Мир Сценариста. Трилогия (СИ)
Жрец показал рукой на завалы.
Я ловко забрался на мертвые деревья. Взбежал по стволу, хватаясь за покрытые мхом ветви. Зеленые щупальца бессильно жалили кожаные перчатки. Оказавшись на самой высокой из доступных точек, я выдохнул. Кто бы ни устроил эти баррикады — поработал он знатно. Разглядеть концы «просеки» мне не удалось. Ощетинившаяся ветвями-иглами древесная змея конца не имела. Хотя справа виднелся небольшой провал в моховом хребте.
Всю бы эту энергию да в полезное русло. Зачем тратить столько сил на препятствие? Мог просто завалить нас деревьями. Или в этом и был план?
Северяне подступали к лесной баррикаде, укрываясь за круглыми щитами. Харальд взобрался на телегу с Дыханием и взялся за ручки. Любимая игрушка вождя, которую теперь уж точно придется бросить. Бесполезная дрянь. Много мороки, мало толка. Бесит.
По ту сторону завала тянулся лес. Я задрал голову, глядя на то, как ветер колышет опутанные мхом вершины. Огляделся, а затем обезьяной поскакал вправо, перепрыгивая с одного поваленного дерева на другое. Ничего подозрительного. Среди зелени не мелькают хищные тени, не торчат за стволами лосиные рога. Тогда нахрена тут эта преграда?
Позади уже врубались в поверженных великанов топоры северян. Чертов Харальд решил тащить свою повозку дальше.
Я пробежался по завалам до небольшой низины, которую увидел сверху. Тут деревья попадали в трясину, но природного моста не создали. Воняло отвратительно, но это место мхом не было тронуто. В черной жиже проступил вдруг пузырь и лопнул. Запах только усилился.
Ложный след. Тащить сюда людей смысла нет. Потонут к лешему.
Но что-то меня смущало. Что-то тревожило (больше чем обычно). Я остановился, внимательно оглядывая лес слева и справа от завалов. Осмотрел берега трясины. Метров сто-двести в поперечнике. Вроде бы все хорошо, ничего подозрительного. И взгляды никакие спину не жгут.
Решив, что это вновь моя мнительность, я решил возвращаться, когда увидел на краю черного пятна сломанную человеческую фигурку. Мох затянул ее так, что спутать тело с гнилым бревном было несложно.
Я еще раз оглядел лес и спрыгнул на ту сторону.
Под зеленой паутиной лежал порабощенный дротт. Мертвый. Иссушенный. Зелено-черная кожа облепила череп. Губы съежились, оголив зубы. Глаза под закрытыми веками запали. Его даже мох не жрал. Судя по положению тела — жрец просто сел на кочку, затем откинулся назад и умер. Парень сгорел на работе.
— Надорвался, бедненький? — спросил я.
Голос показался слабым, жалким. Где-то далеко стучали топоры, но тут, у трясины, посреди Чащобы, я был совсем один. От острого чувства даже лес стал выше. Он молчал, как и прежде, но теперь в этом молчании таилась угроза.
Я попятился к завалам, вглядываясь в мирные заросли, а затем торопливо вернулся к отряду.
Харальд все же выставил охранение. Несколько северян торчали уже по ту сторону преграды. Я узнал среди них Хельге с Бьорном. На гребне поваленных деревьев застыли лучники. Я добрался до хевдинга, мрачно скрестившего на груди руки. Айсли, как тролль из старого варкрафта, сидел на корточках, ковырялся в земле палочкой и смотрел на работающих викингов.
— Может ну ее? Так, ножками дотопаем. Нам долго еще? — спросил я.
— Мы почти на месте, — произнес Айсли.
— Я не пойду на Выводок с одной лишь сталью, — рыкнул хевдинг. Повозка выедала ему мозг, определенно, но тащить ее столько времени, чтобы бросить тут… Харальд к такому повороту готов не был.
— Он хочет задержать нас. Зачем? — спросил я жреца.
Айсли пожал плечами.
— Только Хель знает.
— Сложный организм ваш Выводок. Прямо стратегические решения принимает. С микроконтролем. Один дротт тебя пытался угробить, другой…
— Не угробить. В ветвях была сущность Глашатая. Они хотели меня забрать… — Айсли передернулся. — И ты меня спас.
— Не благодари.
— Не буду.
Вот это как-то поубавило очарования.
— Но услуга за услугу, шут. Ни тебе, ни твоим товарищам не стоит возвращаться в Бергхейм.
— Почему же? — спросил Харальд. Вроде бы безучастно, но при этом угрожающе.
— Люди конунга хотят крови задохликов. Мне пришлось надавить на воинов Шторвреда, чтобы они не начали резню сразу по приезду. Харальд бы наверняка взялся за оружие, чтобы защитить вас. Крови же и так пролилось достаточно.
— Конечно! Потому что Штормвред пусть распоряжается на своих землях! Клянусь Одином, это мой город и мне решать!
— Боюсь, что больше нет, — Айсли не смотрел на хевдинга.
— Что?! — опешил Харальд.
— Я слышал, что Миккель отдает эти земли Штормвреду.
— Может ты еще что-то слышал, служитель? — викинг навис над жрецом. — Может, нам стоит еще что-то знать?
— Не ярись, Харальд. Ты потерял город, — Айсли будто не замечал хевдинга. — Ты потерял людей. Я не знаю волю конунга и что он сделает с тобой, если ты вернешься. Но ты знаешь его сам. Знаешь, как клан Штормвреда относится к долине. Как думаешь, что тебя ждет?
Харальд стиснул зубы, ноздри рыжеволосого викинга раздувались. Он резко отошел от нас, покрикивая на работающих.
— Там твой приятель лежит. Мертвенький, — я не очень деликатно разодрал повисшее молчание.
Айсли кивнул на завалы:
— Силы смертного не хватит на такое. Даже если черпаешь их из мглы Выводка — бесследно ничто не бывает.
Видимо, новость его не слишком расстроила. Я постоял еще немного в неловкой тишине. Попробовал разговорить дротта еще раз:
— Меня заботит, зачем он это сделал. Я видел его армию у Бергхейма. Вряд ли он вывел к стенам все что есть. Эти комариные укусы, в виде сливаемых нам жрецов, бесполезны и бессмысленны. Он будто тянет время. Зачем?
Айсли поднял на меня взгляд:
— Мы скоро это узнаем, шут.
На преграду мы потеряли часа два. Северяне сменяли друг друга, выгрызая топорами тропу для Дыхания Тора. Безмолвная Чащоба безучастно наблюдала за процессом, и из нее никто не лез за нашими головами. Выводок, чья база, по словам Айсли, была неподалеку, бездействовал.
И я не понимал зачем.
Наконец отряд двинулся вперед, в брешь между сочащихся древесным соком исполинов. Тишина леса нервировала. Шаги бойцов, скрип телеги на ее фоне казались громче, почти оглушительными. Никто не разговаривал.
Вокруг тянулись к небу огромные деревья, лес погрузился в сумрак из-за того, что свет едва пробивался сквозь кроны. Пахло чем-то сладким и мокрым. Мох покрывал все. Иногда впередиидущие солдаты (теперь Айсли держался ближе к Харальду, указав направление) оказывались в зеленом ковре по колено. Будто пересекали вброд бесконечную изумрудную реку.
Спереди вдруг раздался тихий свист. Харальд вскинул руку. Тотчас остановился весь отряд, будто северяне больше занимались созерцанием вождя, а не поиском места, куда поставить ногу. Встала телега. Один из викингов вернулся к нам. Обернулся. Ткнул пальцем куда-то вперед и сказал:
— Там!
Забряцало оружие. Отряд сбился плотнее. Харальд забрался на телегу, вглядываясь в зелень.
— Пришли, — сказал Айсли.
— Вперед! — скомандовал хевдинг.
Я тянул шею, чтобы разглядеть то, что увидели дозорные, но бесполезно. Вроде бы впереди просвет, но из-за чертовой зелени разобрать ничего не удавалось. Мы медленно выбрались на начало долгого пологого слона, почти лишенного деревьев, но изрытого корнями да вспучившимися кочками. Черная низина шевелилась от набившегося туда зверья и на них падали солнечные лучи. Волки. Целое море волков бурлило вокруг старого покрытого цветами дерева с расколотым стволом. Среди зверья возвышались сыновья Лося и какая-то лютая, похожая на пернатого медведя, тварь.
— Который из них Выводок? — спросил я.
Мне не ответили. В голове забрезжила идея. Наглая, но полезная. Я подобрался поближе к Харальду. Тот уже стоял за штурвалом Дыхания, сжимая рукояти. Викинг оглядывал склоны в поисках подвоха, но выходило, что весь противник собрался в котловине.
— Достославный хевдинг, дай пальнуть? — сказал я ему. Харальд повернулся ко мне, нахмурился.