Осознание (СИ)

Настя скучала по своим друзьям. Нередко я замечал грусть и тоску ее от расставания с Натальей и Алиной. Частенько я слышал пересказы бредовых рассказов Владимира про иной мир. Иногда я смеялся с них, но все чаще стал себя ловить на мысли, что столько не выдумать, как не старайся. Это надо быть на всю бошку шизофреником, чтобы столь убедительно рассказывать сказку и верить в нее самому. Но в то, что Владимир шизофреник как-то не верилось абсолютно. Иногда и Настя признавалась мне тихим шепотом:
- Тём, а я ему верю. Он столько не знает про наши дела, и так красочно описывал свой дом…
- Он тебе просто мозги задурил. А может и себе заодно. - Отзывался я со смешком.
А что я еще мог бы сказать? Вот даже представить на секунду фантастику, в которую так бы хотелось верить и сразу слышишь такие логичные вещи, высказанные по этому поводу Василием:
- Первое. Ты просто не в курсе, но спустись он с другой планеты или еще откуда, он здесь подох бы от местных микроорганизмов. У него же нет нашего веками наработанного иммунитета. Второе, и мы бы точно тут неплохо бы в карантин слегли. Причем учитывая его общительность всем лагерем. Третье. Как бы не были похожи наши миры или планеты, что он там имеет ввиду… Как бы он так классно по-нашему говорил? Тут тысяча километров на запад и уже другой язык, другая культура, другое все… А он … в общем бред, и не забивай им голову. Врач говорит, что такое бывает с людьми. Такие заболевания. Его пожалеть надо и в клинику бы отправить. Только боюсь у нас, его лечить никто не станет. Не те времена и порядки.
Я тогда покивал такой логичности Васильевых убеждений. Но оставил в мозгу уголок, в котором продолжал верить в эту странную сказку. Просто мне нравилось верить, что есть и другие миры. И что даже существует возможность в них попасть. Я ведь так явственно помнил сны с господином «северянином». Но чтобы Василий и меня не отправил к врачу, я продолжал и Насте и другим утверждать, что все сказанное Владимиром суть бред больного человека. Или глупая выдумка.
Неделю мы провели в райском городке. Я был счастлив, что на время Настя позабыла и Наталью с Алинкой и сказки Владимира. Чтобы закрепить ощущения действительной свободы мы всего полчаса подумав, решили сгонять и в наш город, где мы познакомились, и где нас расписал Василий, стоя на качающейся палубе небольшого викторового кораблика. Через сутки мы были в Городе и только диву давались, как всего за год с небольшим он так изменился. Улицы были убраны. Дома в центре восстановлены. Если бы не посты глядящих кругом я бы подумал что он превратился в такой же городок-сказка, в котором мы до этого отдыхали. Но он продолжал оставаться рабочим, немного угрюмым, и конечно подневольным городом.
В порт мы самостоятельно даже с моим удостоверением попасть не смогли. Виктора тоже не было, и где он глядящие на проходной отвечать отказывались. Пришлось дождаться конца работы портовой смены и уже через них узнавать новости. Оказалось, что и Виктора победила болезнь под названием желание странствий. Однажды он и его команда, а поговаривают и близкие всей команды, вышли в море и не вернулись. Только записку нашли одного из членов экипажа, в которой он просил соседа по общежитию не поминать их лихом и попросить Абсолют, чтобы помог им добраться до более гостеприимных и теплых берегов. Учитывая, что последнее время Виктор по сообщению многих скупал солярку, как в порту, так и с рук, им должно было хватить, чтобы добраться до теплых морей и там даже устроится, подобрав только под себя место жительства.
Подруга Насти, к которой мы тоже заскочили, оказывается, стала глядящей и давным-давно съехала в привилегированный район. Не знаю, почему, но Настя сказала, что не хочет с ней видится. Что просто не знает о чем ей рассказать из своей довольно обычной и спокойной жизни. А слушать, как подруга отрывается в Городе, ей не хотелось. Она слишком хорошо помнила рассказы Павла. А может она, чтобы с ним именно не видеться предпочла обойтись без посещения района глядящих? Не знаю.
 
Мы всего на двое суток задержались в городе. Оказалось, что ничего особого нас там не держит. И зачем покатили в него? Не понятно. Просто что-то звало…
Мы вернулись опять в городок, где вечерами работали кафе, не было никакого комендантского часа, а с колеса обозрения в парке виделись таки сверкающие и притягивающие пригороды. Не рассуждая больше, я обратился к коменданту города и мы друг друга поняли. Он оформил нам право занимать любую пустую квартиру в городе и проводить ее восстановление. Оставшиеся две недели мы тем и занимались, что днем делали ремонт в нами выбранной квартирке небольшого домика в центре города, а вечерами тратили деньги в парке аттракционов или в местных кафе, представляя, что и не было войны. И не было Последней ночи. А мы просто слишком долго спали и видели дурной сон.
Но отпуск кончился и мы, закрепив за собой квартиру, поехали обратно к моему месту службы. Я был немало удивлен поняв, что и сам и Настя РАДЫ вернуться в наши поля-огороды. Мы с удовольствием дышали хоть и наполненным солнцем, но уже прохладным воздухом. Мы смотрели на открытые горизонты и не могли понять, а чего нас так в город-то тянуло. Ведь здесь такой простор… Здесь столько света и свободы. Никакая городская жизнь не даст столько свободы и не наполнит грудь таким чистым и приятным воздухом.
Настя при встрече от радости даже обняла Василия и поцеловала его в щеку. Он ошарашенный и привыкший, что она его откровенно задевает и колет при любом удобном случае, чуть в сторону не шарахнулся от такого обилия чувств. Я сдержанно, чтобы совсем не пугать поздоровался с ним и сказал, что отдохнул и готов продолжать службу.
Василий был рад, что мы вернулись целые и невредимые. Значительно участились случаи нападения на дорогах и, отправляясь в такое путешествие, мы с Настей знали, на что идем. Но песенку в детстве слышал не только я, но и она. И так смертельно захотелось поехать, что удержаться не хватило сил.
Василий тоже собирался до зимы сходить в отпуск, но никуда не намечал уезжать. Ему нравилось и там. Он собирался взять одну из наших самодельных лодок и тупо уйти на рыбалку недели на две.
Не смотря на то, что срок их расставания с Алиной был довольно небольшим, Василий толи по необходимости, толи по потребности, а толи просто, чтобы забыться закрутил роман с симпатичной девчонкой из глядящих. Совсем молодой и только недавно надевшей форму. Это чудо, направленное в наш лагерь вызвало нешуточный ажиотаж среди мужской его части, но полковник, словно старый Бер, растолкав молодежь забрал красавицу к себе в дом. Хам, одним словом. И при упоминании рыбалки на две недели я только скептически кривил губы. Такую красавицу нельзя на две недели одну оставлять.
Но это были их отношения, и я в них не лез. Мне хватало проблем и с самим лагерем, в котором вовсю работала проверочная комиссия из района. Наши нововведения закрепили официально, обосновав их увеличивающейся производительностью. Покривившись разрешили после установки блокпостов на востоке ввести вообще вольный образ жизни на территории поселка и лагеря. Точнее не разрешили, а сказали, что закроют на это глаза. Нам-то большего было и не надо.
Василий попросил комиссию ходатайствовать перед управлением исправительных лагерей о предоставлении нам строительных материалов. Об увеличении числа сотрудников и мест для заключенных. В следующем году мы намечали подготовить консервный заводик. Кустарное производство тушенки и закатка ее в стеклянные банки себя оправдала полностью и мы не хотели на этом останавливаться.
В общем, из охранников к следующему году мы наивно предполагали превратиться в колхоз. И даже на собрании с заключенными пообещали выплату денежных суммы не по истечению срока наказания, а как положено раз в месяц. Мы и не предполагали, какие события нас ждут впереди и что не суждено, будет сбыться нашим радужным мечтам.
Тогда же при капитальной перестройке лазарета был найден дневник Владимира. Мы и не знали, что он ведет его. После прочтения и я, и Василий в один голос сказали: «Мдяяяяяя….» решив, что сбрендил Владимир все-таки по-крупному. Приведу только пару выдержек из дневника: