Балтийский ястреб (СИ)

Да, капитан «Валориуса» зарвался. Да, наши превосходили его в численности и калибре орудий. Но ведь победили!
— Ваше императорское высочество! — начал рапорт прибывший на борт «Рюрика» Кострицын. — Имею честь доложить о славной виктории! После долгой и упорной баталии вражеский фрегат спустил флаг!
— Изрядно, братец! — обнял я героя. — Порадовал!
— Служу государю и отечеству.
— Какие потери?
— Увы, без них не обошлось. На «Ведьме» убило двух матросов и ранило троих, в том числе гардемарина фон Шанца.
— Постой, это не родственник ли нашего адмирала?
— Так точно, племянник.
— Что ж, стало быть, верит в службу и созданные им корабли, если родную кровь отправил… Немедленно перенести всех раненых на борт «Рюрика». Он самый быстрый, и хирург у нас отличный. Довезем до госпиталя.
— Есть.
— Есть еще потери?
Из дальнейшего доклада выяснилось, что экипаж «Русалки» счастливо отделался парой царапин, зато в машинной команде «Осетра» обварило насмерть троих кочегаров. А вот на бронированных «константиновках» потерь не было. Хотя пара ядер в бронированный бруствер «Хвата» все-таки прилетела.
— Упокой, Господи, новопреставленных рабов твоих! — все присутствующие сняли фуражки и, за исключением лютеранина Мофета, перекрестились.
— Узнайте, остались ли у погибших родные?
— Слушаюсь!
— Как трофей?
— Толком осмотреть еще времени не было, но хорош!
— Значит, сейчас и посмотрим…
Детальное знакомство все же пришлось отложить. Сигнальщики донесли о появлении дымов на горизонте, и я решил, что пора и честь знать. Впоследствии выяснилось, что это решение, возможно, сохранило мне жизнь. Впрочем, обо всем по порядку.
Поскольку самая мощная машина была у моего флагмана, именно он взял на буксир потерявший ход «Валориус». Следом «Грета» потащила «Осетра», а оставшиеся боеспособными канонерки прикрывали наше триумфальное отступление.
Стоит ли говорить, что появление на рейде трофея вызвало настоящую бурю восторга. Палили пушки, играл оркестр, моряки и немногочисленные местные жители кричали ура и «в воздух чепчики бросали»!
Уцелевших в сражении англичан сначала заперли в трюме, а потом поспешили убрать с захваченного корабля. Мало ли что им взбредет в голову? Тела погибших, включая пост-капитана Бакла, также отправили на берег для панихиды и предания земле. Благо, среди уцелевших оказался капеллан отец Баркли. Иначе не представляю, где бы мы им искали англиканского священника.
А затем я решил, что пришло время лично осмотреть захваченный фрегат, и приказал спустить шлюпку. На нашу беду, среди довольно многочисленных спасательных средств «Рюрика» была одна, сделанная «по американскому образцу». Говорили, что она обладает совершенно замечательным ходом и изумительной поворотливостью, но случая испытать до сих пор не было. И вот ее-то князь Голицын и приказал приготовить для нас.
Разумеется, ваш покорный слуга был не единственным желающим осмотреть «Валориус». Со мной отправились адмирал Мофет, оба моих адъютанта, то есть Платон Лисянский и сам князь Евгений Голицын, а также флаг-офицер Федор Юшков. В общем, компания подобралась немаленькая, а в придачу к ним гребцы и командовавший шлюпкой унтер.
— Довольно, господа! — крикнул я, заметив, что наше утлое суденышко перегружено, и мы отправились в плавание.
К несчастью, ветер усилился, поднялась волна, и скоро мы начали черпать воду бортом. Дальнейшее вспоминается какими-то отрывками. Потерявшая от налетевшей волны остойчивость шлюпка перевернулась, и мы оказались в воде. Усердно работая ногами и одной рукой, пытаюсь плыть, второй держа за шиворот Мофета. Тот, в свою очередь, орет благим матом, отчего время от времени хлебает морскую водицу.
К счастью, наше бедственное положение было тут же замечено, и со всех сторон к месту крушения направились шлюпки, катера и ялики. Скоро нас всех выловили из воды и доставили на ближайший корабль. То есть, на «Валориус». [1]
— Где этот, мать его за ногу через коромысло, Голицын? — заорал, оказавшись на палубе. — Я этому гребаному экспериментатору сейчас задницу-то развальцую! Нашел время, в бога душу мать и царицу небесную с поворотом!
 
— Не видно, — хмуро отозвался Юшков. — Может, на другой шлюпке?
— Слава Богу, мы живы, — простонал совершенно обессилевший Мофет.
— Хорошо хоть пленников убрали, — сплюнул я, сообразив, что расправа откладывается. — А то бы позора не обобрались. Это же надо, чуть в гавани не утонуть.
— Боюсь, в этом нам не повезло, — хмыкнул флаг-капитан, показывая на рыжеусого английского офицера, с интересом поглядывающего на нас.
— Возьмите, сэр, — неожиданно предложил тот и протянул нам свою фляжку. — Вода сегодня довольно холодная!
Внутри оказался обжигающе крепкий ром, который я с удовольствием отхлебнул. Внутри сразу же потеплело.
— Благодарю, мистер…
— Лейтенант-коммандер Кэррингтон! К вашим услугам…
— Великий князь Константин Николаевич.
— О! Знакомство с вами большая честь!
— Вы командовали «Валориусом»?
— После гибели пост-кэптена Бакла!
— Вы храбро сражались.
— Боюсь, что нет, сэр, — с неожиданной твердостью ответил офицер. — Иначе эта встреча просто не состоялась бы. В нашей команде было слишком много новичков, умеющих только дуть пиво в портовых пабах, да тискать шлюх. Когда ваши артиллеристы начали гвоздить наш бедный фрегат, они стали паниковать, а после того, как разбили колесо, превратились в стадо. Ей богу, жаль, что вы не потопили нас. Никто не стал бы горевать о столь никчемных созданиях!
— Вы слишком строги к себе. Я буду иметь честь писать лорду Нейпиру об этом, но при одном условии… Если вы пообещаете никому не рассказывать о случившемся со мной и моими офицерами конфузе. Не хочется оказаться посмешищем в день триумфа…
— Слово джентльмена! — тут же поклялся британец, но по его хитрой роже было видно, что врет.
— Черт с вами! Окажите мне еще одну любезность, покажите, как тут у вас все устроено.
Экскурсия не затянулась. Корабль новый, одногодок с моим «Рюриком», крепкий и хорошо построенный. Содержался, по крайней мере до боя, в образцовом порядке. Ремонт разбитого колеса много времени не займет, так что у нас на одну боевую единицу больше, а у англичан, соответственно, меньше! В общем, все было хорошо, за исключением одной малости…
— Что случилось? — подозрительно спросил я у толпившихся с угрюмым видом штабных. — И где, черт возьми, Голицын?
— Князь погиб, — с пасмурным видом ответил Юшков.
— Что⁈
— Матросы говорят, его ударило бортом по голове.
Весть была поистине печальной. Женька Голицын — блестящий гвардеец и звезда балов, ко всему прочему отлично разбирался в штурманском деле и даже написал «Руководство по практической навигации и мореходной астрономии». А еще единственный сын в семье и хороший товарищ…
— Боже, какая нелепая смерть!
— Надо доложить государю…
— Я сам. А пока возьми перо и бумагу…
— Прошу прощения, но все мои принадлежности намокли и никуда не годятся…
— Тогда запоминай! Командиром захваченного у неприятеля фрегата назначается лейтенант Кострицын, с записью в формуляр — за отличие!
— Ваше императорское высочество…
— Что еще?
— Молод он. Да и чином не вышел…
— Первое скоро пройдет, да и второе поправимо. Особенно после сегодняшнего дела.
Забегая вперед, могу сказать, что на всех участников боя пролился дождь наград. Все отличившиеся получили ордена, а некоторые, как например все тот же Кострицын, и производство в следующий чин. Не забыли и матросов. На все корабли было послано по пять знаков отличия военного ордена, которые они по обычаю разделили между собой жребием. А еще выпустили медаль на георгиевской ленте — серебряную для господ офицеров и бронзовую для нижних чинов. На аверсе — императорский вензель, а на реверсе надпись «За бой у Красной Горки 14 мая 1854 года». Ей наградили всех участников.