Фолиант смерти

– Господин Бойз, – торжественно произнес Ломесьен. – Господин Малком просил передать вам это письмо.
– С чего это ему передавать мне письма? – спросил Марк, приняв конверт из рук дворецкого. – Он куда-то спешно уехал? Или что?
– Или что, – с каменным выражением лица ответил слуга. – Господин Малком минувшей ночью отдал душу Господу Богу.
– Че… го? – не понял Марк. – Он… умер?..
– Повесился. Я нашел его утром, висящим в петле под потолком. На столе было всего два конверта – один предназначался вам, а второй я должен отдать госпоже Малком, дочери покойного господина Малкома.
Марк схватился за голову.
Черт побери, да что вы там надумали себе, господин граф? Сказано же вам было – завтра многое прояснится! А вы…
Так, ладно, Марки. Тебе надо собраться… Надо, надо… Ты ведь в первую очередь частный сыщик!..
– Вы уже сообщили в Орден? – спросил Бойз.
– Нет, но…
– Отлично. Я сейчас поднимусь.
С этими словами Марк захлопнул дверь и принялся спешно одеваться.
Ну и дали же вы, господин граф…
Обувшись в туфли, сыщик выскочил из комнаты и бросился наверх. На пороге графского кабинета, прислонившись плечом к косяку, стояла Джулия. Хрупкое тело ее мелко подрагивало.
Марк подошел к ней сзади и обнял за плечи. Он сделал это неосознанно; просто почувствовал, что так надо.
Девушка прижалась к нему, спросила, не переставая рыдать:
– Зачем он это сделал, Марк? Зачем?
– Если бы я знал, – тихо произнес Бойз.
Старик висел в петле, футах в трех от пола. Рядом валялось опрокинутое кресло; ворохи бумаг были разбросаны по полу.
– Черт возьми, Ломесьен, снимите же его наконец! – неожиданно зло рявкнул Марк. – Сколько можно?
– Никак не могу, господин Бойз, – развел руками дворецкий. – До приезда Зрячих нам лучше вовсе ничего не трогать.
– Но вы уже трогали письма.
– Я посчитал, что Ордену незачем видеть послания, адресованные вам и госпоже Малком.
Бойз не стал больше спорить. Он вновь посмотрел на висельника.
Зачем же вы так, господин граф?..
– Госпожа Малком, позвольте, я провожу вас в ваши покои, – предложил дворецкий.
Джулия, закрыв глаза, быстро кивнула. Марк выпустил ее из объятий, и девушка, ведомая заботливым Ломесьеном, пошла в свою комнату.
Сыщик же остался на пороге графского кабинета. Достав из кармана письмо, он распечатал конверт и извлек наружу сложенный вдвое лист.
«Приветствую вас, господин Бойз.
Если вы читаете это письмо, то меня, наверное, уже нет в живых. Прошу вас, не осуждайте старика за этот греховный поступок – я слишком виноват перед миром, чтобы продолжать жить. Если бы я отнес книгу Зрячим, а не держал у себя, все могло выйти по-другому…
Но что теперь говорить об этом? Я не отнес ее, и только я повинен в том, что может случиться в итоге.
Вы же, господин Бойз, не вините себя ни в чем. Вы – прекрасный сыщик, но не герой; вам пристало расследовать, а не сражаться с толпами злодеев. В том, что вы в дороге утратили трафарет, только моя вина – мне пристало направить с вами людей, могущих защитить вас и артефакт в подобной ситуации.
И я этого не сделал.
С такими мрачными мыслями, господин Бойз, я и хочу попрощаться с вами. Вы – славный молодой человек, и я очень горд знакомством с вами.
Прошу вас в конце сего письма об одном – позаботьтесь о моей милой, любимой дочурке Джулии. Если это возможно, я хотел бы также просить вас стать мужем моей дочери и вместе с ней управлять моими делами.
Если же нет, останьтесь ей хотя бы другом, навещайте ее и помогайте, коль она попросит вашей помощи.
В своем письме к Джулии я просил ее отдать ваш гонорар. Пусть вы не завершили это дело, но сделали все, что могли, и, я уверен, никто бы не смог сделать больше.
Надеюсь, чудо все же произойдет, и Камрия будет жить так же спокойно, как и раньше.
Всей душой молю Бога исправить мою досадную ошибку и сберечь так дорогих моему сердцу людей – вас и Джулию.
За сим прощайте, господин Бойз, и да сопутствует вам удача».
 
Дочитав, Марк еще долго стоял, невидящим взором глядя куда-то в глубь комнаты.
Граф был, пожалуй, хорошим человеком. Таких не часто встречаешь в жизни.
И оттого еще больнее их терять.
Сложив письмо пополам, сыщик спрятал его за пазуху. Постоял еще немного, после чего, резко развернувшись, пошел вниз.
– Эй, Марки! – окликнул его Молот, выходя из комнаты. – Почему у тебя такой взволнованный вид?
– Граф повесился, – коротко ответил сыщик.
Старший Камнеглот тихо присвистнул:
– Мать-Гора… Чего это он?
– Решил, что во всем случившемся с книгой и трафаретом повинен только он.
– Вот даже как… М-да, жалко его, хороший был мужик…
– Ты вот что, Молот… давай собирайся поскорей и поедем в лес.
– Зачем?
– Если ты не забыл, меня ждет дуэль, и я хотел бы, чтобы ты был моим секундантом.
– Ты все же решил поехать?
– Я принял вызов.
– Ты стал так серьезно к этому относиться! – покачал головой дворф. – Он же никчемный выскочка, Марк.
– Он вызвал меня, и я принял вызов, – упрямо повторил сыщик. – Я не могу поступить по-другому. Если ты не поедешь со мной, Молот, я найду кого-нибудь другого, но моего решения ты не изменишь!
– Да ладно тебе, успокойся! – поднял руки дворф. – Я еду, еду. Обожди меня пять минут.
Дворф скрылся в комнате, а Марк уселся на диван и принялся ждать.
На напольных часах, что стояли рядом с дверью в столовую, было без четверти одиннадцать.
Сыщик отметил про себя, что еще месяц назад не вставал позже восьми. Хотя сегодня причиной его позднего пробуждения было скорее то, что он полночи провел в компании Жагра Паттерсона и спать лег ближе к утру, нежели повинны были обычные беспечность и лень.
Сгорая от желания поскорее покончить с глупой дуэлью, Марк не обратил внимания на звук шагов за спиной, который с каждой секундой становился все громче. Нежный голос Джулии заставил его вздрогнуть:
– Марк…
– Да? – спросил он, не поворачивая головы.
– Ты собираешься ехать к Антуану?
– Да.
– Прошу тебя, не делай этого.
– Джулия…
– Марк! – воскликнула она, и в голосе ее отчетливо слышны были нотки отчаяния. – Марк, я только что потеряла отца. Я не хочу терять и тебя. Я… не вынесу этого! Две смерти в один день – не слишком ли много?
– Я не умру, Джулия, – покачал головой сыщик. Он говорил уверенно; не обнадеживал, а утверждал – будто бы просто не мог ошибаться.
– Но, Марк… Нет, нет, лучше не слушай меня… но так тяжело тебя отпускать! Что, если…
– Не будет никаких «что, если…», – отрезал Бойз. – Я вернусь к обеду. Все будет хорошо.
Девушка подошла, наклонилась к нему и обняла за шею.
– Прошу, вернись, – тихо сказала она. – Ты один у меня остался. Больше никого и нет…
Он молчал. В иные моменты слова могут только помешать.
Этот был именно таким.
Скрипнула дверь – это вышел из комнаты Молот. Остановился на пороге, не решаясь нарушить идиллию.
Прошло не менее пяти минут, прежде чем Марк нашел в себе силы нежно убрать в сторону руку Джулии и встать с дивана.
– Прости. Я должен ехать, – сказал он, стараясь казаться спокойным. Перевел взгляд на Молота: – Ты готов, друже?
Тот молча кивнул.
– Отлично. Тогда пошли.
– Возьмите мой экипаж! – крикнула Джулия вдогонку.
– Мы наймем в городе, – покачал головой Марк.
– Но… – хотела возразить девушка, однако дверь уже закрылась.
Друзья вышли на улицу и остановили первую проезжающую мимо карету.
– Куда хотят ехать почтенные господа? – осведомился кучер.
– За город, к лесу, – ответил Марк. – Через северные.
– Это обойдется вам в пять серебряных дугов.
– Мы заплатим. Поехали.
– Тогда забирайтесь, – кивнул кучер и, едва друзья оказались внутри, стегнул коней.