Как и пела Ронни...(СИ)
***
Джаред был даже рад, что они уехали. Бабушка всегда была рада их видеть и с удовольствием занимала все внимание внуков. Вот и сейчас, Джефф, казалось, не знал, как уже остановить бесконечные расспросы о своей личной жизни. Спас его голос матери, позвавший с кухни. И бабушка обратила все свое внимание на младшего внука.
– Джаред, мальчик мой, ты что-то грустный. Приключилось чего?
– И да. И нет, – Джаред старался никогда не обманывать бабушку.
– Расскажешь мне?
– Скажи, а что значит, быть человеком?
Бабушка удивилась, но быстро справилась с собой и улыбнулась.
– Это сложный вопрос, Джей. А почему ты спрашиваешь?
– Один человек сказал, что ничто не мешает быть человеком. Он подарил книгу с автографом автора девчонке, которая похоже, в него влюблена. При этом он точно ничего к ней не испытывает. Они в общем-то даже практически не знакомы… У него вообще… уже кое-кто есть.
Бабушка нахмурилась, но потом лицо ее разгладилось.
– Этот человек имел в виду, что, несмотря на то, что он ее не любит, он понимает ее чувства, понимает, что не ответит ей взаимностью, но ему не хочется разбивать ей сердце. Он показывает свое дружеское участие.
– И это означает, быть человеком?
– Не только, Джей. Но в действиях этого человека, с твоих слов, я вижу именно это. Быть человеком – это значит, обладать добрым сердцем.
Слова бабушки внесли в душу Джареда еще большую сумятицу. Пытаясь разобраться в себе, Джаред проводил рождественские каникулы с Джеффом и ребятами из команды, игнорируя Дженсена и даже Майка со Стивом.
***
Дженсен за несколько дней даже рискнул написать Джареду пару смс. Но тот молчал. И Дженсен забросил это дело.
Мама уехала рано утром под самый Новый год. И очень сильно из-за этого расстраивалась. Но Дженсен лишь покачал головой и покрепче обнял маму.
– Все хорошо. Правда… Мам, просто занимайся работой. Я знаю, что ты ее любишь.
Мама всхлипнула и даже не хотела садиться в такси, Дженсену пришлось ее выталкивать из дома.
Новый Год он провел у Криса. Разговаривали они мало. В основном смотрели ужастики и… трахались. Иногда у Дженсена случались приступы дежа-вю. Раньше такое тоже было. Крис, секс, немного выпивки и они вдвоем в маленькой тесной квартирке, где Дженсен чувствовал себя не таким одиноким и более защищенным. Кейн мало его о чем спрашивал. Эту черту Дженсен ценил в нем больше всего. Но если видел, что парень грустный, укладывал рядом с собой, вырубал свет и просто лежал и напевал какую-то свою песню. А вот злость он из него буквально вытрахивал. Сегодня Дженсен как раз был зол. На Падалеки.
Они столкнулись в торговом центре. Дженсен бродил там, в основном, из-за книжного магазина, где искал пару книг, и, проходя мимо отдела со спорттоварами, увидел через стекло витрины Джареда. И тот совершенно точно смотрел прямо на него. Но вместо того, чтобы хотя бы кивнуть или махнуть рукой, просто отвернулся, опустив глаза.
– Чертов урод! – шипел Дженсен поздним вечером у Кейна на диване.
Тот как раз закончил мыть посуду и упал рядом.
– И кто тебя обидел?
– Никто, – буркнул парень.
– Я вижу.
– Да завались ты, Кейн!
Крис ухмыльнулся и в пару движений затащил парня на себя. Хоть рост у него и не был слишком большим, но он обладал определенной силой, свойственной его комплекции и возрасту. Дженсен по привычке взбрыкнул и опять зашипел:
– А если я не хочу?!
Крис сжал его бедра обеими руками, а затем одна сжала ширинку:
– Не пизди, Дженни. У тебя стоит.
Тот скрипнул зубами. Ну да, ему было восемнадцать и он сидел на коленях любовника, который определенно знал, что и как надо с ним делать.
– Отвали.
Рука сжалась еще сильнее.
– Не сегодня, – усмехнулся Крис, стаскивая с Дженсена кофту и футболку.
Кусая Кейна за плечо и тихо постанывая через десять минут, Дженсен все еще ощущал злость на Джареда и до кучи никак не мог выкинуть из головы картинку омелы в Рождественскую вечеринку. Поэтому в итоге Крис обзавелся синяком и в отместку оставил несколько синяков на его бедрах.
***
Джаред злился. В первую очередь на себя. После случайной встречи в торговом центре он никак не мог выбросить из головы выражение лица Дженсена и собственную трусость. Дженсен смотрел на него с обидой, какой-то детской, но до боли понятной. А он повел себя, как трус. Сначала просто прятался, словно стыдясь, а потом вообще сбежал, словно от прокаженного. Джаред в последнее время много читал, поэтому сочные эпитеты рождались в его голове сами собой. И получалось, что вел он себя не по-человечески. Эта идея-фикс плотно сидела в его голове последние дни. Для него было важно стать человеком. С бабушкой он говорил долго, все остальные устали звать их к столу. И мыслей в его голове было слишком много. Ему бы, наверное, не помешала бы помощь, чтобы привести голову в порядок. Потому что стоило ему увидеть Дженсена, он сразу вспомнил, как поцеловал его, а потом увидел фотографию. И справиться с захлестнувшими его эмоциями он не мог. Позволить увидеть их Дженсену тоже. Он тогда отвернулся и, казалось, чувствовал обиду и злость, источаемые Эклзом…
***
Дженсен лежал на кровати и гипнотизировал взглядом Шелдона, который с невозмутимым видом хрустел листом капусты, и игрался с телефоном, крутя аппарат в пальцах. Он не заметил, как еле слышно приоткрылись ставни и на него посмотрел с виноватым взглядом и робкой улыбкой Джаред.
– Ты дома, – тихо сказал Падалеки.
Дженсен окинул Джареда равнодушным взглядом, а затем снова уставился в потолок.
– Мог в дверь позвонить.
– Так привычнее, – Джаред залез в комнату, стащил обувь и поставил возле стены. Затем снял куртку и вышел из комнаты.
Дженсен аж прифигел от наглости и даже устроился сидя в подушках, чтобы понаблюдать, что будет дальше.
А дальше Джаред вернулся в комнату с двумя кружками чая. Одну отдал Дженсену, вторую забрал себе и устроился в компьютерном кресле.
– Прости меня.
Дженсен вскинул брови и отхлебнул чая.
– Дженсен, я…
Эклз закатил глаза и снова взялся за чай. Затем поднялся, взял в руки Шелдона и вернулся на кровать вместе с ним. Поглаживая свинку, он просто рассматривал Джареда.
– Знаешь, Падалеки. Я не люблю ложь. Ты уж определись и скажи правду: я противен тебе или что? Твои реакции… я устал от них и запутался.
– Знал бы ты, как я запутался, – вздохнул Джаред.
– Что же тебя запутало?
– Тот поцелуй, – ответил Джаред. Ходить вокруг да около было глупо.
– Ты сам меня поцеловал, – пожал плечами Дженсен.
– А я и не отказываюсь. Я просто не думал…
– Что?
– Что меня настолько это взволнует.
Дженсен даже брови выгнул от удивления, услышав, какое слово использовал Джаред. Неужели до литературы XIX века добрался? Шелдон пискнул и Дженсен снова принялся его наглаживать.
– Ты поэтому… пропал?
– Ага. И в торговом центре тогда… Дженсен, я не специально! Правда! Я просто… не знаю теперь, что думать…
Эклз задумчиво уставился на парня:
– А что ты вообще думаешь?
– Что это не было противно.
– Ну, спасибо.
Пиликнул телефон и Дженсен отвлекся.
– Ты снова встречаешься с ним? – буркнул Джаред.
Дженсен оторвался от экрана:
– Джаред, мы никогда не встречались. Но с ним мне… нормально.
– Но ты же не любишь его! А он тебя.
– Знаешь… Есть разные определения этому слову. Пожалуй, сейчас Крис… ближе всех мне. Разумеется, кроме мамы.
– Вот как… – Джаред сник.
– Джаред, не бери на свой счет. Что бы ты ни думал о Крисе, ты его совершенно не знаешь.
И тут в голове Падалеки щелкнуло.
– Я хочу встретиться с ним.
Дженсен уже собрался было отправить сообщение Кейну, но подвис.
– Чего?
– Встретиться, – повторил Джаред.
– Зачем?
– Ну… ты сам говоришь, что я его не знаю, поэтому мне он видится эдаким чудовищем, хотя по твоим словам он – прекрасный принц. Как… как твой друг, я хочу сам в этом убедиться.