Осознание (СИ)
- Стой. Не болтай так много. Я уставшая, как черт. Ничего не понимаю из того, что ты мне говоришь и спрашиваешь. Вовку помню. Еще тот дурачок и болтушка. Дикое поле еще тысячи три лет останется Диким полем, если там все не дезактивируют. Про ваш лагерь ничего не слышала. Да и не могла слышать. Я через два дня уволилась и меня отпустили без доработки. - она посмотрела на дымящийся окурок в моей руке и сказала: - Так…. Ну-ка дай мне сигарету.
Я дал ей сигарету, поднес огонек зажигалки и она, поблагодарив, присела на скамейку. Я же остался стоять, думая, что это какой-то сон. Катюха. Оператор контроля. Мы с ней столько вечеров коротали на ВБНК, что она мне казалось уже близким человеком, несмотря на ее нелестные отзывы о моих и Вовкиных умственных способностях. Затянувшись, она присмотрелась в мое лицо и спросила:
- А ты вообще, что тут делаешь?
- Я живу в конце проспекта, ну, там еще пару кварталов под монорельсом пройти и мой дом.
- Ты же не москвич? - изумилась она. - Ты же вроде откуда-то из другого места?
- Да я тут родился и вырос! - возмутился я со смешком.
- А… значит ошиблась. - выкинув окурок она поднялась и сказала: - В общем, пошли ко мне. Это недалеко. Вон мой дом с балконами.
Вот так. Ни тебе спросить, если ли у меня время, ни тебе поинтересоваться хочу ли я к ней. Конечно, хочу, но с чувством такта у Катюхи обнаружились еще большие проблемы чем на ВБНК.
Она жила в просторной двухъярусной трехкомнатной квартире. Все было обставлено по последнему слову техники. Только мы вошли запрограммированный домашний компьютер сразу подогрел воду в чайнике и включил кондиционеры суша и прогревая воздух.
- Разувайся, тапочек не предлагаю у меня чисто и тепло. - сказала Катя и скинув сапожки в своем легком плащике прошла в комнату, где сразу включила телевизор.
Не обращая на меня, вошедшего следом за ней, внимания, она немедленно стала набирать чей-то номер на видеофоне и потом почти полчаса решала, какие-то проблемы с поставками непонятного мне оборудования. Закончив разговор, она сказала мне подождать ее немного и снова стала названивать. Не совру, если скажу, что я час проболтался по ее квартире пока она наконец наговорилась и даже изволила снять плащ.
- Идем на кухню. - сказала она и там мы наконец смогли сесть и поговорить. Причем так получилось, что говорил только я, рассказывая о своей учебе, о жизни, о встрече с Вовкой в тот день. О санатории, в котором прокуковал, готовясь к вступительным экзаменам. Катя подливала мне чай и внимательно слушала. Когда я попытался перевести разговор на ее жизнь, она ушла от ответа и поучительно сказала:
- Зря в науку пошел. Надо было практическую специальность выбирать.
- А синтез разве не практическая спецуха?
- Неа. - покачала головой Катя и сказала: - Там автоматика все делает. Кем ты там будешь? Программистом? Нет. Значит, если по специальности захочешь работать пойдешь в химпром. Станешь лаборантом где-нибудь и сгниешь там.
- Почему? Почему сгнию? - не понял я.
- Потому что в науку, как и в спорт надо идти с малолетства. - жестко прояснила она мне ситуацию: - Я в пятнадцать школу закончила, а в девятнадцать диплом получила. И таких, как я, много сейчас. И что? Конкуренция жесточайшая. Все гранты расписаны, все лаборатории переполнены. Точнее, в которые хочется лаборатории, переполнены. А которые не хочется, сам понимаешь… нафига там горбатится. Мне двадцать два у меня докторская практически дописана по переходным энергетическим состояниям. А ты? В двадцать шесть или двадцать пять только диплом получишь. Я уже в то время надеюсь свою лабораторию иметь и с десятка три собственных открытий и патентов. Так что в науку ты зря. После первого переводись куда-нибудь в технический. Там возраст неважен. Там на одной должности можно жизнь просидеть. Или лучше даже в гуманитарный. У тебя на лбу написано, любишь ты над всякой ерундой голову поломать. Я только улыбнулся ее словам.
- А сама-то ты где сейчас? - спросил я, подкидывая подсластитель в чай.
- Я в лабораторию Кстесса московскую смогла устроится. В полевые сотрудники меня не взяли, характеристику Павел написал чересчур подробную. Я ему уже звонила и высказала все, что о нем думаю.
- Так он же математик? Кстесс, я имею ввиду…- вспомнил с трудом я.
- Он да. Но работает сейчас над чисто физическими задачами. Я как раз заняла место погибшего при несчастном случае ассистента. Квартирку вот мне выделили. Говорят, если десять лет в институте отпашу, ее мне подарит государство. А я думаю, что десять лет я смогу с Кстессом удержаться. Он лично обещал подумать и если мои расчеты подтвердятся включить в план мой комплекс исследований. А там и на десять и на двадцать и на сорок лет работы будет.
- Круто. - покивал я, хотя как мне кажется, тогда не смог в полной мере оценить задуманного Катей. - Значит, у тебя все получилось?
- Да ничего у меня не получилось! - воскликнула она как-то зло. - Сижу ассистентом начальника лаборатории. Кстесс модели присылает, мы их обрабатываем и обратно отсылаем. После трагедии на подмосковном полигоне опытные модели нам строить запретили и все эксперименты приказали проводить только в Диком поле. А где мы, а где Дикое Поле? Я уже этот Погребень, не поверишь, ненавижу. Я даже само слово Погребень уже так просклоняла, что народ смеется. Но тебе не скажу, подумаешь еще, что я матершинница. Каждые день контейнеры туда отправляю. «Погребень одиннадцать» мне уже снится. Понял что такое ассистент? Это тот на кого можно свалить всю самую нудную, а иногда и отвратительную работу. Она успокоилась и продолжила:
- Но ничего. Только в план включат мои задумки, я перестану бегать как сивка-бурка. Может, даже отдельную лабораторию выделят. Это была бы сказка.
Я слушал ее проблемы такие далекие от обычной человеческой жизни и, честно говоря, немного ей завидовал. Она была одержима интересным делом и ее жалобы на недостойный труд это просто была дань себялюбию. Я когда-то тоже был таким одержимым. Правда, другими идеями. Но, вспоминая свое, то исключительное состояние, когда казалось что время это субстанция, которую у тебя кто-то ворует, а ты не замечаешь это слишком поздно и только понимаешь, что ничего не успеваешь хоть и вертишься как белка в колесе… Когда кажется, что ты нужен этому миру и он мир без тебя непременно пропадет, заблудится и сделает что-нибудь не то. Когда ты гордишься сделанным делом и чувство победы еще долго не отпускает после законченной задачи… Это счастье наверное. Я понимал, почему Вовка не слез с этой «иглы». Продолжая борьбу пусть и понимая, что его поймают и накажут, он чувствовал себя человеком. Откажись он, как я от этих потягушек, и что ему останется? Сидеть на скамейке на темном проспекте и думать в двадцать мелочью лет, что самое интересное в твоей жизни давно прошло?
Так и Катя, как рыба в воде чувствовала себя в своем деле. И когда она увольнялась от Павла она и не думала бросать свои идеи. Она просто меняла акваторию. Можно с уверенность сказать, что такие, как она, кайфуют, когда есть для них НАСТОЯЩЕЕ дело. И найдя себя, они будут молотить хвостом пока не помрут.
- … Я думаю кроме лаборатории взять на себя еще и аналитику данных из полевых комплексов. Сейчас этим такая дура занимается. Она не понимает, какое золото в ее руках. А если я доберусь до первых данных поступающих оттуда и до выводов Кстесса я смогу, как говорится, не вставая с места искать обоснование своим теориям.
Я с улыбкой слушал ее и думал, когда же она закончит мечтать. На часах было уже одиннадцать, а она все еще рассказывала мне чего можно добиться при грамотной организации потока данных. Я поднялся, сказав, что мне надо домой попасть и только тогда Катя посмотрела на часы.
- Пойдем, покурим, а то я что-то разнервничалась сегодня, и я тебя провожу вниз.
Курили в зале, где кондиционер был приспособлен для очистки воздуха, как и в кухне. Стряхивая пепел в огромную хрустальную пепельницу, Катя сказала: