Архитектор: книга вторая (СИ)
План показался мне идеальным.
— Ага. Не сработает. — обломала меня Алиса.
— Почему?
— Потому что ты не девочка-волшебница! А если серьёзно, то Фенри предложила это ещё прошлой ночью. Если её раны исчезают после превращения, значит и ты выздоровеешь. Мы проверили это на Кон, и ничего не сработало!
— Вы что, били лисичку?
— Нет, зачем?
— Ну, проверить заживление ран…
— Нет. Навык просто не сработал, понимаешь? А Кон даже придумала, в кого хочет превращаться… Такая миленькая девочка с лисьими ушками!
— Обидно…
— Ты лучше попроси Кон тебя в транс погрузить. Должен же хоть кто-то из нас нормально выспаться?
— Транс… Слушай, а это идея. — сказал я и надолго замолчал, погрузившись в раздумья.
Суть целительного эффекта от навыка «всплеск маны» сводилась к тому, что травмы и болезни как правило повреждали только отдельные части тела, либо распределённые по телу системы, вроде кровеносной. Так, воздействуя на определённые точки направленным потоком маны, можно вернуть состояние организма к норме.
Если просто вливать ману в пациента, то он получает эффект низкоуровневой «живучести», или локальное усиление собственной «живучести», если уже обладает ею. Но можно воздействовать более тонко, и вносить изменения по своему усмотрению, например — погрузить человека в сон, одновременно с этим усилив его регенерацию маны. Это довольно простое воздействие, придуманное мёртвым культистом, и оно досталось Кон вместе с навыком. Затем она адаптировала его под собственную физиологию, отделавшись лишь лёгкой головной болью от неудачных экспериментов. Ей хватало живучести, чтобы справиться с последствиями.
Я же хотел провернуть нечто более масштабное.
Я уже давно заметил, что навыки «усиления» имеют разную эффективность при одинаковом уровне. Например, у вампиров, которые превосходили меня во всех боевых параметрах, были те же самые уровни навыков что у меня — ускорение первого уровня, и усиление второго. А у медведя, которого создали примерно тем же способом что вампиров, навыки оказались повыше: пятый уровень усиления, четвёртый — живучести и третий — ускорения. При этом пробить эту скотину было вообще невозможно, а он рвал голыми руками всё до чего дотягивался.
Кирилл, в свою очередь, скопировал мои навыки на тех же уровнях, но в показателях мне уступал. Пролежав полтора года в коме трудно демонстрировать результаты, выше олимпийских рекордов, но мы оба это делали. Просто я — чуть эффективнее.
На этом и строилось моё предположение: чем лучше тело приспособлено к навыкам, тем лучше они раскрываются. Поэтому, я решил сыграть по-крупному. А именно — принудительно встроить «усиление», «ускорение», «связь аур» и «чувство пустоты» в своё тело. Так как эти навыки были заёмными, они не изменяли мою физиологию с повышением уровня, а значит, разница с естественными их обладателями будет всё заметнее.
Сделать это я решил следующим способом: естественный поток маны проходит сквозь часть ауры, отвечающую за навык «живучесть», и дальше циркулирует равномерно, в обход остальных навыков. Я же с помощью всплеска приказал изменить эту последовательность, и после живучести пройти также сквозь остальные заёмные навыки, кроме всплеска. Таким образом, поток маны, восстанавливающий моё тело, будет ещё и изменять его в соответствии с нуждами остальных навыков.
Вот такой транс я и запустил, напоследок усмехнувшись, что подвергаю свою жизнь ещё большему риску после того, как осознал ответственность за близких.
* * *Лукин уже смирился со своим подчинённым положением окончательно, и теперь на каждую мою просьбу, всё более и более странную для непосвящённого в правила Системы человека, отвечал лихим и придурковатым согласием. Нужно собрать детей со всего лагеря? Сделаем! Для экспериментов с участием иномирских зверей? Да без проблем, мы ещё помощь всестороннюю окажем!
Единственное, что спасало меня от его гнева — я пока ни разу не ошибся. Все мои инициативы имели положительный результат. Иначе, чего бы Лукину это ни стоило, он бы избавился от меня раз и навсегда. Вот почему я говорил, что человечество и без меня разберётся. Есть множество других достойных лидеров… Но вот единства у них нет. А объединить и скоординировать усилия разбросанных по огромной территории выживших без моих тоннелей будет проблематично. Так что и здесь я необходим.
Фенри вывезла меня на инвалидном кресле к толпе детей. Рядом с нами шли Кон и Кирилл. Исцеление через масштабные изменения тела, фактически — его пересоздание — сработало. Зато мышцы, заменяющиеся на новые, рассчитанные на большую нагрузку и растяжение, с каждым движением причиняли мне нестерпимую боль. Когда этот процесс закончится, всё снова станет нормально, а пока остаётся только терпеть, не шевелиться и использовать игнорирование боли.
Но в остальном я был полностью здоров и работоспособен, так что я решил объяснить ученику, что такое боевой дух, и зачем он вообще нужен. Ну, не с похитителем же идти разговаривать, пока я пошевелиться толком не могу?
— Привет, детишки! Вы хорошо кушали сегодня утром? — обратился я к толпе.
Ответом мне стало нестройное мычание. Впрочем, голодным никто не выглядел. Суть прикола до них едва ли дошла: единственная причина, по которой их хорошо кормят — это я. А вот организаторы поняли всё как надо.
— Тогда, кто хочет погладить лисичку? — продолжил я.
Эти слова вызвали среди детей более бурную реакцию.
— Ну, давайте. Кто будет самым храбрым? — это уже была откровенная провокация, но тратить весь день на поиск нескольких воинов я не собирался.
Вперёд выбежала одна девочка младшего школьного возраста. Кон подалась ей навстречу, и вскоре оказалась в её объятьях. Лиса поделилась с девочкой небольшим количеством маны, и в ответ получила очень яркое детское воспоминание.
О том, как ужас отступает вместе с выходящей из железной стены лисицей, которая провожает в последний путь защитника, победившего всех врагов. А на место ужаса приходит спокойствие и желание жить, несмотря ни на что, как и хотел погибший защитник.
— Эта девочка приехала в лагерь на грузовике вместе со мной. — тихо произнёс я — Они уже виделись с Кон однажды, при довольно жутких обстоятельствах…
— У вас только что появился новый некромеханик. — сообщил наблюдателям Кирилл.
— Хватит, малышка. Пойдём, нарисуешь что-нибудь на листочке. Вот у меня и мелки цветные есть… — поманил её один из организаторов.
— Это не обязательно, она уже получила уровень. Отправьте её к тому парню, как там его? — сказал я.
— Игорю?
— Ага, вроде так. Пусть готовятся работать вместе.
— О, Игорь просто зашивается. Помощь ему очень пригодится. — обрадовался один из замов Лукина.
— Так, об этом мы отдельно поговорим. Кон!
Девочка напрочь проигнорировала слова организатора и продолжала обнимашки. Кон была не против, всё же, девочка была скорее рада её видеть, чем наоборот, да и сама лиса вспоминала о первой серьёзной охоте с теплотой. Только повинуясь моей команде она высвободилась из объятий и отошла в сторону. К ней уже выстроили длинную очередь.
Следующие несколько детишек классов сразу же не получили. Им действительно предлагалось сесть за стол в сторонке и порисовать. Многие соглашались, а другие уходили по своим делам, испытывая непреодолимое желание заняться любимым делом. Один, например, пошёл кузнечиков ловить. Теперь организаторам предстоит выяснить, нахрена он это сделал и предположить, как можно пробудить его талант. Если у них ничего не получится — используем способ с убийством тролля и проверим, насколько ошибочными были предположения.
Гипотетически, этот метод должен работать и на взрослых, но, чтобы заставить их отрешиться от прочих забот и сконцентрироваться на стремлениях, вызванных полученной маной, нужна определённая подготовка, почти что работа с психологом. Это слишком затратно, подождут, пока у меня время для забега на тролля появится.