Осознание (СИ)

Поздним вечером дома я узнал, что у моей жены есть тайны, которые она не может мне сказать. Был очень изумлен.
- Это даже мне не стоило знать. Так противно. - Сказала она, когда я спросил, чем кончился ее разговор с Алиной.
- Но ты же передала это Василию? - спросил я.
- Да, конечно.
- А мне значит нельзя? - начинал уже я обижаться.
- Ну, пожалуйста. Это не наше дело, Тёмочка. Пусть их, сами разбираются. Захотят рассказать тебе, расскажут. А я не буду. Просто… Не могу. Я собрался с мыслями и спросил:
- Ты мне просто не доверяешь? Она вздохнула и сказала:
- Мне кроме тебя и доверять-то некому. Просто это не наше. И нас не касается. Там все слишком сложно. Я молчал и почти уснул, когда она спросила:
- Ты обиделся на меня?
- Нет.
- Ну, я же вижу, что обиделся.
- Тогда чего спрашиваешь? - сказал я.
Она замолчала и, прижавшись к моему плечу, долго просто ничего не говорила, тихонько дыша мне на грудь. Настолько долго, что я смог провалиться в сон. Следующий день, а точнее с полудня я запомнил на всю жизнь.
Я действительно пришел в лагерь для пленных и с тоской оглядел уцелевших после этой бойни. Человек восемьдесят, не больше, пряталось под навесами. И столько же наверное глядящих было в охранении по периметру лагеря после ночной попытки массового побега.
В палатке для допросов было тихо, темно и даже как-то спокойно. Словно не здесь выносились страшные решения, а сюда люди приходили отдохнуть после странного для позднего августа пекла.
- Здравствуйте, майор. - Обратился ко мне начальник комиссии в чине полковника глядящих. - Присаживайтесь. Сейчас уже послали за этим вашим Владимиром. Хочу у вас спросить, у него в деле внесена отметка о его прекрасной стрелковой подготовке. Вас разве это не насторожило? Садясь на раскладной стульчик, я признался:
- Пока вы не поставили акцент на это, я даже значения не придавал таким вещам. Сейчас ощущение такое, что все стрелять умеют, даже те, кто никогда оружия в руках не держал. Усмехаясь моим словам, глава комиссии сказал:
- Ну ладно, не будем делать пока выводов. Сейчас придут мои сотрудники и ваш Владимир, и мы с ним поговорим.
Когда все собрались, в палатке стало откровенно душно, из-за чего пришлось откинуть полог и закрепить его на колышке. Ввели Владимира. Хлопая глазами от неожиданной темноты, он не сразу нашел стул, на который ему предлагали присесть.
- Давайте по порядку, - обратился к моему подопечному один из офицеров следователей: - Ваше имя, фамилия, год, место рождения.
- Владимир Морозов… - сказал он и замолчал.
- А дальше? - попросил его офицер.
- Я уже сообщал докторам, что практически ничего не помню.
- Ну, какие-то воспоминания у вас есть?
- Да. Мне кажется, я родился в Москве. В России.
- В Руси… - непроизвольно поправил офицер и спросил у соседа: - А что за город такой Москва? Его сосед пожал плечами.
- Где такой город? В какой волости хотя бы. - Поинтересовался у Владимира офицер ведший дознание.
- В московской наверное. - Пожал плечами Владимир и отчего-то в отчаянии посмотрел на меня. Я поднял ладонь, успокаивая его и говоря отвечать все, что требуют.
- Но такой волости нет в наше стране.- Несколько раздраженно сказал сидящий с краю офицер и посмотрел на главу комиссии, в молчании рассматривающем нервничающего перед ним допрашиваемого.
- Это, наверное, у меня проблемы с головой после попадания молнии. - Сокрушенно вздохнул Владимир. - Мне врач такое говорит. Но я знаю, что вот молния в меня не попадала.
- А где вы получили такие уродливые шрамы? - поинтересовался глава комиссии: - Я смотрю они у вас не только на лице, но и на руках.
- Они по всему телу. - Сказал я осторожно. Ожидая ответа от Владимира, глава комиссии закурил и предложил ему сигарету.
- Нет спасибо. Я раньше курил… Кажется. Но когда попал в лазарет, здесь очень долго не имел возможности и бросил. Убирая сигареты, глава напомнил свой вопрос и Владимир признался:
- Я не знаю точно. Когда меня нашел господин майор, я уже был покрыт весь ожогами. Он меня спас из воды. Со своей женой они привезли меня лазарет, где мне помогли. А господин майор после этого долго болел. Он в весеннюю холодную воду полез ради меня.
 
Я знал, что Владимир умеет дурачком прикидываться, но, посчитав, что там не место и не время, я кашлянул, чтобы он пришел в себя.
- Меня вот заинтересовали ваши познания в области… эээ… радиационных поражений. - Сказал глава комиссии явно даже больше чем подробно ознакомившийся с делом.
- Да. У меня в голове есть что-то по этой теме. Но всплывает отрывочно и не всегда.
- А ваши шрамы? Это не от воздействия излучения?
Пристально поглядев на главу комиссии, словно оценивая свои будущие слова, Владимир сказал:
- При поражениях скажем от ядерного взрыва, у меня были бы ожоги другого характера и явно не по всему телу. Вообще воздействие радиации на кожный покров довольно многообразны, но таких вот ожогов вызвать не могут.
- Вы сказали ядерного взрыва? - вскинул брови глава комиссии.
- Да. - Твердо ответил Владимир и посмотрел на меня, мол сам хотел, что бы я честно отвечал.
- Я вас правильно понимаю, что вы говорите о том… О выделении ядерной энергии с последующей цепной реакцией?
- Ээээ… - замешкался Владимир - С цепной реакции все начинается. А потом уже идет сопутствующее ей выделение энергий. Вскинув в удивлении брови, глава комиссии поинтересовался:
- Вы физик? Или занимались другой наукой?
- Я водитель. И механик. В какой-то мере… Господин майор подтвердит. Я кивнул, подтверждая, что с техникой Владимир на ты.
- А откуда вы тогда знакомы с работами по высвобождению энергий ядер?
- Я много читал. И вот что-то в голове отложилось. Казалось у главы комиссии отлегло от сердца. Он с усмешкой сказал:
- Наверняка какую-нибудь фантастику? Подумав и словно взвешивая слова, Владимир кивнул и сказал:
- Да. Думаю, вам будут мало знакомы эти писатели…
- Да и не важно… - сказал, взмахнув рукой, глава комиссии и велел своему офицеру проводить дальше дознание.
Но дальше все уперлось в стену Владимировых не помню, кажется не помню, абсолютно не помню.
- И даже чем вы занимались до Трехстороннего конфликта вы не помните? - со странной улыбкой спросил дознаватель.
- Это что такое? - изумился неподдельно Владимир.
- Последняя ночь… - подсказал я ему.
- Аааа… понятно. Мне рассказывали здесь в лазарете что несколько лет назад было применено оружие массового поражения на планете… Но подробностей я к сожалению не знаю. Люди мало рассказывают о причинах. В основном кто как выживал после этого…
- А вы как выживали?
- Я не помню… - как-то тоскливо повторил Владимир. - Господа офицеры, господин полковник… я понимаю, что это звучит дико. Как может не помнить человек… Но это истинная правда. Я здесь уже полгода почти. И врачи подтвердят, что я честно пытаюсь вспомнить, что со мной было. Хотя бы что со мной случилось и откуда такие ожоги. Мой доктор говорит, что с такими ожогами не выживают и не мудрено, что я мог повернуться рассудком. Но я здоров… Честно! Просто вот не могу вспомнить некоторых вещей…
Кажется на словах «Я здоров!» полковник откровенно загрустил. Он попросил вызвать караул. Вошедшим бойцам он приказал вывести Владимира на улицу и подержать его там пока комиссия примет решение.
- Он сумасшедший. - Безапелляционно произнес дознаватель, и полковник неторопливо кивнул, соглашаясь с таким выводом.
- Ну, тогда надо избавляться от него. - Сказал сидящий с краю офицер: - Инструкции на счет юродивых, блаженных и прочее довольно ясны и не требуют расширенного объяснения.
Сергей встал со своего места и к моему удивлению горячо вступился за Владимира, пока я соображал, какие у них могут быть инструкции на счет больных людей.
- Владимир не сумасшедший. Мы имели в этом возможность не раз и не два убедиться. А временная амнезия, которую ему постановили, как диагноз врачи, не дает повода к использованию инструкции. Да амнезия может длиться годами. Но он не бесполезный человек. Не дармоед. Он занимается техникой на мех дворе. Он занимается ремонтом личного автотранспорта сотрудников, освобождая от выматывающих буксировок в район. Он активно работает в лазарете. И все это буквально только за еду. Администрация лагеря ничего не платит ему. Да мы и не могли бы платить. У него ни паспорта нет, ничего. И все чего мы хотели, передавая на ваше рассмотрение это дело это послать официальный запрос, чтобы по его отпечаткам пальцев в старых и новых базах восстановить его личность. Чтобы хоть мы знали, точно ли его зовут Владимиром, а он не вспомнил имя своего какого-то друга…