Осознание (СИ)
- Саша. Успокойся. - Сказал он устало. - Я просто вдруг сейчас понял, что мы взялись за неподъемную ношу… и может так оно было бы и лучше. Чтобы меня арестовали. Нет расстрелять не смогут. На меня контракт зациклен с… ну с теми от кого Альберт и Катя. Мы же их вездеход первыми поймали. Первыми провели предварительные переговоры. Но вот так выйти из игры было бы, наверное, неплохо. Если бы я один был. Но от меня зависят эти вояки там.
- А обо мне ты подумал? - Все никак не могла успокоиться я. Всхлипывая и растирая слезы, я заявила ему: - Кому я нафиг тут сдалась без тебя?! Я же никому тут кроме тебя не нужна. И нет никого у меня кроме тебя. Меня бы давно на улицу бы выкинули. И что мне делать? На панель идти за тушенку глядящих обслуживать? Да?! А о жене своей ты подумал? Каково ей бы было? Она бы тебя вообще не дождалась, если бы тебя арестовали. Артем поморщился, словно от боли и сказал:
- Не надо о жене. Мне тут ее письмо передали. - Он усмехнулся и, выругавшись, пояснил: - Официальным каналом пришло через посольство северян. Понятно, что перлюстрация вскрыла письмо. Когда эти проверяльщики мне его передавали они мне еще и сочувствовали. Говорили, что надеются, что я не наделаю глупостей. А я как прочитал, так мне так все равно сразу стало на все…
Он замолчал, глядя за окно, где ярко светило солнце, а стоящий под окнами тополь уже был словно в зеленой дымке. Он долго молчал, и я даже плакать перестала. Не выдержав, я спросила:
- И что в письме? И почему через северян? Артем повернул голову ко мне и, затушив окурок, сказал:
- А она на юге уже. За Вифью. Давно причем. У нее теперь там связи, вот она диппочтой и отправила мне уведомление. Это в принципе ее стиль. Она бы не она была, если бы не попыталась всего объяснить. Правда, объяснения… противно, Саш. Просто противно. Ни злости нет, ни обиды… хотя нет вру. Обида есть. И осталось непонимание.
- Ты объяснить можешь по-человечески? - Спросила я, впервые наблюдая Артема в таком состоянии. Он подумал немного и сказал:
- Когда их оккупировали… Ну сама понимаешь, никто там никого особо не притеснял, но все-таки она жена офицера воюющего против шрамов. А меня уже хорошо знали. Все ждали, когда я решусь наведаться к ней. А я все не шел и не шел. И даже писем не передать было ни мне ей, ни тем, кто ждал… типа от нее мне. Как-то там все хитро завертелось, что познакомилась она с полковником шрамов. Он видно контролировал контрпартизанскую борьбу. Она не пишет кто он и что он. Просто полковник. Настоящий боевой офицер, как она пишет. Очень обходительный. Добрый. Зная ее тяжелое положение, средств-то не осталось к тому времени, он ей помогал. В общем, она чувствовала к нему сначала чувство признательности, потом говорит, полюбила. Пишет, что меня она помнит и любит до сих пор. Но тогда… она даже не знала, жив ли я. Хотя в это верится плохо. Все-таки нашумели мы порядочно. И меня и Серегу и тем более Василия шрамы просто обожали обсудить. Нашу тактику все хотели перенять для диверсионных отрядов своих. Их удивляло, как можно тупо двигаться все время, нигде не останавливаясь и меняя хаотично направление движения после каждой акции. Или как распадаться на маленькие боевые группы и собираться неделями спустя, для мощного налета и позже снова разбегаться. И то, что я жив, она знала. Наверное, не верила что выберусь. Шрамы же сколько раз уже нашу гибель праздновали заранее. Но это второй вопрос…
- В общем, она с этим полковником спать начала? - Спросила я, чувствуя, что Артем неосознанно уходит от темы. Он посмотрел на меня. Закурил и сказал:
- Саш, меня твоя незамутненность иногда раздражает. Нет, чтобы сказать жить, или там проявляла к нему благосклонность. Нет. Тупо спать и все… - Он выдохнул дым и сказал: - Ну, да. Именно так и есть. Она пишет, что сама не понимает, как решилась на такое. Все-таки она замужем. Да и я не знаю. Я не буду, Саша, говорить, что я там считаю ее предательницей или еще что-то. Нет. Это война… и никто не знает, что там было на самом деле. Никто не знает, насколько у нее были невыносимые условия. И еще… когда хочется жить, и не на такое пойдешь. А она… молода. Красива. Необыкновенно красива. Не передать. Она хрупкая… так что я, наверное, благодарен ей, что она не стала подробно расписывать, что ей пришлось пережить. Мне было бы жутко стыдно. Я бы считал виноватым в этом себя. Наверное.
- Глупости говоришь. - Уверенно заявила я. - Она спит с кем-то, а ты себя виноватым чувствуешь? Это мне напоминает один романчик, что я в детдоме читала. Там жена мужу изменяла, а он себя виноваты считал, что просто мало ей времени уделял…
- Саша, - прервал меня он, - ты лучше не трогай эту тему. Я жалею, что рассказал о ней. Написала она письмо мне и, слава богу. Было бы хуже, если бы я потом приехал и не смог бы даже узнать что с ней. Погибла, угнана на работы, или еще что. Так что спасибо ей и все. Остальное я перетерплю. Я не маленький мальчик. Я и не такое выдюжу. Друзей хоронил. Себя сколько раз хоронил… А это… Так и должно было быть. Все это начиналось как шутка. Да так, как некрасивая шутка, и закончилось. Но я был счастлив с ней и думаю, она была тоже… хотя кто знает. Кто вас женщины знает?
Последнее он сказал со вздохом и улыбкой и сцепив руки за головой откинулся и повторил:
- Кто же вас женщины знает…
Я сидела и не знала, что же сказать. Утешать его, так он еще и осадит, мол, все закончили базар. А вот так…
- То есть уже можно занимать очередь к тебе в жены? - спросила я, улыбаясь и поправляя бумаги на столе.
То, что он в голос засмеялся, да так что часовой на входе заглянул, узнать что происходит, меня порадовало. Он, успокоившись, сел нормально и сказал:
- Маленькая еще. Доживи до лет двадцати тогда и думай о браке.
- Эээээ… за такое время тебя точно кто-то захомутает! - возмутилась я в шутку.
На эту тему мы еще долго смеялись. Даже когда поехали в ресторан «холмы» на комендантском внедорожнике мы все еще мусолили тему, и он рассказывал мне что, мол, пас, больше в брак ни ногой.
В ресторане все было слишком чинно. Хотя вроде все свои были. Все те с кем мы когда-то на пикник ездили и парочка новеньких ребят. Ко всем сначала обратился Артем и сказал, что хоть виновника торжества с нами нет, но он всегда с нами в памяти. И рады мы за повышения не просто нашего товарища, а друга. Он поднял тост за скорейшие маршальские трехлучевые звезды на погонах Василия и все с мощным одобрением выпили за это. Даже я пригубила водку, хотя обещала себе уже завязать с этим мужским напитком. Потом все пили уже просто за тех, кто ушел дальше на юг. Вспоминали всех. И Сережу, и Руслана, которого я почти не знала. И еще массу народа, среди которых попадались те, кого я слышала впервые.
В середине празднования кто-то достал радиоприемник и нам повезло мы попали на сводку ведения войны. Сообщалось даже отдельно, что в ходе тяжелых боев с окопавшимся противником корпус нашего любимого генерала продвинулся еще на пятнадцать километров. Так же сообщали, что только его солдат в деревнях и селах встречают как освободителя от гнета коррумпированных лжецов в правительстве юга. Мы радовались за него и только Артем как всегда загадочно, спокойно улыбался. Словно все это слышал не один раз.
- Скоро уличное вещание в соседние волости сделаем. - Говорил Артем незнакомому мне соседу. - А там глядишь, и в Гари начнут передавать.
- Лишь бы не опоздать. - Кивнул тот.
- Вроде по плану все идет. - Сказал, делая странный жест рукой, Артем. - Только вот Катя с Альбертом не хотят за Вифь перебираться. Говорят, что мы не можем им обеспечить там безопасность. А типа здесь они первую неделю в безопасности были.
- Поверьте и хорошо, что не хотят. - Усмехнулся сосед - И радуйтесь. Ее отец если узнает, что она погибла по чьей-то глупости, а не по непрогнозируемому стечению обстоятельств, от вашей Руси, камня на камне не оставит.
- Тогда зачем вы вообще пустили ее к нам? - спросил Артем. - Зачем рисковать такими людьми? Я бы на месте ее отца, ни за что бы не отпустил свою дочь в воюющую страну.