Каирская трилогия (ЛП)

— А когда появится ребёнок?
Она весело ответила ему:
— Потерпи, уже недолго осталось ждать.
Ясин тоже задал вопрос:
— Думаю, что ты уже на девятом месяце?
Она ответила ему:
— Да, но мая свекровь настаивает, что я ещё только на восьмом!
Хадиджа горячо возразила:
— Ну, собственно, наша свекровь постоянно настаивает на своём, отличном от нашего, мнении, вот и всё!
Когда члены семьи узнали о спорах, разгоравшихся между Хадиджей и её свекровью, все посмотрели друг на друга и засмеялись.
Аиша сказала:
— Мне бы хотелось предложить вам переехать в наш дом и остаться с нами, пока англичане не уйдут с вашей улицы.
Хадиджа воодушевлённо добавила:
— Да, и правда, почему бы нет?.. Дом у нас большой, и вы будете жить в комфорте. Папа с мамой поселятся у Аиши, так как она живёт на среднем этаже, а вы, братья, будете жить у меня.
Камаль обрадовался такому предложению и подстрекательски произнёс:
— Кто расскажет об этом папе?
Но Фахми, пожав плечами, сказал:
— Вы обе прекрасно знаете, что папа не может на это согласиться.
Хадиджа с сожалением спросила:
— Но он же любит ночные посиделки в кофейне и подвергает себя опасности, бросая вызов солдатам, когда поздно возвращается. Ох уж эти преступники-солдаты! Они вели его в полной темноте и заставили таскать землю! Ох… У меня голова идёт кругом каждый раз, как я представляю это себе.
Аиша сказала:
— Я ждала своей очереди поцеловать его руку, а тем временем рассматривала его сантиметр за сантиметром, чтобы быть уверенной что с ним всё в порядке. У меня так колотилось сердце! А глаза застилали слёзы… Да проклянёт Аллах этих псов и сукиных сынов!
Ясин при этих словах улыбнулся… Он предостерегающим тоном сказал Аише, в то же время подмигивая Камалю:
— Не поноси так этих англичан — ведь у них есть друзья среди нас!
Фахми насмешливо произнёс:
— Возможно, кое-что развеселит папу: тот солдат, что схватил его посреди ночи, есть ни кто иной, как друг нашего Камаля.
Аиша улыбнулась и вопросительно глянула на Камаля:
— Ты по-прежнему их любишь, даже после того, что случилось?
Камаль, лицо которого покраснело от смущения, пролепетал:
— Если бы они знали, что это мой отец, то не набросились бы так на него!
Ясин не выдержал и громко засмеялся, так что даже был вынужден прикрыть рот рукой, с опаской поглядев на потолок, будто боясь, что звук его смеха услышат на верхнем этаже… Затем язвительно заметил:
— Тебе бы лучше сказать: если бы они знали, что ты египтянин, то не стали бы подвергать таким мучениям весь Египет и египтян… Но они же не знают…
Хадиджа колким тоном произнесла:
— Пусть это скажет кто-нибудь другой…! Ты что, будешь отрицать, что и ты один из их друзей?!
Затем она стала подкалывать Камаля:
— А откуда у тебя смелость молиться в мечети нашего господина Хусейна после того, как всем стало известно о том, что водишь с ними дружбу?
Ясин догадался, куда она клонит и выражая притворное сожаление, сказал:
— Теперь ты вправе набрасываться на меня, после того как вышла замуж и приобрела некоторые человеческие права…
— А разве у меня не было раньше такого права?!
— Да смилостивится Аллах над временем…! Брак даёт новые силы тем, кто уже начал наконец отчаиваться выйти замуж!.. Поблагодари за это святых… а также амулеты Умм Ханафи.
Подавляя смех, Хадиджа сказала:
— Ты вправе набрасываться на людей и по праву и без права после того, как унаследовал после покойной матери её состояние.
Аиша с юношеской радостью, как будто и впрямь ничего об этом не зная, сказала:
— Мой брат унаследовал состояние!.. До чего приятно слышать такое!.. Ты и правда теперь богат, господин Ясин?!
Хадиджа произнесла:
— Позволь-ка мне посчитать его состояние. Слушай, госпожа моя: лавка в Аль-Хамзави, большой дом в Гурийе и ещё дом в Каср аш-Шаук…
Ясин, кивнув головой, опустил глаза и прочитал айат:
— И от зла завистника, который завидует [56]…
Хадиджа продолжила говорить, не обращая внимание на его слова:
 
— От нас не скрылись также драгоценности и припрятанные наличные деньги…
Ясин с неподдельным сожалением воскликнул:
— Клянусь твоей жизнью, этот сукин сын всё украл. Мой отец спросил его, остались ли драгоценности или наличные, и этот вор ответил:
— Поищите сами. Аллаху известно, что я потратил на её лечение всё, что имелось в моих карманах…
Вы только послушайте это… Из его собственных карманов. Сын прачки!..
Аиша, поддавшись возбуждению, сказала:
— Мамочка!.. Больная, прикованная к постели, была на милости человека, который жаждал её денег!.. Без друзей и дорогих ей близких, она покинула этот мир, и никто не пожалел её.
Ясин переспросил:
— Никто не пожалел её?!
Хадиджа указала из-за полуоткрытой двери на одежду Ясина, что висела в другой комнате, и с насмешливым порицанием сказала:
— А как же этот чёрный галстук?!.. Разве это не признак траура и печали?!
Ясин серьёзным тоном ответил:
— Я на самом деле скорбил по ней. Да смилостивится над ней Господь наш, и да простит Он её. Разве мы не примирились во время нашей последней встречи? Да смилостивится над ней Господь наш, и да простит Он её и нас…
Хадиджа немного наклонила голову и вскинула брови, затем взглянула на него, как будто поверх очков и произнесла:
— Да защитит Аллах… Вы только послушайте нашего господина-проповедника, — она бросила на него недоверчивый взгляд. — А ведь по тебе не скажешь, что ты так уж серьёзно скорбишь!
Он сердито посмотрел на неё и ответил:
— Я ничуть не преуменьшил свой долг перед ней, и хвала Аллаху за то. Я провёл на похоронах три ночи, и каждую пятницу посещаю кладбище, несу на её могилу благовония и фрукты… Или ты хочешь, чтобы я бил себя по щекам, вопил и посыпал себе голову пеплом и землёй?!.. Траур у мужчин отличается от траура у женщин.
Она лишь тряхнула головой и сказала:
— Ох уж этот траур у мужчин!.. А скажи-ка мне, разве лавка, домик и поместье не облегчили твои страдания?!
С чувством отвращения он произнёс:
— Поистине, прав был тот, кто изрёк: «Безобразный язык хуже безобразного лица…»
— И кто это изрёк?
Он с улыбкой ответил ей:
— Твоя свекровь!
Аиша и Фахми засмеялись, и последний спросил Хадиджу:
— Ваши отношения так и не улучшились?
Вместо неё ему ответила Аиша:
— Скорее сначала улучшатся отношения между англичанами и египтянами, чем между ними…
Хадиджа впервые за весь вечер яростно ответила:
— Сильная она женщина. Да исправит её Господь наш. Она обвиняет меня ни за что ни про что…
Ясин насмешливо сказал:
— Мы тебе верим, сестрица, даже не клянись. Мы это засвидетельствуем пред лицом Господа в Судный День!
Фахми снова спросил Аишу:
— А как твои отношения с ней?
Аиша, жалея Хадиджу, ответила:
— Наилучшим образом…
Хадиджа закричала:
— Горе тебе, сестра… Ты же знаешь, как она всем заведует и сама склоняешь перед ней голову…
Ясин притворно серьёзным тоном сказал:
— Но в любом случае, да смилостивится Господь над твоей свекровью, и мои искренние поздравления тебе!
Хадиджа насмешливо произнесла:
— Нет, по правде, это ты прими поздравления. Ты ведь скоро будешь искать себе ещё одну невесту!.. Разве не так?..
Он не выдержал и расхохотался… Затем сказал:
— Да услышит твои слова Господь Бог наш…
Аиша с интересом спросила:
— Это так?..
Он немного задумался…, затем с некоторой серьёзностью в голосе ответил:
— Змея не кусает верующего человека дважды из одной и той же норы. Кто знает, что уготовано ему в будущем? Это может быть и вторая жена, и третья, и четвёртая…
Хадиджа воскликнула:
— Вот этого я и ожидала. Да смилостивится Господь над твоим дедом!