Дураков нет

Часть 102 из 151 Информация о книге

Гарольд со вздохом кивнул.
– Я так и думал, – продолжал Салли. – Правда, экран был маленький, ее прическа целиком в него не поместилась, так что я засомневался.
Гарольд пропустил эту шпильку мимо ушей.
– Наш мальчик лежит там на кладбище, – пояснил он. Салли совсем забыл, что сын Проксмайров погиб во Вьетнаме. – И она не хочет, чтобы его покой потревожили.
– Понимаю. – Салли уже жалел, что прошелся насчет миссис Гарольд.
– Странно, что она решила протестовать именно сейчас. – На глаза у Гарольда навернулись слезы. – Во время войны она почему-то не протестовала. И мне не давала.
– Если я правильно помню, мы-то с тобой воевали, – напомнил Салли Гарольду, который тоже служил.
Гарольд кивнул:
– Так и было. Я думал, это не кончится никогда.
Некоторое время оба молчали.
– Я слышал, твой сын вернулся? – наконец спросил Гарольд.
Салли подтвердил, и его охватило странное чувство. Мало кто помнил, что у него есть сын, и немногие из тех, кто помнил, считали Питера сыном Салли. И теперь, когда Гарольд упомянул о Питере, в голове всплыли слова Веры: “Ты выиграл, он выбрал тебя”.
– Приехал на неделю-другую, помочь мне, – пояснил Салли и едва не добавил, что потом Питер уедет обратно, преподавать в университете. Но вовремя сообразил, что жестоко говорить такое человеку, чей сын лежит на кладбище в миле от города. Вдобавок получилось бы, что он хвастается. Дескать, мой сын – преподаватель университета. Салли чувствовал, что не вправе этим хвалиться.
Гарольд кивнул на Клайва-младшего, тот наконец убедил свою плачущую невесту спуститься с крыльца и вел ее, поддерживая под локоть, словно слепую, к машине, которая по-прежнему стояла посередине лужайки:
– Когда я был маленький, у меня был ирландский сеттер, вот в точности как она. Комок нервов.
Клайв-младший усадил женщину на пассажирское сиденье, обошел вокруг машины, сел сам. Машина завелась сразу, Клайв-младший медленно съехал с лужайки, осторожно перевалил через бордюр.
– И все-таки ему надо проверить мост, – сказал Гарольд. – Но он вряд ли это сделает.
– Все у него будет нормально, – заверил Салли. – У банкиров не бывает проблем. – Он вспомнил дурные предчувствия Карла Робака относительно “Последнего прибежища” и подумал: а что, если у Клайва-младшего и правда неприятности? Но ради мисс Берил понадеялся, что это неправда.
– На его месте я больше не пускал бы ее за руль. Ведь вроде бы так и погиб его старик, да?
– Некоторые люди ничему не учатся, – ответил Салли. – Передай Эсмеральде привет.
Эвакуатор уехал, и Салли заметил, что Руб помрачнел.
– Чего ты? – спросил Салли.
– Лучше бы ты взял, – ответил Руб.
– Что взял?
– Он давал тебе двадцать долларов.
– Кто? – спросил Салли.
– Банкир этот, – пояснил Руб. – Двадцать долларов мне пригодились бы.
– Ты хочешь сказать, десять.
– Там была двадцатка, – уперся Руб. – Я видел.
– Но ведь тебе причиталась лишь половина?
Руб пожал плечами.
– Или ты хотел забрать себе двадцатку, а меня оставить ни с чем?
– Мне не досталось и половины, – заметил Руб. – Мне вообще ничего не досталось.
– Как и мне, – ответил Салли.
Руб вздохнул. Разговор все больше смахивал на очередной спор, который ему, Рубу, не выиграть.
– А вот и Питер, – грустно произнес Руб, заметив приближающийся “эль камино”. – С ним-то ты наверняка поделился бы, а ведь его при этом даже не было.
* * *
– Как работа? – полюбопытствовал Уэрф, когда Салли тем вечером пришел в “Лошадь” и уселся на табурет рядом с ним. Салли по голосу друга догадался, что вопрос не праздный.
– Тяжелая, – ответил Салли. – Грязная. Неблагодарная. – Он кивнул на запотевшую бутылку пива, стоявшую перед Уэрфом. Последнее время Уэрф старался пить меньше, и, пока Салли не присоединялся к нему где-нибудь после обеда, Уэрф довольствовался газировкой. – Я смотрю, ты уже того-этого.
– Я думал, – пояснил Уэрф. – А пиво помогает мне думать. Хочешь знать, о чем я думал?
– Нет, – ответил Салли.
– О глупости, – сообщил Уэрф.
Салли взглянул на друга, пытаясь определить степень его опьянения, это всегда оказывалось нелегко.
– Я вижу, ты не в настроении.
Подошла Бёрди, поставила перед Салли пиво – она знала, что он наверняка заказал бы пиво.
– Он сегодня даже не делал ставку в “Народном суде”, – грустно сказала Бёрди.
– Принеси мне еще пива, – попросил Уэрф, – раз уж явился предмет моих раздумий.
Бёрди наклонилась достать из холодильника пиво, Салли демонстративно приподнялся на подножке табурета и заглянул ей в декольте.
– Это что за лифчик?
– Двухместный, – сообщила Бёрди, отнесла Уэрфу пиво и скроила гримасу: – Кстати, о глупости.
– В моем случае это не глупость, – пояснил Уэрф, – а всего-навсего самоубийство.
– Где Джефф? – громко поинтересовался Салли, осознав, что Бёрди давным-давно должна была уйти домой.
– Малыш его уволил, – ответила Бёрди.
– Почему?
– А не надо было воровать, когда дела идут неважно, – многозначительно сказала Бёрди и направилась к Джоко (он только что пришел), оставив Уэрфа и Салли одних в углу.
– Если помнишь, это одна из десяти заповедей, – сказал Уэрф. – “Не кради, когда дела идут неважно”. Она идет сразу за заповедью “Не бросай колледж”. А перед нею “Не попадись за работой, когда получаешь от государства пособие по нетрудоспособности”.
– Послушай, – покачал головой Салли, – я понятия не имею, какая муха тебя укусила, но у меня в кои-то веки хорошее настроение. Не знаю, насколько меня хватит и когда случится очередная фигня, но я не допущу, чтобы ты испортил мне настроение, если ты, конечно, не против.
Уэрф вдруг словно протрезвел и решительно произнес:
– Спорим, я все равно тебе его испорчу.
– Спорим, что нет. – Салли слез с табурета, взял свою бутылку и направился к Джоко.
Поскольку Салли подошел к нему в тот самый миг, когда Джоко принесли пиво, и поскольку последний флакончик таинственных таблеток оказался не в пример лучше тех, от которых Салли спал на ходу, а добермана Карла Робака хватил удар, Салли заплатил за пиво Джоко.
– Только не говори мне, что твоя тройка сегодня выиграла. – Джоко поглядел на Салли поверх очков с толстыми стеклами. – Я знаю, что это не так.
– Я всего лишь хотел сказать спасибо, – негромко ответил Салли. – Эти синенькие пока лучшие.
Джоко кивнул:
– Я так и думал, что тебе понравится. Это новые. Но я не стал бы смешивать их с алкоголем.
– Я бы тоже. – Салли отхлебнул пива. – Я принял их утром, со сливовым соком.
– От последствий сливового сока у меня тоже кое-что есть, – сказал Джоко.
Рядом возникла Бёрди, на этот раз с запиской от Уэрфа. Тот нацарапал на барной салфетке: “И еще одна заповедь – не дай заснять себя на видеокамеру, когда грузишь бетонные блоки в кузов пикапа, если при этом хлопочешь о признании тебя нетрудоспособным”. Уэрф улыбался. Салли видел это с противоположного конца стойки.
– Вряд ли это таблетки, – заметил Джоко. – Говорят, при артрите помогают физические нагрузки. Но это не значит, что с таким коленом я и дальше рекомендовал бы тебе работать.
– Оно почему-то стало меньше болеть. – Салли скомкал записку и запустил ею в Уэрфа.
Тип на темном седане, подумал Салли. Тот самый, кого он принял за детектива, которого наняли собрать доказательства бесчисленных супружеских измен Карла Робака.
Уэрф что-то писал на другой салфетке.
– Наш друг-юрист сочиняет инструкцию, как прикрыть тебе задницу? – полюбопытствовал Джоко.
– Вряд ли. Он свою-то не прикрывает, я не удивлюсь, если он сегодня забыл надеть трусы, – ответил Салли.
Бёрди принесла очередную записку.
“Ибо истинно говорю тебе. Если попадешься за работой, получая пособие по нетрудоспособности, тебе ныне, присно и во веки веков кранты пред очами государства”.
Салли скомкал и эту салфетку, подошел к Уэрфу:

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница