Осознание (СИ)
Что снилось, не помню. Помню, что меня наутро разбудил незнакомый шрам и потребовал, чтобы я явилась наверх к новому хозяину особняка. Я, ничего не понимая, поднялась и, выйдя в коридор, осознала довольно ясно, что Морозов, его канцелярия и администрация, а так же и охрана Лидера все в одночасье исчезли и их заменили в несчетном количестве шастающие по коридорам шрамы с автоматами и без.
В кабинете, куда меня провел солдат, сидел средних лет офицер шрамов видать в больших чинах. Нашивки от лейтенанта до штабс-капитана я уже знала, но этот был просто в расшитом мундире. Даже кажется парадном. Он не представился и только мельком взглянул на меня. Жестом, предлагая присесть шрам протянул мне мои новые документы и сказал низким и тяжелым голосом:
- Лидер, просил о тебе позаботиться. Просил не выселять из особняка и не снимать с довольствия. Я окажу ему эту любезность. Ты можешь жить здесь сколько угодно. Я уже даже охрану снял. Только будь добра, не мешайся под ногами тут, а еще лучше поговори с поваром, может он тебе работу придумает на кухне у нас. В штат возьмет. Все лучше делом заниматься, чем просто так слоняться. Ты со мной согласна? Вот и умничка. Вопросы есть у тебя? Я, наверное, показалась ему полной дурой, спросив:
- Да. А вы кто?
Он сел в кресле поудобнее, положил руки на подлокотники и сказал прямо и просто:
- Генерал армии, Сомов.
- А почему вы не на войне? - Еще больше прикидываясь дурой, спросила я.
По нему без психолога было видно, что он не привык отвечать на вопросы сопливых девчонок, но жестко отослать меня не смел.
- Я формирую здесь еще две дивизии. Со всей страны ко мне людей направляют. Проводим обучение. Как прикажут, двинем на фронт. Мы так сказать в резерве.
- А вы воевали?
Он усмехнулся и в растерянном изумлении развел руками. Переборов свое возмущение, он сказал:
- Конечно! - Видя мой недоверчивый взгляд, он как мальчик, то ли оправдываясь, толи еще что сказал: - Нас только две недели назад на пополнение отвели и на отдых. Мы восемьсот километров с боями прошли. Потери страшные. Так что мы заслужили передышку. Изображая недоверие, переходящее в восхищение я спросила:
- А вы сами убивали? Вот лично вы. Он утвердительно кивнул и сказал:
- Было дело. Война… А на Вифи такая концентрация была на переправе что развернувшись мой штаб да и я сам буквально на передовой оказались. Все повоевали… и охрана штаба и мы.
- А страшно было? - Спросила я, подходя поближе и приглядываясь к орденским знакам на груди генерала.
- Где? На Вифи? - спросил генерал, и когда я кивнула, пожал плечами. - Да, наверное. Но мне страшно за солдат больше, чем за себя. Ладно, посылать их в бой это моя работа. Но чтобы они не дрогнули, чтобы не покатились, чтобы они чувствовали соседей и были уверены во флангах и успехе, это тоже моя работа… и штаба. И она труднее, поверь. Генерал это не тот, кто с автоматом на передовой в атаку поднимает. У меня другая работа. Более безопасная, наверное, но и ответственность больше. Перед людьми, страной, командованием…
Под моим взглядом генерал несколько минут помолчал и, не выдержав, сказал, словно опомнился:
- Девочка. Извини. Я работаю. Возьми документы и ступай.
- На кухню? - спросила я, вскинув брови.
- Что? Какую кухню? Ах, да. Ну, если ты хочешь, то можешь обратиться к повару. Думаю не откажет… Ступай, пожалуйста.
Я вышла от генерала довольная собой. Если честно, я даже не смогла бы объяснить, что меня порадовало в его мимолетном смущении. Я так в детдоме смущала парней, заставляя их хвастаться передо мной, или оправдываться. Было так забавно. Оказывается, взрослые мужчины тоже поддаются такому смущению. Интересно, думала я тогда, а Артемом я так же смогу… вертеть?
Проверить в тот день мне этого не удалось. Я спокойно никем не останавливаемая прошла к комнате майора и, не заметив охраны возле нее, попыталась войти. Дверь была заперта и я постучалась. Никто не открыл. Я честно перепугалась. Я думала, что он уже бросил меня одну и уехал к Василию. У меня совсем из головы вылетели его слова, что он только в конце недели с Сергеем попытается добраться до своих. Я так громко тарабанила и кажется ругалась со злости, что проходящий мимо офицер шрамов взял меня за руку и потребовал не шуметь так. Сказав ему, чтобы отстал от меня, я попыталась вновь постучать в дверь.
- Тебе нужен, глядящий? Майор? - Спросил меня раздраженно офицер. - Так вот он под конвоем еще с утра убыл в госпиталь. Иди в свою комнату и жди его там.
Судя по его речи, он был в курсе и кто я и что тут делаю. Становилось все интереснее. Хотя, как потом выяснилось, было все прозаичнее. Ранним утром, передавая здание Армии, администрация Лидера особо обговорила не занимать помещения, в которых еще спали мы. И сотрудники объяснили, по какой причине Лидер, на этом настоял. Причина была не хуже ни лучше других. Артем был глядящим остающемся после переговоров до возможности забрать обещанного ему своего офицера. А я была личной гостью Лидера и за меня просила сама Наталья у квартирмейстера, занимавшегося размещением штаба. А на то, что в одном здании будут сожительствовать офицер глядящих и штаб одной из истерзанных армий шрамов, было, в общем-то, всем наплевать. Ну что мог увидеть или услышать человек вечно находящийся под охраной? А на меня так вообще никто внимания не обращал, пока я вот так буянить не начинала с перепуга.
Поблагодарив офицера, я поплелась в свою комнату, забыв и про бумаги в руках и про кухню, на которую я собиралась заглянуть и оценить насколько там грязная работа.
Да уж, я не горела желанием работать на шрамов, но идти прямо в мэрию и получать у них работу в городе тоже не сильно хотела. Я бы вообще не работала бы, будь моя воля. Я даже себе не могла объяснить, а зачем мне эта работа нужна была. Я сама себя спрашивала: сколько я еще в городе останусь?
Но все чаще во мне просыпались страхи, что Артем бросит меня в особняке на руки шрамам, и сам убежит, даже не оставив следа. И тогда все будет без толку. И мое желание следовать за ним и моя уверенность, что я все-таки смогу догнать его. И что тогда? Отправляться в деревню к Полине и ждать у моря погоды, когда он появится чтобы расцарапать ему лицо за то, что он меня бросил тут? И там все равно, отрабатывая еду и деньги, мыть за шрамами посуду? Да разница-то, какая тогда? Куда бы я не направилась, везде будет одно и то же с разными приправами.
А в то, что я смогу выжить одна я уже не верила. Это раньше, я глупая думала, как это будет классно ни от кого не зависеть. Оказалось не очень и классно, когда даже поесть не найти. Так что приходилось признавать, что, оставшись одна, я сама буду искать прибежище к людям поближе. Так почему не здесь, раз уж к партизанам меня так не хочет забирать Артем? Не к глядящим же через сотни километров и линию фронта пробираться? Надо как-то жить. Почему не попробовать у шрамов? - Думала я тогда и сама удивлялась своим мыслям. Непоследовательность моя меня пугала чрезвычайно. Еще несколько дней назад я от одного упоминания работы на шрамов, тонула в панике и хотела бежать, куда глаза глядят. Что же изменилось? Общение ли с Морозовым? Или то, что они столько времени меня окружают и до сих пор даже не покусали? На этот вопрос мне было сложно ответить. А ответить очень хотелось, и я дождалась когда появится к обеду Артем и сидя с ним за отдельным столиком в обеденном зале, шрамы хоть и не показывали вида, но все-таки сторонились приближаться к нему, стала его мучить своими сомнениями.
Артем почти ничего не ел, объясняя это тем, что ему просто не хочется. Я же уплетала за обе щеки и даже его салат из капусты переложила в свою тарелку. Он только снисходительно разрешил на мой немой вопрос и наивный просящий взор. Но мой набитый рот не помешал мне поделиться своими новыми мыслями.
Артем хоть и смотрел на меня и даже слушал, казалось, думал о чем-то своем и отвечал крайне рассеянно. Я злилась, но терпела.