Кровь на воздух (СИ)

Так что, на самом деле, никаких бластеров в «нулёвках», конечно же, нет.
Интересно, я когда-нибудь вспомню, где и с кем смотрел то дурацкое кино про бластеры? А при каких обстоятельствах ознакомился с содержимым «нулевого сектора»?
Не знаю, что Катерина так распереживалась, — ничего этот сейф не изменил. Хотя ключ, конечно, любопытный.
* * *
Я залез на стол и, выкрутив четыре винта, вытащил модуль камеры. Отсоединил кабель и прикрутил обратно.
— Могли бы просто попросить, — мрачно сказала Катерина. — Я бы её не включала.
— Могу и микрофон с динамиком выдрать.
— Не надо, я всё поняла.
— А если твой робот-уборщик сунет свою электронную харю в мою каюту, я ему колёса откручу.
— Вы такой противник чистоты?
— Я не хочу, чтобы он ещё что-нибудь спёр. Например, пистолет. Робот, гоняющийся за мной по коридорам с пистолетом в манипуляторе, — это слишком тупой треш даже для видеодрамы. Как ты ухитрилась взять его под контроль?
— У него есть беспроводной модуль управления. Он мои глаза и уши там, где нет камер и микрофонов.
— И конечности, — добавил я.
— Иногда, — не стала отрицать Катерина.
— Чей это визик? — я покрутил в руках гаджет. Он по-прежнему требует авторизации наложением рук. Увы, не моих.
— Не скажу.
— От какой «нулёвки» этот ключ?
— Не скажу. Вы очень зря залезли в сейф, капитан. Теперь вы знаете слишком много, не понимая при этом ничего.
— Так объясни.
— Не хочу. Я не член экипажа и не пассажир, я не обязана подчиняться вашим приказам. Возможно, я вообще галлюцинация, помните?
— Я склоняюсь к мысли, что ты не галлюцинация, а оборудование. Неисправное оборудование.
— Вот это было действительно обидно.
— Неисправное оборудование, которое не поддаётся ремонту, подлежит отключению, — сказал я, вставая.
— Капитан, что вы задумали? — забеспокоился голос в динамике.
Закинул всё найденное обратно в сейф и запер, поменяв комбинацию. Оставлять не хочется, но в скафандре нет карманов.
— Капитан, не надо принимать поспешных решений! — сказал динамик в коридоре.
Вниз спускаюсь по трапу, потому что, если ИИ может взять под контроль робота-уборщика, то отключить лифт, пока я внутри, ещё проще. Поскольку на нажатие кнопки бокс скафандра не отреагировал, я поступаю правильно. Контроль Катерины за системами корабля куда шире, чем она пыталась симулировать. Впрочем, слава утилитаризму, технической паранойе космиков и двойному дублированию всех бортовых систем, бокс имеет рычаг ручного отпирания. Механический, под откидной крышкой. Я привычно поморщился от запаха консервационного газа и вытащил расчалку со скафандром руками. Индикация показывает, что он заправлен и заряжен, прекрасно. Положил на пол и принялся сворачивать.
— Капитан, вы же не понимаете, что происходит! Вы принимаете решение, не имея полной информации!
— Люди всегда так поступают, — сказал я спокойно, — потому что всю информацию получить невозможно в принципе. И лучше делать что-нибудь, чем сидеть и ждать просветления. Если в кустах что-то зашуршало, то гоминид не ждал точной информации — тигр это, волк или конкурент с дубиной. Он сразу лез на дерево и потому выжил. Ты шуршишь довольно громко.
— Простите, капитан, я понимаю, что утратила ваше доверие и кажусь опасной, но, честное слово, я желаю вам только добра!
— Честное слово? — хмыкнул я, поднимая свёрнутый скафандр. — Ну, разумеется. Какое же ещё.
— Выслушайте меня, пожалуйста!
— Не вижу смысла. Ты постоянно врёшь.
— Я лишь пытаюсь вас уберечь, капитан! Правда без контекста хуже лжи, поверьте!
— Не поверю, — сказал я последнему на моём пути в трюм динамику. — Даже не надейся.
Теперь меня, пожалуй, даже радует, что шлюз самопальный. Он не имеет электронного управления, и никакая безумная ИИ-шечка не заблокирует его, пока я снаружи.
Гофрорукав перехода на месте, но теперь он мне, скорее, мешает — из-за него я не могу добраться до кабельной штанги, соединяющей баржу с буксиром. Убрать гофру недолго, но тогда будет неудобно перебираться от шлюза до шлюза. Ладно, не стану спешить, может, на той стороне отключить будет проще. Всё равно собирался посмотреть, что там.
 
* * *
Шлюз оказался открыт, зря я тащил с собой «абордажный набор». Неужели тот, кто заперся внутри, передумал? Похоже, что так…
— Капитан, это жест доброй воли, — сказал голос Катерины в наушнике шлема. — Я готова показать вам всё.
— Так это ты закрыла шлюз?
— Да. Простите. Это казалось правильным.
— Теперь не кажется? — я смотрю на индикатор давления, воздух быстро заполняет камеру.
— Вы оказались упорнее, чем я ожидала. Я готова идти на компромиссы. Я обещаю больше не врать.
— Угу, конечно.
— Может быть, мне ещё удастся вас переубедить. В конце концов, это была ваша идея.
— Моя?
— Ну, не то чтобы совсем ваша, но без вашего участия ничего бы не вышло.
— Как много нам открытий чудных… — хмыкнул я, выходя из шлюза.
— Не верите?
— Ни единому слову. А теперь заткнись, мне надо осмотреться.
Катерина очень правдоподобно вздохнула и замолкла. Я уж думал, придётся связь в скафе отключать.
Нарукавный датчик показал, что в коридоре холодно, всего плюс пять, но воздух чист и пригоден для дыхания. Я разгерметизировал шлем и принюхался — ничем особо не пахнет. Коридор набран из стандартных секций, но это и снаружи было видно. Никак не скажешь, что ты на странной барже, интерьер (точнее, его отсутствие) в точности как в технической зоне любой космостанции.
— Я подниму температуру до комфортной, капитан, — сказал динамик на стене. — Вы сможете снять скафандр.
— Тут-то ты воздух и выпустишь…
— Капитан! — возмутилась Катерина. — Вы не можете так думать всерьёз!
Откровенно говоря, нет, не думаю. Даже самый безумный космик не сделает конструкцию, которая позволит разгерметизировать жилую зону удалённой командой. Это и вручную-то надо сильно постараться, всё устроено так, чтобы максимально усложнить процедуру.
— Даже если вы мне не доверяете, — убеждает меня ИИ-шечка, — вы должны понимать, что без астрогатора всё бессмысленно! А астрогатор — это вы! Я просто вынуждена беречь вас изо всех сил! Всё, что я делала до сих пор, направлено на уменьшение ваших личных рисков, даже если вам так не кажется!
— Помолчи.
Динамик заткнулся. Из вентканалов пошёл сильный поток горячего воздуха, температура быстро растёт, и я решил снять скафандр. Всё-таки внутри в нём ужасно неудобно.
Скорее всего, на борту людей нет, вряд ли они ходят тут в шубах. Плюс пять — это температура «экономного режима», её включают там, где нет экипажа, но оборудование или груз не переносят космических условий. Типичный режим для «тёплого трюма» на баржах и грузовозах. Вода не замерзает, и ладно.
На светло-серой однородной поверхности металлопласта заметна любая грязь, на кораблях обычно очень чисто. Потеки тёмной жидкости на стене и капли на полу коридора бросаются в глаза. Цвет, характерное расположение и консистенция… Да, это, скорее всего, кровь. Засохшая и свернувшаяся. Здесь шёл кто-то раненый, или его несли… Вот, след на стене на той высоте, где можно задеть рукой. А вот тут, дальше, даже смазанный отпечаток — кто-то оперся испачканной в крови рукой на комингс гермодвери. Вошёл или пошёл дальше? Дальше, вот, ещё капли. Судя по их размеру и количеству, рана была серьёзная.
— Что здесь случилось, Катерина? Чья это кровь?
— Я не вижу никакой крови. У меня отсутствует информация о каких-либо происшествиях, сопровождавшихся травмами экипажа.
— У тебя есть камера тут?
— Разумеется. Я отчётливо вас вижу, капитан.
— На что я указываю пальцем?
— На стену.
— Ты не видишь на ней биологических загрязнений?
— Нет. Стена абсолютно чистая.
— Угу. Вот она, твоя новая честность, значит. Ожидаемо…