Осознание (СИ)
- Не знаю. Я разочарованно смотрел на его сосредоточенное лицо и спросил:
- Как там у меня доктор?
- Да никак… - ответил он, отложив в сторону результаты анализов. Поглядев на меня, он сказал: - Идите к себе в комнату и отдыхайте. Завтра будем проводить терапию вам.
- Это что значит?
- Увидите… - ответил он. И все. Общий язык с таким найти сложно. Да и с Катей я общий язык не нашел сразу, когда меня представил ей Вовка:
- А ты значит тоже антиглобалист и противник текущего режима? - спросила она, когда мы сидели в столовой на пятом ярусе и осваивали новый вид завтрака - омлет без яиц, то есть чистый синтетик.
Посмотрев выразительно на Вовку, я вынужденно кивнул. Девушка, поправив прядь волос и уложив ее за ушко, сказала:
- Вот вам делать мужикам нечего. Тут такие вещи творятся, а вам лишь бы повоевать с кем-нибудь.
Я, ничего не отвечая, жевал омлет, а девушка пустилась в пространные рассуждения:
- Я бы понимаю, если бы парень, скажем, шел в армию и там воевал бы на здоровье. Я понимаю, если бы он сражался за свою родину. А ваши детские игрушки с плакатами, наверное, и весело, но как-то не по мне. А когда у вас начинается обострения и появляются другие игрушки, к примеру, оружие, я вообще перестаю понимать, о чем вы думаете.
- Да мы, в общем-то, не экстремисты… - попытался вставить я слово.
- Тогда тем более не понимаю. Какой смысл в ваших мирных демонстрациях, если на них всем давно начхать с высокой колокольни. Хотите что-то изменить надо идти в политику.
Я только удивленно рассматривал ее, думая какой день она на белом свете первый или второй? «Иди в политику»… Хорошо сказано. Только вот ходить в политику пока ни у кого не получается. Всех в нее только втягивает. И кстати с мирных демонстраций в нее втягивает быстрее, чем после высшего политологического образования.
Пока девушка пространно унижала то дело, которым мы раньше занимались и, из-за которого собственно попали в жернова Системы, я доел свой «омлет» и допил кофе. В принципе, девушка стала значить для меня не больше, чем значил телевизор по утрам перед школой. Просто за завтраком что-то шумит не более.
Кстати, там же за завтраком я познакомился с более близким нам по духу человеком. Водителем вездехода этой группы исследователей. Потом сидя в курилке, мы с ним многое обсудили касаемо безумности ученых забравшихся в этот ад и счастливых словно на курорт приехали.
- Я их сюда уже второй год катаю. - задумчиво говорил Швецов. - Вначале еще ничего было. Молний этих не было. Радиация умеренная была. Я даже неизмененным сюда ездил. Это уже потом когда они третий и четвертый очаги активировали, стало невмоготу. Я по первому разу после активации шел, груз, уже не помню какой, тащил, так думал не дойду. Катались-то в то время не на Ижевских КЗЛах. Тогда у меня обычный вездеходик был. Разве что с дополнительной антирадиационной защитой. Месяц потом, как и вы, в госпитале валялся… Я прервал его воспоминания своим наболевшим вопросом:
- Мы тут надолго? Или вы тут надолго?
- А это не от нас зависит. - нахмурился Швецов. - Вот как шарахнет обратной так все в панике и побежим отсюда. Или если еще, какая беда случится. Этих отсюда просто так не выкуришь. Ну, а я подневольный. Скажут ехать, значит поедем.
- А самое долгое насколько вы тут оставались? - спросил я, закуривая очередную сигарету.
- Месяц. - уверенно сказал Швецов и тоже закурил.
- Ты тут со скуки не свихнулся? - изумился я.
- Неа. Тут все есть. И телек с несчетным количеством каналов, и бассейн, и тренажерный зал. Так что я тут находил себе занятия. Опять же смотря, сколько человек привозили. В тот раз тут большая группа была не то, что сейчас. Там было и с кем поговорить и кого послушать. А сейчас тут всего тринадцать человек работает вместе со мной. Я, ломая голову над задачами этого комплекса, не выдержал и воскликнул:
- Да, блин, чем они тут занимаются!
- Херней всякой. - С небрежным видом отмахнулся Швецов. - Они тут передачу энергии на расстояние отрабатывают.
- Это как? - не понимал я.
- Ну, к примеру взрываем здесь, а сам взрыв переносим на километров тысячу отсюда.
- Ого! Швецов усмехнулся моему восклицанию и добавил:
- Но не только этим. Но остальное и я не понимаю. Ты поговори с физиками, как курить придут. Если в настроении будут, расскажут. Они любят похвастаться успехами и поныть о неудачах.
Случай порасспрашивать физиков выдался не скоро. Три дня я неприкаянный шлялся по абсолютно секретной ВБНК. Иногда с Вовкой, иногда со Швецовым мы забирались во все помещения, на которых не было надписи «Осторожно! Опасно для жизни». А иногда и в такие помещения. Не скажу, что я многое узнал о назначении башни за эти три дня. Появились смутные догадки, но не более. Да и догадки, как оказалось на деле были совершенно не верны.
В один из ужинов, когда физики морально готовились к назначенной на следующий день серии экспериментов, попивая вино из высоких пакетов, мне представился случай познакомится поближе и послушать их разговоры. Никого не стесняясь и явно ленясь идти в курилку трое физиков закурили прямо в столовой приспособив под пепельницу обычное блюдце. Мы, посмотрев на такое, тоже не отставали. Вовка принес из бара нам на всех бутылку вина и разлив по стаканам поднял тост за быстрое возвращение домой. Услышав слова Владимира, один из ученых заметил:
- Не страдайте вы так. Завтра начнем, через три четыре дня снимем данные и поедем отсюда. Тем более что оборудование уже забронировано для группы Кстесса. Нас отсюда вытурят, даже если упираться будем.
- А что вы завтра начнете? - спросил я, игнорируя шипение Кати и хмыканье Швецова.
- Завтра посылку будем отправлять. - улыбнулся говоривший и видя мое непонимание пояснил терпеливо: - Завтра все мощности новой установки будут задействованы, чтобы послать пакет информационный в пространство Полякова и выловить его обратно, чтобы оценить искажение. Я не выдержал:
- Блин, я столько за последние дни услышал о пространстве Полякова, что по идее уже понимать должен был начать! Но я не понимаю! Я, наверное, тупой, да?
Катюха прыснула смехом в ладошку, а Вовка подливая мне, вино в стакан сказал:
- Да, не нервничай ты так. Ты, к примеру, о работе мозга тоже ничего не знаешь, но это тебя никак не мешает… Физики в голос засмеялись шутке моего друга, а я, улыбаясь, попросил:
- Ну, объясните идиоту, о чем хоть речь?
Уже виденный мной не раз Павел предложил нам перебираться за их столик и когда мы расселись, попытался объяснить:
- В конце двадцатого века, астрофизики открыли удивительные свойства материи. Точнее так называемой «темной материи». Она не обладала ничем видимым или ощущаемым в нашем мире. Ее не было видно, она не фиксировалась приборами.
- Вы о черных дырах? - не удержался Вовка от вопроса.
- Нет, конечно! - воскликнул как-то очень эмоционально другой физик самый молодой из сидевших ученых. Наверное, не на много старше меня. Поясняя свой импульс, он извинился и сказал: - Простите… просто о темной материи сейчас даже в школах рассказывают… Я улыбнулся и сказал:
- Не обращайте внимания. Мы с ним заядлые двоечники в школе были. Павел покачал головой и продолжил:
- У этой материи в нашем реальном мире нет ничего. Никаких физических свойств кроме гравитации. Да и гравитация настолько незначительная, что все сказки о невидимых планетах из темного вещества были рассеяны довольно быстро. Сама по себе темная материя не представляла никакого практического интереса. Она и сейчас только начинает смутно показывать ее возможное применение. Но буквально лет двадцать назад предшественнику Полякова удалось математически доказать несколько вещей. Первая и основная это то, что темная материя пронизывает этакими жгутами все во вселенной. И даже сейчас она вокруг нас просто ее гравитационная, скажем плотность, чтобы вам было понятнее, везде разная. К примеру, рядом с нашим солнцем и на его ближайшем пути в галактике нет таких темных крупных объектов, какие были обнаружены астрофизиками довольно недалеко от нас… в семнадцати световых годах. Еще одна вещь подробно описанная, уже самим Поляковым, это то, что темная материя это просто другой тип пространства. Нами он воспринимается хуже, чем нашей аппаратурой.