Фолиант смерти

На кладбище было безлюдно. В такую погоду люди старались не высовывать носа наружу, сидели дома, у теплого камина, курили, пили вино.
Или дремали в кресле, укрывшись старым пледом.
Горожане вообще редко бывают на кладбище: кому охота лишний раз идти так далеко?
Марк не был здесь ровно год – тогда они только провожали Жагра в последний путь. Молота же похоронили у него на родине, в Небесных горах – так просили родители погибшего дворфа.
Бойз покачал головой.
Сколько же всего произошло за этот год!
После того дела, с трафаретом, он оставил частный сыск и женился на Джулии. Это не был брак по просьбе старого графа – это была настоящая любовь, пусть и понял это Бойз не сразу.
Вдобавок скоро должно было произойти еще одно великое событие – гадалка предсказала молодоженам, что в следующем году у них родится сын, и Марк, пожалуй, впервые в жизни признался себе, что счастлив.
Мортимер Джонс вновь вернулся в Орден, где его в скором времени повысили до лейтенанта. Бойз иногда заходил к Зрячему в гости; они пили коньяк, курили трубки и смотрели на пляшущий в камине огонь.
Боровик по просьбе Марка остался жить в поместье графа и в скором времени обнаружил в себе задатки повара. Подучившись чуток у прежнего «властелина кухни», дворф стал готовить невероятно вкусные блюда – те, о которых принято говорить «пальчики оближешь».
Изредка он вызывался подменить старину Барри на козлах, и получалось у него это весьма неплохо.
Боровик даже не мог предположить, что в следующем году Марк хочет увидеть его еще в одной роли – в роли крестного для новорожденного малыша.
Но об этом вы ему пока не говорите – потом сюрприз будет, ладно?
Ко всему, через день после кончины Хозяина Зрячие нашли Волка. Мертвец обнаружился на задворках «Ночного мотылька». Поговаривали, будто бы он, напившись, избил пару проституток, за что и был убит телохранителями владелицы борделя.
Мать покойной Марты Бойз после той встречи у северных ворот более не видел, чему тоже был немного рад. О «бывшей возлюбленной» он даже думать забыл – сложно представить, что раньше его сердце билось чаще при одном упоминании имени «Марта».
Что же касается барона Бюргера и его изувеченного сынка Антуана, то первый временами навещал семейство Бойза; второй же после дуэли был отправлен бароном в Траг на учебу, где, судя по письмам, познакомился с очаровательной девушкой Лили и вскоре грозился жениться. Так что Бюргер-старший последние три месяца был в предвкушении грядущего знакомства, и его маленькие глазки так и светились счастьем.
Серое небо над головой все еще огрызалось дождем – мелким, редким, но оттого не менее противным. Несколько капель попало Бойзу за воротник, и он, вздрогнув, вернулся в реальность.
У могилы Жагра стояла одинокая фигура в черном плаще и черном же котелке. В руках у незнакомца блестела трость с набалдашником в форме козьего черепа.
Марк замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Постоял, разглядывая фигуру в темном.
Черный оглянулся на него через плечо, вежливо кивнул:
– Здравствуйте, господин Бойз. Что же вы там стоите? Вы ведь тоже пришли к господину Паттерсону?
Бойз задумчиво кивнул, сделал еще несколько шагов и поравнялся с собеседником.
– Здравствуйте и вы, господин Крик.
Они помолчали. Марк изучал надгробную плиту, Крик смотрел больше в сторону.
– Это огромная честь для него – быть похороненным здесь, – сказал он некоторое время спустя. – До сего момента здесь хоронили только людей.
– Мы с Мортимером постарались, чтобы он стал первым.
– Славная работа. Надо же, как интересно получилось… Зрячим пришлось перешагнуть через себя аж два раза – он ведь был не только частным сыщиком, но и гарром вдобавок! Представляю лицо главы Ордена, когда он подписывал разрешение на похороны! – Крик усмехнулся, поправил шляпу.
– Да уж, поистине пути божьи неисповедимы, – добавил он глубокомысленно.
– Нет божьих путей. Каждый свою судьбу строит сам.
– Может, и сам, – не стал спорить Книгочей. – Но под чутким его руководством.
 
– Я верующий человек, господин Крик, но не настолько. В былые времена меня бы, наверное, сожгли на костре инквизиции, как еретика, однако я бы и тогда утверждал, что бога нет – есть только имя его, которое помогает людям в трудный час. За именем же, увы, нет ничего.
– Может, в этом случае все было бы лучше… – задумчиво произнес Джеймс.
– В каком?
– Если бы вас сожгли. Ничего личного, господин Бойз, просто смутьяны – всегда головная боль, а с головной болью человек старается бороться – ведь она мешает ему ясно мыслить.
– Вы красноречивы, как и в вашем письме, господин Крик. Жаль, толку от вашего красноречия нет.
– Красноречие – великая вещь, господин Бойз, – сказал Крик с улыбкой. – Как ни крути, главный толк – он ведь в словах. Они-то что-то, да значат. Одно верное слово – и вы сродни богу. Одно неверное, и – пшик! – вы уже не жилец. Поверьте, за годы моей работы я узнал настоящую цену слова.
– Не будем спорить. Лучше ответьте мне вот что – вы действительно сожгли книгу с трафаретом или они по сей день у вас?
– Да, сжег.
– Но почему? Вы искали эти артефакты, только чтобы… сжечь?
– Да, именно так. И не «почему», а «зачем», господин Бойз. Вы, видно, не очень внимательно слушали меня. Я сказал: «Одно неверное слово – и вы не жилец». Я не стал в письме рассказывать вам всего, но сейчас, думаю, можно объясниться. Видите ли, господин Бойз, Луиджи Малеро был тем еще хитрецом и балагуром. На самом деле, как показали исследования нашего Братства, он вовсе не собирался открывать своих секретов. Посему он и внес в «рецепт магического железа» одно маленькое изменение, почти незаметное, но настолько важное, что для решившего испытать этот самый рецепт оно стало бы фатальным. Я не стану вам говорить, что именно он исправил – теперь, когда книги больше нет, это утратило свой смысл. Изменилось всего одно слово – и рецепт стал смертоносным для любого, кто стал бы с его помощью готовить что-то магическое и железное. Я не мог допустить чьей-то смерти. Вот почему я уничтожил книгу.
Удивительно… Значит, призрак Малеро солгал насчет игры?
Или его игра была сродни «догонялкам» без главного приза?
– То есть… то есть вы хотите сказать, что вы опасались не за тех, кто может пасть в будущем от волшебного меча или волшебной стрелы, а за негодяев, которые собирались утопить все королевство в крови? – ошарашенно спросил Марк.
– Да, именно это я и хотел сказать, – кивнул Крик. – Моя работа, господин Бойз, выявлять ошибки в книгах. А то, о чем вы говорите, должно волновать Орден и короля. Ну, или героев вроде вас с Жагром. И, согласитесь, это верно. Удивлен, что вы поняли это только сейчас – я ведь еще тогда, в пещере, сказал вам: «Возможно, умрет пара-тройка человек, но истории известны гораздо более кровавые развязки». И эти несколько человек погибли. – Он кивнул на могилу Жагра. – Сожалею, что в их числе оказались ваш друг и наш общий – господин Паттерсон.
Они помолчали, наблюдая, как дождевые капли стекают вниз по надгробной плите.
– Знаете, у нас в Братстве существовала теория, что где-то между мирами живет такое странное существо – Биограф. Занимается оно, как нетрудно догадаться, биографиями – записывает все, что произошло в жизни у вас, у меня, у кого-то еще… Так и пишет – когда заканчивается один том, он ставит его на полку и пишет в следующем и так – до конца вашей жизни. И вот мне кажется, что за время расследования вы, равно как и Жагр, пополнили свою коллекцию одним увесистым томом. Единственное, о чем я жалею, что увесистый том моего маленького гарра стал для него последним.
Крик вынул из кармана часы, посмотрел на циферблат и покачал головой:
– Опаздываю, снова опаздываю… Прошу меня простить, но мне пора, господин Бойз. Не буду лукавить – я не рад нашему знакомству, хотя и считаю вас человеком умным и приятным. Я бы предпочел вообще никогда не знать вас и совершенно точно не хотел быть участником этой истории. Но мной дан обет, и пусть я – последний книгочей Братства, нарушать слово не в моих правилах. Слово – оно ведь, как вы поняли, есть самое главное.