Пути Деоруса (СИ)

— Не учи ученого! — улыбнулся ключник. Он на мгновение задумался. — Так, надо успеть до полудня, а то опять получу от мегеры. — Иннар повернулся и быстро зашагал к лестнице.
— Да кто ж тебя сюда… — Ганнон посмотрел вслед удаляющейся фигуре и только покачал головой. Была в этом изрядная доля лицемерия: «Я осуждаю Иннара за нарушение правил, а сам прошу его… Это ведь еще и богохульство, если подумать», — размышлял он про себя.
Юноша повернулся к стене, которую целиком закрывали пергаменты с печатями и гербами благородных домов. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Стена осталась перед его внутренним взором, как будто Ганнон продолжал смотреть на нее. Пожелтевшие пергаменты рассказывали о переплетениях клятв верности и брачных союзах, о наследных землях и титулах, что связывали крылатые гербы Видевших и бескрылые – Слышавших, чьими символами были львы, тритоны, кони и прочие сказочные твари. Все они сходились к крылатому волку Избранников из дома Гамилькар, соседствовавшему на щите с длинношерстной коровой.
Пергамента для Братства, к которому принадлежал Ганнон, на стене не было, и герба для него не существовало. Хотя служило оно Избранникам вернее многих, чьи торжественные клятвы были записаны здесь и скреплены печатями с гербами времен богов. Так и должно было быть. Методы, которыми братья доставали измену на свет, не подходили для этого зала с его священными соглашениями Видевших. Юноша сжал и разжал кулак: кольцо Братства он оставил в своей комнате. В путешествии выбора не было, но дома он предпочитал не носить его с собой.
Крылатые гербы Видевших – и Успевших, и Изначальных – присягали Гамилькарам как Избранникам богов, а не как дому-сеньору, чтобы сохранить честь. Многие из этих лордов были в числе заговорщиков, но волновало их не благородство, а то, насколько богатыми оказались Дарованные земли, что были окончательно отобраны у них после Марша Легиона и Пересмотра Пакта, когда-то закреплявшего их права в Колониях. Сила и мощь легиона, что оберегал мир на островах, тогда потрясли весь Деорус. Избранники бросили клич, и легионеры откликнулись.
Запутанную схему древних вассальных клятв гладиусом разрезали белые пергаменты Откликнувшихся, что заслужили статус знати, поддержав правящую династию. Отобранные у мятежников после Великого Марша земли раздали служакам из Морского и Земного легионов. Но частью клятвы легионеров была обязанность продолжать защищать Колонии от их ужасающих прежних хозяев. Триремы, мечи и щиты встречались на большинстве гербов, созданных одновременно, уникальности же им придавали девизы, написанные на полосах ткани, срезанных с плащей-пенул.
К массиву домов северного Деоруса сбоку прильнул сад из хризантем: господа Неардора помещали свои гербы и регалии в затейливый геометрический узор цветка, а не на щит. Пять Почтенных домов были связаны напрямую с королевским и управляли остальными неардо, длинные пергаменты перечисляли привилегии и вольности южных земель. Изящные цветы скрывали в своих лепестках корабли, мед, вино и боевые топоры-аизкоры, много топоров.
Ганнон шевелил губами, повторяя давно выученные уроки. Сознание заполнялось именами и титулами, пока они не начинали проноситься сами собой, освобождая разум, позволяя мыслить и рассуждать, наблюдая за потоком сведений со стороны. Позади раздалось легкое покашливание. Юноша настолько глубоко погрузился в транс, что посторонний звук напугал и оглушил его, словно гром посреди ночи.
Он обернулся и замер, рассматривая женщину, которая в свою очередь с интересом осматривала его, склонив голову набок. Невысокая, немного полная бледная дама с волосами цвета красного дерева, собранными в толстую косу, держала в руке изящный золотой кубок с вином и была одета в серое платье, расшитое серебряными звездами, и зеленую накидку с застежкой-волком…
— Надеюсь, я не помешала? — спросила королева ровно в тот момент, когда увидела осознание на лице юноши. — Вы заняты, конечно же…
«Все знают, что Избранница не может никому помешать, поэтому интонация такого вопроса должна быть немного наигранной, иначе это прозвучало бы фальшиво и неискренне, — мысленно отметил Ганнон, восхищаясь точностью ее манер. — Но, если позволить себе чуть больше, надменности было бы не избежать».
 
— Ваше Величество, — юноша низко поклонился, — Ваше присутствие честь для меня. Позвольте мне предст…
— Ганнон, асессор, — прервала его королева, — воспитанник Дубильни.
То, что Избранница знала имя слуги, не могло не польстить, но этим отличались многие аристократы поумнее. А вот знание того, каким недобрым словом поминали монастырский приют его воспитанники, было на самом деле поразительно.
— Да, Ваше Величество…
— Зовите меня госпожа, — бросила королева, повернувшись спиной к Ганнону и взмахнув рукой. Она прошла вдоль стола, ведя кончиками пальцев по отполированному дереву карты, внимательно осматривая владения, пока изгиб острова не заставил ее снова посмотреть в сторону юноши.
— Благодарю Вас, госпожа. Как… как я уже сказал, Ваше присутствие честь для меня, и весьма неожиданная, но, безусловно, приятная, — произнес Ганнон, тяжело подбирая слова.
— Да, я люблю прибывать в город чуть раньше процессии, чтобы посмотреть, как идут дела на самом деле.
— Это… очень мудро, госпожа.
— Бывает любопытно наблюдать за приготовлениями, за тем, как второпях заканчивают работы. К слову, вы не желаете закончить свою? — неожиданно строго спросила Избранница, глянув на руку Ганнона. Он опустил глаза и увидел черный жетон, все еще зажатый между пальцев.
— Конечно, прошу прощения. — Асессор поспешил к карте и замер перед двумя столбиками. Обвинить посланников в клевете или Откликнувшихся в том, что на их землях появилась яма? Он вспомнил, как обходил королевскую процессию за лигу на третий день пути. Юноша шел уже с грузом для Иннара. Посланники его обгоняли. Ганнон медленно опустил жетон на левую жердь. Он услышал недовольный выдох. Сердце подскочило. Избранница стояла, поджав нижнюю губу.
— Эти паразиты-посланники наговаривают на Бдительных легионеров, но не стесняются брать деньги у Ближних, — гневно произнесла она.
— Госпожа? — Ганнону удалось выдать страх за непонимание.
— Простите. — Лицо королевы снова приняло благостное выражение, настолько обезоруживающее, что разум отказывался верить тому, что глаза видели мгновение назад. — Посланники находятся в трудных отношениях с домами Откликнувшихся, что владеют землей ближе к Арватосу и бдительно следят за ними. — Она взмахнула рукой, указывая на самые древние пергаменты. — А вот те легионеры, что ближе к нам, больше торгуют, чем стерегут смутьянов. Такие чаще дают посланникам приют и ведут с ними прочие дела, — она указала на средний участок, — но старый враг лучше нового. Всегда полезно знать, кто из вассалов нечист на руку и при этом на короткой ноге с теми, кто носит письма. Такому ведь вас учит Коул?
Ганнон оцепенел: подобного знать не следует даже ей. Коул подчинялся только Избраннику. Даже в том, что касалось лишь мирской части занятий их Братства. Юноша инстинктивно тронул большим пальцем средний, на котором при необходимости носил кольцо. Он медленно повернулся, лихорадочно соображая, в какой заговор его, возможно, только что втянули.
— Не переживайте так, — доброжелательно сказала Избранница. — Я присутствую не только когда мой супруг читает донесения вашего господина, но и на личных докладах Коула. Я нахожу вашу службу интересной. Вы позволите задать вопрос?
— Конечно, госпожа, — ответил Ганнон, с облегчением подумав: «Похоже, речь только о шпионаже».
— Где, по-вашему, в этой комнате изображены наши владения? Нет, скорее, сама наша страна?
Ганнон машинально посмотрел на карту, но затем перевел взгляд на стену и следом – на королеву.
— Я смотрел на нее, когда Вы вошли, госпожа.
Избранница, удовлетворенная ответом, милостиво кивнула и подошла к пергаментам вассальных клятв на стене. Затем, не поворачиваясь, проговорила: