу пипку нашел, видимо какой-то знакомец опознал, так что откликнулся я сразу. Все же в сорок первом я тут изрядно поработал, знакомцев должно немало остаться.
– Бывший капитан, боец, бывший. Под военно-полевой суд попал. А теперь приговоренный к расстрелу. Ты кем будешь?
– Товарищ капитан, вы нас из Брестской крепости вывели на танках. Деблокировали. Помогли с оружием и боеприпасами.
 
– Да вас там больше сотни было, да раненых сколько, разве всех упомнишь?
– Я в немецком мундире был, вы нас с Фроловым, бойцом из автороты, первыми встретили.
– А, ты из конвойного батальона НКВД вроде?
– Да, товарищ капитан. Боец Николаев.
– Давай выходи, мне улетать нужно, передам вам моих пассажиров.
Партизаны вышли, я со знакомцами обнялся. Тут трое было из крепости, кроме Николаева, вот мы как старые знакомые и обнялись. Всего в отряде почти четыре десятка бойцов из крепости осталось, остальные по другим отрядам разошлись. Радовались они искренне встрече, я видел. После этого Николаев с командиром подразделения отошли со мной, вот я их и посвятил в курс дела, мол, командиры освобождены из немецкого плена, их срочно нужно отправить на Большую землю. То, что старший лейтенант – сын Сталина, тоже сообщил, чтобы вникли в серьезность ситуации. Радиостанция, к счастью у них была, так что вызовут самолет следующей ночью. А я собирался лететь, чтобы отвлечь немцев и увести поиски подальше. Ну и сообщил, что чую врага, и у них в лагере такой есть. Те удивились, сказав, что там только свои, и старший этого взвода, бывший капитан РККА, попросил указать кто, иначе все может рухнуть. Так что я купил канистры с бензином, показал партизанам, как заправить самолет, они его выкатили из кустарника, развернув, и мы побежали в лагерь. Там все проснулись, я же уверенно шел вперед и ткнул пальцем в девушку лет восемнадцати на вид, сообщив:
– Она.
Та сразу бросилась бежать, но была сбита с ног готовыми к подобному парой бойцов из партизан. Ей вывернули руку с небольшим карманным пистолетом. Дальше ее уволокли к местному особисту, а я сообщил командиру партизанского отряда все что знал и немного пополнил их запасы, две сотни ППС, пятьдесят ПТРД, столько же ручных пулеметов, но главное, патронов побольше, гранат, медикаментов и продовольствия. Два миллиона кредитов со свистом ушло. Подумав, еще сотню МП-44 выдал и пять миллионов патронов к ним, пусть партизаны это оружие осваивают и оценивают. И побежал обратно.
Кстати, пассажиров моих в лагерь уже сопроводили, мы попрощались. Я же вернулся к самолету и проверил заправку, ею руководил боец, в прошлом авиационный техник. И я полетел прочь. Моя задача – привлечь внимание и увести поиски в сторону. Взлетал, уже когда рассвело. Так что вскоре привлек внимание, в воздухе я был не один. Тут пришло сообщение, что задание я выполнил и могу получить награду. Ее сразу бы вручили, но тут на выбор. Она была в двух вариантах: ручное управление и виртуальное, через программу. Не думая, я конечно же выбрал ручное. Виртуальное и заблокировать могут. Все это я делал, параллельно управляя самолетом. Опция активировалась, явно приписываясь ко мне. На левой руке, а я задрал рукав, появилась татуировка в виде застежки-змейки, сантиметров двадцать длиной и пять миллиметров шириной. Но язычка не было. Цвет татуировки насыщенный, я бы сказал – ядовито-зеленый. Быстро пролистав сопроводительную документацию к опции, изучил, как пользоваться. Довольно просто. Провести пальцем правой руки по змейке от локтя к кисти руки, тогда «карман» открыт, и можно убирать, что я хочу. Главное, чтобы ладонь левой руки лежала на этом предмете. Чтобы достать, провести пальцем от кисти до локтя, представив, что мне нужно, то, что ранее убрал внутрь, и это появится под моей левой ладонью. Вот и все, остальную документацию позже прочитаю, потому как появилась пара истребителей. Сам я к Житомиру рвался. А я о польском батальоне карателей не забывал. Знаю, что их там уже нет, получили бензин и уехали, никто бы им столько там стоять не дал. Но хоть узнаю, куда двинулись. Уничтожу – и отдыхать.
Вот немцы меня и перехватили в районе Пинска, нашли, видимо с земли навели.
Решив, что пора покидать небо, я с трудом увернулся от первой атаки, может, мне показалось, но немцы и не били на поражение, очередь перед носом прошла, а я резко вниз ушел. Благо там была полевая дорога. Сама посадка прошла штатно, самолет, подпрыгивая на кочках, остановился, я тут же покинул самолет, наблюдая, как истребители, сделав круг, снова заходят на меня. Вот и проверим «карман». Положил ладонь на фюзеляж самолета, проведя по змейке от локтя в сторону кисти, и самолет исчез. Класс! Сразу бы такую опцию. А сам я купил ИС-7, и тот немедленно открыл огонь, сбив ведущего, а позже и ведомого достал, когда тот пытался уйти с разворотом, чуть не зацепив крылом землю. На земле заполыхало два костра, а я решил, что пора валить. Забрался в танк, надел шлемофон вместо фуражки и попылил по дороге. Утро, немцы все, что смогут, на меня бросят, а я еще отвлекаю внимание, так что до вечера нужно продержаться. К Пинску я не пошел, там река, зажать могут, разрушив мосты, если те вообще выдержат тушу моего танка, да и вроде в бой ввязываться не нужно, потому и катил по полевым дорогам, изредка выбираясь на трассы. Похоже, не всех предупредить успели, потому как на перекрестке засек пост фельджандармов. Самый обычный, тяжелый мотоцикл с пулеметом, он сейчас отдельно стоял, в пулеметном гнезде три солдата. Они с интересом смотрели на сильно пыливший танк, еще не поняв, что это не свои, а я, сблизившись на полтора километра, остановил машину для точного прицеливания, и моя зенитка произвела три быстрых одиночных выстрела. Есть, пост уничтожен, солдат буквально разорвали пули в четырнадцать с половиной миллиметров.