Победительница комплексов и драконов (СИ)
— Ясно, значит, тоже обрадовалась и ни капли мне не сочувствует.
— Да, — довольно кивнул отец.
— Ну что ж, пойдемте, братья, собираться, — вздохнув, горестно заключил я и пошел на выход.
Первым делом надо заглянуть в книгу родов и найти в ней этих сестер Арицких. Надеюсь, они окажутся красотками, и я оттаю. А то сейчас мне хочется обвинить их во всех смертных грехах.
Глава 6
Алиса. Элиса Арицкая
— Вот видишь, и ничего ужасного не произошло, — приговаривала я, волоча Милиссу в горку. — Вода какая прекрасная!
Водичка в озере действительно чистая и как раз той температуры, которая приятно освежает. А на дне — золотой песок и юркие рыбки.
— Ага, прекрасная, как же! Ты же тоже почувствовала, как кто-то прямо за самое неприличное укусил? Сама же тоже визжала!
О боже! Ну куснула какая-то рыбка за задницу. Ничего же страшного не случилось. Однако этого хватило, чтобы Мили выскочила из воды и мне её больше затянуть обратно не удалось. Но я, в общем-то, не сильно и настаивала. Огромные нагрузки в первый день давать не стоит. Завтра всё тело будет болеть даже после сегодняшней прогулки.
— Я вскрикнула от неожиданности. А та рыбка быстро уплыла. Так что вода всё равно прекрасная. Даже как будто энергии добавила, согласись?
— Голода она мне добавила, — возразила Мили. — Есть хочу так, что готова проглотить даже пустую тарелку.
— Обязательно сейчас поедим. И будем есть часто. Шесть раз в день. Вкусное, но полезное, — пообещала я княжне, про себя прикидывая, чем будем обедать.
Надеюсь, Осим уже вернулся и что-то привез. Или хотя бы Антик наловил рыбы. Иначе я даже не знаю, чем кормить Мили и Эли. Голодать-то точно нельзя. Из-за стресса организм начнет еще активнее откладывать жировые запасы.
— Эль, а вот с чего ты взяла, что правильно так, как ты говоришь, а не иначе? — пыхтя, как древний паровоз, продолжила бунтовать княжна.
Я ее понимала. Человеку сложно принять кардинальные изменения в один миг. Он должен пройти все стадии. Что там у нас идет за отрицанием? Или это у неё уже гнев так проявляется? Надо поскорее перевести ее на торг, проскочить депрессию и — вуаля!
— Мили, родная моя, — мне тоже говорить было тяжко, поэтому получалось особенно проникновенно. — Я же хочу как лучше. Пойми меня, сестра, ты же мой самый близкий и родной человек. Только ты меня всегда и понимала.
Мили остановилась и раскинула руки. Пришлось обниматься, хоть мы и обливались потом.
— Я понимаю, Эли. Я не понимаю, зачем нам что-то менять? Мы ведь так счастливо жили!
Ой ли!
— Знаешь, я просто сегодня поняла, что не хочу умирать, и что двадцать пять — это совсем не старость, кто бы что ни говорил. Я хочу стать стройной и красивой, но не для того, чтобы выйти замуж, а для себя. Понимаешь? Хочу заработать денег и купить себе красивое платье, чтобы идти в нем по городу и всех восхищать.
Мили смотрела на меня, открыв рот.
— Ты думаешь, это возможно?
— Без тебя и твоей помощи точно нет, — отрезала я, — мне надо знать, что я не одна. Я буду смотреть, как хорошеешь ты, и у меня силы будут от этого добавляться. Поможешь мне, сестра?
— Я постараюсь, — грустно протянула младшая княжна.
— А наградой тебе станет замужество, зверинец и детки, — подбодрила я её. — Ты обязательно станешь счастливой, Мили!
— Хорошо, я больше не буду ныть, — пообещала девушка и действительно до самого дома больше не сказала ни слова.
А к моему огромному облегчению, у ворот нас нагнал Антик с ведром. Я заглянула в него и увидела три крупных рыбины, похожие на форель. На всех, конечно, маловато, но червяка заморить хватит. Еще Осим вернется, и будет уже веселей решать вопрос с ужином.
— Ну ты прям настоящий герой, Антик! — похвалила я мальчишку.
— Да какой там, — хлюпнув носом, пробурчал он. — Это мне рыбаки дали, лишь бы я ушел. Сказали вам передать, что люди в деревне тоже жрать хочут, и чтобы вы ели свою еду, а то рыбой из речки вас не прокормить — всю выловить придется.
Слов нет каким глубоким «уважением» пользуется старшая княжна у народа! Придется мне и тут порядок наводить. Я даже немного запаниковала, пытаясь понять, за что первым делом хвататься. Но потом увидела с надеждой вглядывавшуюся в нас с крыльца Дору и приказала себе собраться. Прорвемся! Сейчас пообедаем, и пойду в лабораторию умные книги читать. Хотя тело Элисы требовало поесть, а потом полежать на месте минуточек двести.
— Дора, мы смоем с себя пот и пыль, а ты попроси Пиону запечь рыбу. Не зажарить, а запечь. И соли поменьше. Ладно? — распорядилась я, и няня, облегчённо улыбнувшись, закивала.
— Приготовить ванны, госпожа Элиса? — удивилась Радмила.
Уверена, что княжны раньше никуда особо не ходили, поэтому и в течении дня не освежались.
— Да, будьте так добры.
Горничные переглянулись и поспешили на второй этаж.
— Небось, будут опять на тебя ругаться за расточительство дорогих артефактов, как за ночной свет ругаются, — прошептала Мили, склонив ко мне голову.
Ругаться? Горничные на госпожу? Я покачала головой. М-да, Элиса запустила всё, что только можно и нельзя. Видимо, находилась в крайней степени депрессии и абсолютно на всё закрывала глаза.
Мы с сестрой поднялись на второй этаж. Милисса свернула в правое крыло, а я вдруг вздрогнула, резко развернулась к левому и застыла. Мне показалось, что в заброшенной части дома за одной из дверей кто-то разговаривает. Прислушалась.
6/2
Нет. Показалось. Или мыши, или ветер, или что там еще может быть в пустых комнатах? Надеюсь, не привидения.
— Эли, ты чего там высматриваешь? Идем скорее, я уже еле на ногах стою, у меня не осталось сил тебя опять успокаивать, когда ты начнешь бродить по комнатам родителей и рыдать, — поторопила меня Мили.
Ага, понятно, что там. И очень любопытно. Вероятно, все ценное уже продали, но, может, остались дневники или книги интересные? Обязательно туда схожу, но не сейчас.
Поспешила в свою комнату, определив её благодаря стоявшей у открытой двери Радмиле и потому, что Милисса прошла мимо. Значит, её горничная — Афанасья.
Зайдя, быстро оглядела видавшую виды девичью спальню. Выцветшие тканевые обои и шторы, унылый балдахин и застиранное покрывало. Пол простой деревянный, без всяких ковровых покрытий. Зато порадовала ванна! Огромная лохань, в которую набиралась вода из водопровода. Выдохнула. Уже ожидала купания в бочке и поливания служанкой из ковшика. Но санузел вместил в себя и водопровод, и ванну, и туалет. Оставалось неясно, зачем княжнам помощницы при купании. Чтобы вообще не шевелиться?
Радмила кинулась расстегивать мое платье, но я ее остановила. Можно было вообще выпроводить, но я хотела послушать её болтовню — люди иногда говорят много интересного мимоходом.
— Теперь я хочу делать все сама, чтобы освободить вас с Афанасьей для работы в огороде, — сказала, сквозь опущенные веки наблюдая за реакцией служанки.
Она ахнула и покачала головой.
— Да мне несложно, моя дорогая госпожа. Я понимаю, какое на вас опять свалилось потрясение. Но ничего! Скоро вы поплачете, как обычно, да и заживем по-старому, — «утешила» Радмила меня…
Или себя?..
Я стянула платье, сорочку, белье и перекинула ногу через бортик каменной лохани.
— Холодная. Покажи, как сделать теплее, — попросила и добавила: — А как раньше уже ничего не будет. Я сегодня будто от долгого сна очнулась.
— Нагреватели надо бы экономить, — проворчала служанка и покрутила кругляш, торчащий из стены над краном. Вода сразу стала теплее.
— Мы скоро будем зарабатывать нормальные деньги. А кто в меня не верит и будет отговаривать — отправится искать себе новый дом, — как бы между прочим бросила я.
— Да вы не так поняли, госпожа моя! Разве же я отговариваю? Я просто показываю, что на вашей стороне, и совсем не стану вас осуждать, если вы завтра передумаете. Я же видела, что вы пережили. Родители погибли на ваших глазах, вы сами чудом уцелели. Неделю в себя не приходили, а потом еще две, когда узнали, что остались с сестрой сиротами. А потом от тетки письмо получили, что ей нет до вас никакого дела — у самой хозяйство и куча дочерей, и снова слегли на неделю. А теперь опять такой кошмар! Вы, наверное, пока не в себе, вот и придумываете всякое.