Вся правда о Муллинерах (сборник) (СИ)

— Ффиг! — машинально поправил сэр Джаспер.
— Я освобожу мою возлюбленную, умчу ее из этого страшного дома и женюсь на ней, как только получу особое разрешение на бракосочетание!
Несмотря на свои муки, сэр Джаспер испустил смешок, от которого кровь леденела в жилах.
— Ах, женитесь?
— Женюсь!
— Как же, как же!
— Дайте мне ключ!
— У меня его нет, олух! Он в замочной скважине.
— Ха-ха!
— Никакое не «ха-ха!». Он в замочной скважине. С той стороны двери.
— Очень правдоподобно! Но я не стану терять понапрасну время. Если вы не дадите мне ключ, я пойду и выломаю дверь.
— Сделайте одолжение! — Баронет вновь захохотал, как душа, поджариваемая в аду. — И послушайте, что она скажет.
Последняя фраза показалась Уилфреду бессмысленной. Он полагал, что уж это-то ему хорошо известно. Он словно видел, как Анджела рыдает у него на груди, шепча, что она знала — знала! — что он придет, что она ни на миг не усомнилась в нем. И он кинулся к двери.
— Эй! Вы что, не выпустите меня?
— Всему свое время, — ответил Уилфред. — Сохраняйте хладнокровие. — И выбежал из комнаты.
— Анджела! — закричал он, почти прикасаясь губами к филенке. — Анджела!
— Кто там? — донесся изнутри такой знакомый голос.
— Это я, Уилфред. Сейчас я взломаю дверь. Отойдите в сторону!
Он попятился на несколько шагов и изо всех сил ударил плечом в ненавистную преграду. Раздался оглушительный треск, замок поддался, и Уилфред ввалился в комнату, такую темную, что ничего не увидел.
— Анджела, где вы?
— Здесь. И хотела бы узнать, почему здесь вы, после моего письма? Видимо, некоторые люди, — продолжал голос непонятно ледяным тоном, — не понимают намеков.
Уилфред пошатнулся и упал бы, если бы не ухватился за собственный лоб.
— Письмо? — еле выговорил он. — Но конечно же, вы писали не то, что думали!
— Именно то, и жалею только, что не написала побольше.
— Но-но-но-но разве вы меня не любите, Анджела?
В комнате раздался жестокий язвительный смех.
— Люблю вас? Люблю человека, который рекомендовал мне приобрести муллинеровский крем для лица «Смуглая цыганка»?!
— Что означают ваши слова?
— Я вам покажу, что они означают, Уилфред Муллинер, взгляните на дело рук своих!
Комнату внезапно залил яркий свет. Перед Уилфредом с рукой на выключателе стояла Анджела — царственная, прелестная, в чьей сияющей красоте взыскательный критик мог бы найти лишь один изъян — некоторую пегость.
Уилфред смотрел на нее с обожанием. Лицо у Анджелы было частично бурым и частично белым, а на лилейной шейке виднелись светло-коричневые пятна, напоминавшие отпечатки больших пальцев, какие можно видеть на страницах книг, выдаваемых в бесплатных библиотеках. Но все равно для него она была несравненной красавицей. Он жаждал заключить ее в объятия и, несомненно, заключил бы, если бы ее взгляд не предупредил Уилфреда с абсолютной ясностью, что при таком поползновении его, без сомнения, встретит апперкот.
— Да, — продолжала она, — вот во что вы меня превратили, Уилфред Муллинер, — вы и это жуткое снадобье, которое вы называете кремом для лица «Смуглая цыганка»! Вот во что превратилась кожа, к которой вы любили прикасаться! Я последовала вашему совету и купила большую баночку за семь шиллингов шесть пенсов — и перед вами результат! Менее чем через сутки я могла бы явиться в любой цирк и потребовать любой гонорар за выступление в качестве «Пятнистой принцессы с островов Фиджи». Я укрылась здесь, в доме моего детства. И сразу же, — ее голос прервался, — сразу же мой любимый гнедой шарахнулся от меня и принялся грызть свои ясли. А едва Понто, мой миленький песик, которого я вырастила, взглянул на мое лицо, как пришлось вызывать ветеринара, и, увы, надежды на то, что он поправится, почти нет. И это вы, Уилфред Муллинер, вы навлекли на меня это проклятие!
Многие мужчины увяли бы от таких жгучих слов, но Уилфред Муллинер только улыбнулся с бесконечным состраданием и пониманием.
— Ничего страшного, — сказал он. — Мне следовало бы предупредить вас, любимая, что подобное иногда случается, если кожа особенно нежна и бархатиста. Но все можно незамедлительно исправить, применив муллинеровский лосьон «Снега горных вершин», четыре шиллинга за флакон средней величины.
 
— Уилфред! Неужели это правда?
— Чистейшая, любовь моя. И лишь это разделяет нас?
— Нет! — раздался громовой голос.
Уилфред мгновенно обернулся. В дверях стоял сэр Джаспер ффинч-ффарроумир, укутанный в махровое полотенце. Все видимые участки его кожи были ярко-алыми. Позади него поигрывал хлыстом Мургатройд, дворецкий.
— Вы не ждали меня увидеть?
— Бесспорно, — ответил Уилфред сурово, — я никак не ожидал увидеть вас в таком костюме в присутствии представительницы прекрасного пола.
— Мой костюм тут ни при чем, — отпарировал сэр Джаспер и обернулся к дворецкому. — Мургатройд, исполняйте свой долг!
Дворецкий перешагнул порог комнаты. Лицо его было ужасным.
— Остановитесь! — вскричала Анджела.
— Я же еще не начал, мисс, — почтительно указал дворецкий.
— Вы не прикоснетесь к Уилфреду! Я люблю его.
— Как! — изумился сэр Джаспер. — После того, что произошло?
— Да. Он все объяснил.
Карминное лицо баронета свирепо насупилось.
— Держу пари, он не объяснил, почему оставил меня вариться в адской турецкой парильне. От меня уже дым валил, когда Мургатройд, преданнейший из преданных, услышал мои крики, явился и освободил меня.
— Хотя в мои обязанности это и не входит, — пояснил дворецкий.
Уилфред устремил на баронета твердый взгляд.
— Если бы, — сказал он, — вы пользовались муллинеровским «Сбросим вес», признанным средством от тучности, как в форме таблеток, три шиллинга за жестянку, или в жидкой форме, пять шиллингов шесть пенсов за флакон, вам не было бы нужды в турецкой парильне. Муллинеровский «Сбросим вес», который не содержит никаких вредных химикалий, но составлен исключительно из целебных трав, гарантирует уменьшение веса непрерывно, плавно и без возникновения слабости со скоростью два фунта в неделю. Используется членами самых знатных семей.
Огонь ненависти угас в глазах баронета.
— Это факт? — прошептал он.
— Да!
— Вы гарантируете?
— Все муллинеровские препараты имеют полную гарантию.
— Мой мальчик! — вскричал баронет и потряс руку Уилфреда. — Бери ее, — добавил он прерывающимся голосом. — Вместе с моим б-б-благословением.
За его спиной раздалось деликатное покашливание.
— Сэр, а у вас случаем не найдется что-нибудь от прострела? — осведомился Мургатройд.
— Муллинеровский «Облегчитель» исцелит самый застарелый прострел за несколько дней.
— Да благословит вас Бог, сэр! Да благословит вас Бог, — прорыдал Мургатройд. — А где я мог бы его приобрести?
— В любой аптеке.
— Он меня прихватывает главным образом пониже спины, сэр.
— Больше ему вас прихватить не удастся, — сказал Уилфред.
Остается добавить совсем немного. Теперь Мургатройд — самый гибкий дворецкий во всем Йоркшире. Сэр Джаспер весит чуть меньше двухсот десяти фунтов и подумывает о том, чтобы вновь скакать за лисицей. Уилфред и Анджела — супруги, и, как меня поставили в известность, никогда еще свадебные колокола старинной церкви в деревушке ффинч не звонили с таким энтузиазмом, как в то июньское утро, когда Анджела повернула к своему любимому личико, коричневый оттенок которого был столь же глубок и ровен, как цвет антикварного орехового столика, и ответила на вопрос священника: «Берешь ли ты, Анджела, этого Уилфреда?» застенчивым «да». Теперь у них два чудесных мальчугана. Меньший, Персиваль, учится в приготовительной школе, а старший, Фердинанд, — в Итоне.
На этом мистер Муллинер, допив свое горячее виски, пожелал нам всего наилучшего и удалился.
С его уходом воцарилась тишина. Общество, казалось, погрузилось в глубокие размышления. Затем кто-то поднялся на ноги.