Крысиными тропами. Том II (СИ)

Наконец, жажда отпустила. Наждачный круг в последний раз шаркнул по горлу и рассыпался в пыль. Виант отпихнул в сторону пустой почти наполовину пакет с фруктовым соком. Вот теперь можно перекусить. Так, Виант повернулся к обалденной куче еды, с чего начать? Шоколадный батончик? Нет, лучше с белка. Крепкие крысиные зубы легко вскрыли пакет с орешками. Первый колотый кусочек с крупинками соли благополучно ухнул в желудок едва раздробленный острыми зубами. Блаженство! И почему только солёные орешки, а также шоколадные батончики и прочие товары у кассовых аппаратов, считают «мусорной едой»?
Питание и вода творят чудеса. С каждым новым орешком нервная дрожь отступает всё больше и больше, всё дальше и дальше, а судорожные движения лап и челюстей становятся всё более плавными и ленивыми. Виант старательно вычистил пакетик от орешков до самого дна, не забыл подобрать даже самые крохотны кристаллики соли. Еды много не бывает, каждая крупинка на вес золота.
Запить солёные орешки гранатовым соком и вскрыть шоколадный батончик. После белка не помешает подкрепиться углеводами. Виант благополучно наелся, нажрался, натрескался от пуза до ушей. Полный желудок надавил на кишечник и мочевой пузырь. Виант отбежал в дальний угол кабельного канала и облегчился по полной программе. Как говорят в таких случаях, место освободилось, можно сожрать и выпить ещё больше.
Вслед за сытостью нахлынула блаженная усталость. Желудок тихо и радостно принялся переваривать орешки, щупальца кальмара и шоколадный батончик. Лапы наотрез отказались поддерживать тяжеленное тело, Виант шлёпнулся прямо на пакетики с сушёными кальмарами. Вот так всегда, Виант растянулся во весь рост. И что за жизнь у крысы? Пожрал, поспал, облегчился в уголочке и по новому кругу. Ну, для разнообразия, ещё крысят понаделал и снова пожрал, поспал, облегчился.
Сознание, словно по щелчку пальцев, вырубилось. Виант провалился в глубокий сон. На полный желудок это не страшно, а очень даже полезно.
  
Глава 17. Финальный рывок
 
Надо. Надо. Надо срочно убираться отсюда. Иначе конец, трындец, крышка. Ядерная война началась. Настоящая. Почти настоящая. Это игра. Ну и пусть. Очень реальная игра. Всё равно игра.
Мысли в голове развязали собственную ядерную войну. Желание вскочить и бежать бьётся с желанием пожрать и поспать. Виант перевернулся на другой бок. В закрытый глаз упёрлось что-то мягкое, податливое, но одновременно почти острое. Крошечная боль тонкой иголкой пронзила мозг. Сон отступил, явь победила.
О господи, что это было? Виант поднял голову. Лапы нащупали тонкий пластик. Он лежит на груде пустых пакетиков из-под орешков, валенного мяса и, Виант потянул носом, чего-то морского. Во! Сушённые щупальца кальмара. Или осьминога? Рядом валяются четыре пустых пакета из-под сока и ещё больше растерзанных обёрток от шоколадных батончиков.
Передние лапы обхватили виски, Виант сдавленно охнул. Голова гудит так, будто он бухал целую неделю. Или в самом деле бухал? Виант стрельнул глазами из стороны в сторону, горы обёрток никуда не делись. Кажется, у него был самый настоящий пищевой запой. А такое возможно?
В мозгу на грани сознания бестелесными призраками бродят смутные воспоминания. Кажется, Виант подняла голову, над ним кто-то ходил, стучал ногами и ругался. Да, громко так ругался, матерно. Ещё свет в магазине… был. А он в магазине? Да, в магазине. Ещё свет в магазине то включался, то выключался. Но это ладно.
Передняя лапа прошлась по лбу, Виант вновь сдавленно охнул. Он просыпался или нет? Вроде как просыпался. Иначе как он мог вылакать четыре пакета гранатового сока и сожрать, прости господи, столько орешков, щупалец и батончиков? Виант потянул носом, воняет как в привокзальном сортире, который давно закрыли, но которым непутёвые граждане продолжают пользоваться по прямому назначению.
А, ну да, Виант неприятно поморщился. Было дело: когда он в очередной раз нажирался до поросячьего визга, то отползал в сторону, облегчался по полной программе и вновь хватался за еду. Да, точно, Виант протёр глаза кулаками, так оно и было: спал, жрал, пил, облегчался и снова спал, жрал, пил, облегчался. И всё это на автопилоте. Уникальный опыт, ничего не скажешь. Точно запой.
 
В кишках забурлило и забродило. Винт резво дёрнул с места. Едва он успел отскочить в сторону, как его тут же прорвало. Ну дела, ещё никогда он так не облегчался, почти на бегу. Причём, Виант оглянулся, подобный фокус он проделывал не раз и не два. На дне кабельного канала то тут, то там валяются крысиные кучки и плещутся вонючие лужи.
Ну дела, Виант вернулся к изрядно подточенной, но всё равно внушительной куче еды. Объяснение «запоя» может быть только одно – накануне он до такой степени истощил физические и моральные возможности своего тела, что подсознание большим и страшным топором вырубило сознание, чтобы не было соблазна вновь куда-то бежать, что-то искать. «Сухой» спуск в подземную часть базы на голодный желудок чего только стоит. Вот он никак и не мог прийти в себя, пока основательно не подкрепился, не отоспался и не восстановился.
Классического алкогольного похмелья не будет, хотя «опохмелиться» всё равно придётся. Виант с новой силой набросился на запасы еды. Вместе с ясным сознанием вернулся голод. Из кучи надорванных пакетиков лапы извлекли надкушенный шоколадный батончик. Теперь в первую очередь будет нужна энергия, то есть сахар. Хотя, Виант проглотил первый кусок, кроме нуги и шоколада, батончик начинён орешками.
Глазами сожрал бы всё подчистую. А так объём съеденного ограничился объёмом желудка. Виант едва ли не силой закачал в себя пятый по счёту пакетик с гранатовым соком. Ну и гадость, Виант поморщился. Впрочем, не хуже, чем мусор из урн и помоек. Кстати, а сколько времени? Виант развернул внутренний интерфейс игры. Ого! Судя по системным часам, он провалялся в беспамятстве и в запое больше суток. Но даже не это самое страшное. В правом нижнем углу экрана интерфейса горит зловещая дата: 13 сентября 8313 года. Виант отвёл глаза в сторону, внутренний интерфейс тут же свернулся. Угораздило же его добраться до точки выхода в аккурат тринадцатого дня тринадцатого года. Ох, не к добру.
Вонючие кучки и лужи словно мины устилают дно кабельного канала. Виант недовольно поморщился. Задняя лапа едва не въехала в вонючую лужу. И когда только успел превратиться в самую настоящую крысу? В любом месте, где ему приходилось задерживаться хотя бы на несколько часов, Виант обустраивал туалет в одном и только в одном месте. В грузовых вагонах с их ребристыми ступеньками и фитинговыми платформами сделать это было легче всего.
«Ключ», кусок арматуры с оплавленными краями, благополучно валяется у входа в трубу. То есть точно на том самом месте, где Виант бросил его, когда нашёл магазин. Сбруя из шнурка нашлась на пыльных гофрированных рукавах под полом в главном проходе. Хорошо, что в подземной базе не водятся другие крысы, ни настоящие, ни «крысы». Виант надел на себя сбрую и подцепил на неё стальной пруток.
Грохот шагов над головой, Виант машинально пригнулся. По проходу торопливо прошёл, буквально пробежал, человек. Вроде ночь глухая, а люди носятся как угорелые. Виант поднялся на лапы, сердце сжалось от дурного предчувствия. Ох, не к добру. Почему-то даже на глубине в сорок метров, плюс гора ещё сотня будет, Виант не чувствует себя в полной безопасности. Люди не могли не знать, что противник попытается спрятаться под землю.
Путеводная стрелка виртуального компаса показывает в правую сторону. Виант спокойно, без былой нервной торопливости, направился вдаль по уже разведанному и пройденному пути. Переход через трубу под герметичной дверью. Добротные стальные затычки армейского образца с резиновыми уплотнителями валяются там же, где Виант бросил их. А вот и знакомый перекрёсток. До точки выхода ровно 200 метров. Тогда, больше суток тому назад, в поисках еды и воды он повернул в противоположную сторону. Нужно признать, это было правильное решение.