Дураков нет

– Если захочешь, у тебя будет масса работы, – таинственно предположил Джоко.
– Как это?
– Один мой знакомый готов заплатить тебе пару тысяч, если ты спалишь его магазин.
Салли не сразу сообразил, о чем речь, и уставился на давнего приятеля, а того, казалось, куда больше смущало, что он не в состоянии выжать из своего члена ни капли мочи, чем предложение, которое он сделал Салли.
– А с чего этот твой знакомый решил, будто я поджигатель? – наконец произнес Салли.
– Ну… – Джоко перестал притворяться, будто хочет облегчиться, убрал член и застегнул ширинку.
– Нет, правда, – не отступал Салли.
Джоко пожал плечами, встретился с ним взглядом и тут же отвернулся.
– Наверное, слышал где-то.
– Наверное, – согласился Салли. – Боюсь, мне придется его разочаровать.
– Он переживет, – негромко ответил Джоко. – Даже, возможно, устыдится, что подумал о тебе дурно.
– Давай найдем другой бар. – Салли скользнул на табурет рядом с Уэрфом.
Уэрф мило болтал с Малышом, тот стоял в другом конце стойки. Перед табуретом, на котором прежде сидел Джоко, стояла полная бутылка пива. Салли заметил, что Уэрф перешел с газировки на пиво.
– А здесь тебе чем плохо? – спросил Уэрф.
Малыш напрягся при появлении Салли. Вперил в него сердитый взгляд и даже не постарался скрыть, что лично ему этот бар нравится больше, когда в нем нет Салли.
Салли – разговор с Джоко выбил его из колеи – внимательно вгляделся в Малыша, прежде чем ответить.
– Ничем, – наконец сказал он. – Здесь отлично. Самое приятное, что здесь дружелюбная атмосфера.
– Может, выпьешь? – Уэрф звякнул стаканом о бутылку пива их излюбленной марки.
– Хорошее?
– Мне нравится.
– Оно поможет мирно закончить день?
– Давай выясним.
– Давай.
Малыш сходил к другому концу стойки, где стоял холодильник, и вернулся с пивом.
– Стакан дать?
– А мне положен стакан?
Малыш дал Салли стакан. И почтовый конверт. Салли поблагодарил, проглотил вторую пилюлю Джоко, запил пивом из бутылки. Пожалуй, зря он принял вторую, но Салли решил, раз уж он рядом с домом… На конверте стояла эмблема муниципального колледжа Шуйлер-Спрингс. Салли при регистрации дал для корреспонденции адрес таверны “Белая лошадь”, чтобы позлить Малыша. В конверте лежал его табель за осенний семестр. “Неудовлетворительно” по всем предметам, кроме философии, молоденький преподаватель перенес ему зачет на следующий семестр.
– Хорошие новости. – Салли скомкал письмо и бросил его в направлении мусорной корзины, которую Малыш держал под стойкой. – Я попал в список лучших студентов.
Уэрф не сводил глаз с неиспользованного стакана, как обычно стремясь предотвратить пикировку.
– Ты слышал, что на завтрашний вечер Малыш пригласил ансамбль?
– По какому случаю?
– Новый год. – Малыш обошел стойку, нагнулся, подобрал с пола бумажку. – Некоторым нравится отмечать этот праздник.
По правде говоря, Салли даже не помнил, какой сегодня день.
– Надо будет заранее бронировать столик?
– И бесплатное угощение, – подсказал Уэрф. – Для завсегдатаев.
– Я заказал семьдесят пять фунтов куриных крылышек, – гордо проворчал Малыш.
– Редкая дрянь, – заметил Салли. – После нее весь город неделю будет срать гвоздями.
– Так не ешь, – взвился Малыш, как и рассчитывал Салли. – Кому какое дело, чего ты хочешь?
– Никому, – согласился Салли. – Двадцать лет я мечтал, чтобы на Главной открылся другой бар и разорил тебя, урода.
– Двадцать? – прищурился Малыш. – А сорок не хочешь? Я работаю уже сорок лет. При жизни твоего старика – он был такой же говнюк, как и ты, – на Главной было четыре бара. Теперь я один-единственный.
– Один-единственный говнюк? – уточнил Салли.
– Один-единственный бар.
– Выживают тупейшие, – в качестве объяснения предположил Салли.
– Двадцать минут до закрытия. – Малыш направился к табурету за стойкой.
– Ну вот, – Салли ухмыльнулся Уэрфу, – слава богу, он ушел.
Салли порылся в карманах, достал все деньги, которые там были, выложил на стойку и принялся пересчитывать купюры разного достоинства. Кучка получилась внушительная, хоть Салли и понимал, что этого не хватит расплатиться с долгами. Пересчитав деньги, он взял пятьсот долларов и пододвинул по стойке к Уэрфу.
 
Уэрф посмотрел на купюры.
– Уверен? – спросил он. – Я же знаю, что тебе и без того проблем хватает.
– Бери, – посоветовал Малыш за стойкой. – Когда у него еще будут такие деньги?
– Вот бы мне предложили сотню, чтобы прострелить тебе башку, – сказал ему Салли. – Я согласился бы и бесплатно, если бы точно знал, что ты сдохнешь.
– Ты слышал прогноз погоды на завтра? – спросил Уэрф.
Салли признался, что не слышал.
– Обещали сильный снегопад.
Салли вздохнул, запустил руку в волосы.
– Черт, я думал, ты обрадуешься, – удивился Уэрф. – Ты целый месяц ныл и стонал, что нет снега.
Чистая правда, и все-таки Салли думал обо всем, что ему надо сделать завтра. Съездить к Гарольду и навесить плуг на пикап – очередная забота. С другой стороны, он все равно собирался съездить к Гарольду и отдать ему часть этих денег, пока они не улетучились.
– Он заглядывал днем, – сообщил Уэрф, когда Салли упомянул о Гарольде.
– Наверное, услышал, что моя тройка выиграла, – предположил Салли. Он никогда не видел Гарольда ни в “Лошади”, ни в каком-то другом баре.
Уэрф покачал головой:
– Он сидел ровно там, где сейчас сидишь ты, и пил виски.
– А дальше ты мне скажешь, что с ним была жена и пила “Сингапурский слинг” [56].
– Помнишь Дуэйна, того парнишку, который у них работал? Рыжий такой? Все время в носу ковырял?
Помню, ответил Салли.
– Очистил кассу и смылся, – сообщил Уэрф. – Гарольд вроде как собирался объявить его в розыск, но не хватило духу.
– По-моему, с ними это случается уже раз в пятый, – заметил Салли.
Уэрф кивнул:
– Не меньше. Ты никогда не замечал, что люди все время делают одно и то же?
– Ты не нас имеешь в виду?
– Нет. Я говорил о других людях, – пояснил Уэрф. – Мы-то с тобой, черт побери, полны сюрпризов.
Вообще-то Салли сегодня пришел к выводу, что сюрпризов полны едва ли не все люди. Месяц назад они с Уэрфом сошлись на том, что и люди, и события предсказуемы до зевоты. Но с тех пор, как сегодня утром Салли вышел из каталажки, его не оставляло странное ощущение, будто все изменилось и законы бытия, пока его не было, каким-то образом оказались ниспровергнуты. И даже тот факт, что ему наконец улыбнулась удача, лишь усиливал отчасти таинственное чувство, будто место, куда он вернулся, ему незнакомо. Все выглядит как и прежде, но ощущается совершенно иначе. Чем еще объяснить, что он заблудился по дороге к Рубу и Бутси? Чем еще объяснить странный разговор с Джоко – тот после этого даже не вернулся в бар, а незаметно юркнул за дверь? Как бы Салли ни вымотался, он пришел в “Лошадь” с одной-единственной целью: в надежде закончить день хоть с каким-то подобием нормы, поругаться с Малышом, того-этого с Уэрфом, восстановить равновесие, развеять ощущение растерянности, от которого голова кругом.
И вот Уэрф – как всегда, с мутным взглядом, самый предсказуемый человек на свете – изучал его с непривычной серьезностью; перед Уэрфом лежали пятьсот долларов, которые дал ему Салли. Со стороны казалось, будто Уэрф собирается этого-того, хотя друг присоединился к нему в расчете на того-этого.
– Что? – наконец спросил Салли. – Даже ругаться не будешь?
– Нет, – пообещал Уэрф. – Но попрошу тебя об одолжении.
– Окей, – согласился Салли. – Только если это не надо делать сегодня.
Уэрф взглянул на свои наручные часы.
– Сегодня вряд ли, – серьезно ответил он. – Но я хочу, чтобы ты это сделал – когда бы то ни было.
– Говори уже, – поторопил его Салли. – Как я могу согласиться или не согласиться, если ты не сказал мне, в чем дело?